Антония Айрис – Дети Теней 2. Даже зеркала лгут (страница 12)

— Это будет рационально, — кивнул Ян.

— Я оформлю это как грант "Белое Крыло". Анонимно, разумеется. Мы не нуждаемся в слюнявых благодарностях.

— Разумеется. Спасибо, мама.

— Будь эффективен, Ян.

— Взаимно.

Звонок отключился. Ян посмотрел на экран, потом на розовую бумажку. Он аккуратно разорвал её на мелкие кусочки и выбросил в урну.

Мусор убран. Порядок восстановлен.

Вечер того же дня. Квартира Леи.

Лея сидела на кухне, делая вид, что учит историю, но на самом деле прислушивалась к шагам на лестнице. Весь день её не покидало чувство надвигающейся катастрофы. Жаба Страха не сидела на груди, но где-то в углу комнаты сгущалась липкая Серая Паутина.

Она не знала про бумажку. Мама спрятала повторное уведомление. Но Эмпата нельзя обмануть молчанием. Лея чувствовала, как от мамы утром пахло холодным, колючим отчаянием.

Замок щелкнул.

Лея сжалась. Сейчас мама войдет, уставшая, серая, и скажет что-то страшное. Например: «Собирай вещи».

Дверь открылась.

Эмилия вошла... и Лея моргнула.

Вокруг мамы не было Серой Паутины. Вокруг неё светилось что-то мягкое, голубовато-белое. Свет облегчения.

— Лея? — голос мамы дрожал, но не от слёз. — Ты не поверишь.

Эмилия прошла на кухню, села на табуретку и закрыла лицо руками. Потом резко убрала их и улыбнулась. Улыбка была слабой, растерянной, но настоящей.

— Мне позвонили из Департамента Жилья. Час назад.

— Что? — Лея похолодела.

— Они сказали... они сказали, что произошла ошибка. Перерасчет. Какой-то грант... — Эмилия покачала головой, словно сама не верила. — Фонд поддержки образования закрыл наш долг. Полностью. И даже начислил бонусы за выслугу лет.

Лея открыла рот. — Какой фонд?

— "Белое Крыло", кажется. Я никогда о таком не слышала. Они сказали, что это автоматическая программа для учителей...

Эмилия вдруг рассмеялась — нервно, счастливо. — Мы остаемся, Лея. Никто нас не выгонит. Мы остаемся дома.

Лея медленно выдохнула. Жаба в углу растворилась.

"Белое Крыло".

Белое.

Она вспомнила сегодняшний день. Близнецы Вайс в своих белых рубашках. Ян, который вышел из раздевалки с телефоном. Их фамилия Weiss — с древнего языка значила «Белый».

Они называли это «оптимизацией». Они ненавидели хаос. Выселение — это хаос.

Лея улыбнулась.

— Да, мам, — тихо сказала она. — Наверное, это очень хорошая автоматическая программа.

— Это ангелы, — прошептала Эмилия, вытирая глаза. — Просто ангелы.

"Белые Ангелы", — подумала Лея. — "Ледяные, высокомерные, помешанные на чистоте ангелы, которые никогда в этом не признаются".

Завтра в школе Ян даже не посмотрит в её сторону. Он наденет свою маску безразличия. Но Лея будет знать.

Лёд не горит. Но иногда он спасает от пожара лучше воды.

Верхний Город. Резиденция Вайс.

Особняк семьи Вайс не висел в воздухе, но казалось, что он презирает гравитацию. Это был шедевр минимализма, врезанный в скалу на самом высоком холме Верхнего Города. Сплошное «умное» стекло, белый мрамор и прямые линии. Никакой лишней лепнины, никаких пыльных ковров. Дом напоминал операционную будущего или очень дорогой музей современного искусства.

Здесь царила стерильная чистота. Роботы-уборщики бесшумно скользили по полу, полируя и без того идеальный камень. Воздух был ионизирован и пах озоном.

Ужин проходил в столовой, где стена-экран транслировала успокаивающие виды норвежских фьордов.

Во главе стола сидел Конрад Вайс. Он был точной копией Яна, только старше на тридцать лет. Те же белоснежные волосы, зачесанные назад, та же бледная, почти прозрачная кожа, сквозь которую, казалось, светится голубоватая кровь.

