Антония Айрис – Дети Теней 2. Даже зеркала лгут (страница 14)

— Я тоже, — кивнула Яна. — Кстати, ты заметил? Саша сегодня в раздевалке был в разных носках.

— Один синий, другой зеленый, — подтвердил Ян. — Это был не баг. Это была фича.

Они переглянулись и рассмеялись своим тихим, хрустальным смехом.

В их мире, где всё было подчинено логике и эффективности, класс 7-С был той самой переменной, которая делала уравнение интересным. И они собирались защищать это уравнение любой ценой.

Даже если для этого придется снять белые перчатки.

Вечер субботы. Закрытый прием в галерее «Эфир».

Если школа была полем битвы, то светские рауты Верхнего Города были минным полем, замаскированным под цветочную клумбу. Здесь не бегали и не кричали. Здесь улыбались так остро, что можно было порезаться.

Семья Вайс прибыла ровно в 19:00.

Ян и Яна, в безупречных костюмах цвета полуночного неба, шли чуть позади родителей. Они двигались синхронно, сканируя пространство. Их глаза (уже без очков, но контролируемые) скользили по лицам гостей, как сканер штрих-кодов.

— Сектор три, — тихо произнес Ян. — Концентрация фальшивых улыбок превышает норму на 40%.

— Там семья Росс, — так же тихо ответила Яна. — Это объясняет искажение фона.

В центре зала, под огромной люстрой из «живого стекла», стоял отец Кайдена — Кристиан Росс. Медиа-магнат. Человек, который владел холдингом «Голос Света» и считал, что если он говорит достаточно громко, то это становится правдой.

Он был одет слишком ярко. Слишком много золота на запонках. Слишком широкий жест, когда он рассказывал анекдот. Он был Эмбером из последней сотни — №98 или №99. Тот, кто изо всех сил цепляется за край обрыва, пытаясь убедить всех, что он летает.

Рядом с ним стоял Кайден.

Увидев Близнецов, Кайден не смутился. Не отвел глаз. Не вспомнил, как они унизили его в школе. Наоборот. Его лицо озарила улыбка — такая теплая и искренняя, что Маркуса Айрона, будь он здесь, вырвало бы прямо на паркет.

Кайден включил режим «Старый Друг». Это была классическая манипуляция: «Газлайтинг реальностью». Веди себя так, будто конфликта не было, и жертва сама засомневается: «Может, я что-то придумал? Может, мы и правда друзья?».

— Ян! Яна! — Кайден направился к ним, раскинув руки, словно хотел обнять. — Какая встреча! Я надеялся увидеть здесь единственных людей, с которыми можно поговорить об интеллекте, а не о погоде.

Он подошел вплотную, нарушая личное пространство (прием «захват территории»).

Ян и Яна остановились. Они не отшатнулись (это показало бы слабость). Они просто... замерли.

— Здравствуй, Кайден, — произнес Ян. Голос ровный, без интонаций.

— Прекрасный вечер, не так ли? — Кайден сиял. Его Зеркальная аура пыталась отразить их холод, чтобы подстроиться, но лед Близнецов был слишком плотным. — Кстати, хотел сказать... тот разговор в школе... Я подумал, мы просто друг друга не поняли. Эмоции, стресс перед тестами... Вы же понимаете.

Он предлагал им «выход». Сделку: «Забудем всё, и я не буду мстить, а вы будете со мной вежливы».

Яна чуть наклонила голову.

— Мы прекрасно тебя поняли, Кайден. У нас нет проблем с кодированием и декодированием речи.

— О, я уверен! — Кайден рассмеялся (слишком громко). — Просто... зачем нам эти детские обиды? Наши отцы — партнеры по статусу. Мы — будущее этого города. Мы должны держаться вместе.

Он протянул руку Яну.

— Как насчет перезагрузки?

Урок Социального Айкидо: Ломка Фрейма.

Кайден задал фрейм (рамку ситуации): "Мы друзья, мы равны, давай мириться".

Если Ян пожмет руку — он примет этот фрейм. Он проиграет.

Если Ян грубо откажет — он покажет эмоции (агрессию). Он проиграет.

Ян посмотрел на протянутую руку Кайдена. Потом перевел взгляд на его лицо. Он смотрел в переносицу (взгляд, который не устанавливает контакт, а изучает объект).

Пауза длилась ровно три секунды. Достаточно, чтобы рука Кайдена начала выглядеть глупо, повисшей в воздухе.

— Перезагрузка требуется системам, в которых обнаружен критический сбой, — спокойно сказал Ян. — У нас сбоев нет.

Он не пожал руку. Он просто не сделал движения навстречу.

— И, статистически, — добавила Яна, глядя сквозь Кайдена на картину за его спиной, — альянсы эффективны только при равенстве активов. А твои активы... нестабильны.

Кайден застыл. Улыбка осталась на лице, но глаза стали мертвыми. Он медленно опустил руку, делая вид, что поправляет манжет.

— Как скажете, — процедил он. — Но смотрите не замерзните на своей вершине. Там ветрено.

— У нас отличная терморегуляция, — парировала Яна.

В этот момент к ним подошли родители.

Битва Титанов: Медиа против Науки

Кристиан Росс (отец Кайдена) подлетел к Конраду и Изольде Вайс, как катер к авианосцу.

— Конрад! Изольда! — прогремел он. — Сколько лет! Я читал о ваших новых разработках в области памяти. Гениально! Просто гениально! Мой канал с удовольствием сделает про это сюжет. Прайм-тайм, лучшие ведущие...

Он заискивал. Он был громким, потным и суетливым. Он был №99, который пытался продать себя №3.

Конрад Вайс медленно повернул голову. Его взгляд был тяжелым, как могильная плита.

— Кристиан, — произнес он тихо. Но Кристиан Росс мгновенно замолк. — Мы не даем интервью. И мы не нуждаемся в рекламе. Память — это интимный процесс. А твой канал превращает интимность в шоу.

Это была пощечина. Вежливая, светская, но сокрушительная.

— О, ну конечно, конечно! — Кристиан нервно рассмеялся, вытирая лоб платком. — Я просто предложил... По-соседски, так сказать. Мы же все в одной лодке... Эмберы...

Изольда Вайс чуть приподняла бровь.

— Лодки бывают разные, Кристиан. Наша — ледокол. А твоя... кажется, прогулочный катамаран. Слишком много шума от двигателя.

Она взяла мужа под руку.

— Идем, Конрад. Здесь становится душно. Слишком много углекислого газа от пустых разговоров.

Они прошли мимо Россов, как мимо мебели. Ян и Яна последовали за ними, оставив Кайдена и его отца стоять в центре зала с застывшими улыбками.

В машине. Разбор полетов.

Лимузин семьи Вайс бесшумно скользил по ночному городу. Шумоизоляция была такой совершенной, что внешний мир казался немым кино.

— Вы видели? — спросил Ян, глядя в тонированное окно, за которым проносились неоновые шпили Верхнего Города.

— Видели, — спокойно ответил Конрад Вайс. Он даже не отрывался от планшета. — Кристиан Росс теряет элегантность. Слишком много жестикуляции. Слишком громкий смех.

— Он входит в Топ-100, — заметила Изольда. — У него безлимитный доступ к ресурсам, медиа-холдинг и три особняка. Но он ведет себя так, будто боится, что завтра пропуск заблокируют.

— Потому что его власть — это проекция, — Конрад наконец отложил планшет. — Кристиан продает мнения. Мы продаем память. Мнения меняются. Память — вечна. Его богатство зависит от рейтинга канала. Наше богатство — это инфраструктура самой жизни. Чувствуете разницу?

— Фундаментальная разница, — кивнул Ян. — Россы — это надстройка. Мы — базис.

— Именно. Поэтому он так нервничает, — Изольда чуть улыбнулась уголком рта. — Он знает, что в пищевой цепи Эмберов он — крупная рыба. Но мы — океан, в котором она плавает. — А его сын? — спросила она. — Кайден. Он подходил к вам.

— Он пытался навязать фрейм "дружбы", — сказал Ян. — Использовал технику "Газлайтинг реальностью". Игнорировал предыдущий отказ.

— И как вы реагировали? — спросил отец.

— Мы не приняли подачу, — ответила Яна. — Мы использовали "Эффект Тишины". И отказ от физического контакта.

Конрад отложил планшет и впервые за вечер посмотрел на детей с теплотой (в их понимании теплоты).