Напротив сидела Изольда Вайс. Яна в будущем. Высокая, статная, с глазами цвета замерзшей Атлантики. В этой семье генетика работала без сбоев. Они все были «Белыми Ангелами» — идеально выведенной породой Эмберов Топ-10.

— Отчет по фонду «Белое Крыло» прошел верификацию, — произнесла Изольда, разрезая рыбу на геометрически точные кусочки. Голос у неё был прохладный, как кондиционер в жару. — Покрытие задолженности семьи педагога. Сумма списана как «социальная ответственность» для налогового вычета.

— Рационально, — кивнул Конрад, не отрываясь от проекции биржевых сводок, висящей над его тарелкой. — Эффективное перераспределение ресурсов. Хорошая инициатива, Ян. Своевременная.

Ян и Яна сидели с идеально прямыми спинами. Их глаза — невероятного цвета «электрического льда», пронзительные и светящиеся, — смотрели прямо.

— Я провел анализ рисков, отец, — ответил Ян. — Потеря этого ученика дестабилизировала бы микроклимат в группе, где мы сейчас... проводим полевые исследования.

— К тому же, — подхватила Яна, — эффективность субъекта «Нордстрем» в качестве эмоционального сенсора крайне высока. Её замена потребовала бы временных затрат. А время — невосполнимый актив.

Родители переглянулись. В их взглядах не было теплоты в привычном понимании. Там было профессиональное одобрение.

— Одобряю, — сказал Конрад. — Вы мыслите как архитекторы, а не как потребители. Эмоции — это хаос. Управление хаосом — это власть.

— Спасибо, отец, — синхронно ответили близнецы.

Ужин закончился ровно в 19:45. По расписанию.

Родители удалились в свои кабинеты. Ян и Яна поднялись на второй этаж, в свою общую гостиную. Это было их пространство — белое, пустое, с огромным панорамным окном на город.

Ян подошел к полке, где лежали два футляра с темными очками. Он взял одни, покрутил в руках, но не надел. Положил обратно.

— Странное ощущение, — заметила Яна, усаживаясь в кресло-кокон. — Мы ходим без фильтров уже пятый месяц. После инцидента с Люмоситом.

— С Рождества, — уточнил Ян. — С того момента, как мы замкнули цепь в подвале.

Он посмотрел на свое отражение в темном стекле окна. Его глаза светились в полумраке, как два лазера. Раньше этот свет был неконтролируемым. Он мог заморозить, подавить волю, вызвать у собеседника желание спрятаться, влюбиться или следовать за ними. Поэтому они носили очки — чтобы не «фонить» силой на обычных людей.

Но теперь...

— Контроль стабилизирован, — констатировал Ян. — Мы больше не излучаем избыточную энергию. Мы научились дозировать холод.

— Знаешь, в очках был свой... примитивный функционал, — задумчиво произнесла Яна. — Саша Новак сказал бы, что мы потеряли стратегическое преимущество.

Ян чуть улыбнулся уголком рта. — Какое же?

— Возможность спать на уроках истории с открытыми глазами, сохраняя вид глубокой интеллектуальной работы. — Яна идеально скопировала интонацию Саши: чуть хрипловатую, насмешливую. — «Эй, Снежная Королева, ты спишь или сканируешь астрал?»

Ян фыркнул. Звук был тихим, но искренним. — Новак мыслит категориями биологической лени. Мы не спим на уроках. Мы переходим в режим энергосбережения.

— И всё же, — Яна посмотрела на брата. — Ричард сегодня был в состоянии паники. Его пульс был 140.

— Я видел, — кивнул Ян. — Он боялся не за себя. Он боялся за Миру. Которая боялась за Лею.

— Цепочка иррациональных привязанностей, — сказала Яна.

— Да. Иррациональная. — Ян подошел к окну и встал рядом с сестрой. — Но удивительно прочная. Намного прочнее, чем альянсы Кайдена.

— Кайден — это фасад, — Яна поморщилась, словно увидела грязное пятно на белой рубашке. — Он думает, что управляет Далией. Но он просто паразитирует на её ресурсе. Это неэффективная модель. Паразит умирает вместе с носителем.