Антония Айрис – Дети Теней 2. Даже зеркала лгут (страница 16)

Саша фыркнул, но налил аккуратно. Жидкость в колбе зашипела, меняя цвет с прозрачного на ядовито-синий. Тепло ударило в лицо.

— Экзотермическая реакция, — констатировал Ян, делая пометку в идеальном конспекте. — Выделение энергии во внешнюю среду.

Саша смотрел не на колбу. Он смотрел в спину Далии. Она сидела слишком прямо. Как будто у неё к позвоночнику привязали линейку. Кайден что-то шепнул ей, касаясь её локтя — легко, почти невесомо. Собственнически.

Далия чуть вздрогнула и поправила манжет блузки, пряча ту самую красную нить.

В этот момент, глядя на этот жест, время для Кайдена, наблюдавшего за ней боковым зрением, сжалось и отмотало пленку назад. В январь.

ФЛЕШБЭК: 11 Января. День Рождения Короля.

Это был день, когда Кайдену исполнилось четырнадцать. Никаких школьных вечеринок. Только элитный ресторан в Верхнем Городе, панорамные окна и меню без цен.

Далия пришла красивой. Нет, она была безупречной. Платье цвета шампанского, укладка волосок к волоску. Она сияла, как и положено спутнице Эмбера. Её родители, Георг и Элен, сидели за столом, раздуваясь от гордости. Они уже мысленно паковали чемоданы в Париж — совместная поездка двух семей на каникулы была утверждена. Это был их билет в высшую лигу.

Всё шло по плану. Пока Кайден не заметил это.

Они вышли на террасу «подышать воздухом» (на самом деле — сделать фото для «V-Life»). Далия потянулась поправить волосы, и рукав платья сполз.

На её тонком запястье, рядом с дорогим золотым браслетом, который подарил он, висела дешевая, грубая красная шерстяная нить.

Кайден замер. Его улыбка не дрогнула, но глаза стали похожи на два осколка льда. — Что это, милая? — спросил он мягко. — Новый тренд? Выглядит... этнически.

Далия одернула рукав. В её глазах мелькнул испуг, но она выпрямилась. — А, это... — она запнулась, но тут же улыбнулась. — Девочки подарили. В классе. Просто безделушка на удачу.

Ложь. Кайден знал, что она сама это сделала. Или взяла у той, «Бесцветной». Он чувствовал запах бунта.

— Девочки? — переспросил он, подходя ближе. — Те самые, из подвала? Знаешь, Далия, я думал, мы договорились. Эти связи... они тянут тебя вниз. Посмотри на этот браслет. Он чешется? Он дешевит твой образ. Я подарил тебе золото, а ты носишь шерсть.

Он не кричал. Он говорил с такой искренней, глубокой печалью, будто она ударила щенка.

Далия сжала кулаки. В этот раз она не отступила. — Мне нравится, Кайден. Это просто нитка. И я... я хочу общаться с ними. Мне нужны подруги. Не фанатки, а подруги. Ты же не можешь быть моим всем миром, правда?

Она думала, что победила. Что отстояла свои границы. Кайден вздохнул. Он взял её руку, поцеловал пальцы — прямо рядом с красной нитью. — Конечно, принцесса. Ты права. У тебя должны быть друзья. Я просто беспокоюсь за твою репутацию. Но если тебе это важно... носи.

Далия выдохнула, сияя от облегчения. Она выиграла! Он понял!

А через час, когда подали десерт, отец Кайдена, Кристиан, громко объявил, глядя в телефон: — Ох, какая жалость. Изменения в логистике.

— Что случилось? — встрепенулась мать Далии.

Кайден отложил вилку. Его лицо выражало глубочайшее сожаление. — Простите. Я совсем забыл сказать. Отец, мы ведь летим в Париж через Цюрих? У нас там встреча с инвесторами.

— Именно, — кивнул Кристиан (он понимал сына с полувзгляда). — Формат поездки меняется. Это будет... деловой визит. Очень скучный. Протокольные ужины, закрытые встречи.

Кайден повернулся к Далии. Его взгляд был полон сочувствия. — Детка, я не могу тебя взять. Ты там умрешь от скуки. К тому же... — он выразительно посмотрел на её запястье, скрытое рукавом. — Тебе, наверное, захочется провести каникулы с подругами. Раз они так важны.

Родители Далии побледнели. Париж отменялся. Далия застыла. Она поняла. Это было наказание. Но Кайден выглядел таким заботливым! Он ведь «освободил» её для друзей, как она и просила.

— Я буду скучать, — шепнул он ей на ухо, когда они прощались. — Надеюсь, твои новые друзья смогут отвезти тебя в Париж. Ох, подожди... они же не могут позволить себе даже автобус.

Он улетел. Далия осталась. Всю неделю она просидела дома, глядя на его идеальные сторис на фоне Эйфелевой башни, и чувствовала себя виноватой. Она всё испортила. Она расстроила родителей. Она обидела Кайдена.

И всё из-за какой-то нитки.

НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ. КАБИНЕТ ХИМИИ.

— ...реакция завершена, — голос Яна вернул реальность.

Кайден моргнул. Он смотрел на спину Далии. Она всё еще носила эту нить. Упрямая. Глупая. Но это делало игру интереснее.

Он аккуратно поставил свою пробирку в штатив. Жидкость внутри была кристально чистой — идеальный результат. Как и всё, что он делал.

Кроме одного.

Лея Нордстрем.

Кайден сжал пинцет. Эта «Бесцветная» была занозой. Именно из-за неё его план с бомбой в декабре пошел наперекосяк.

Всё было продумано гениально. Директору нужно было списать огромную сумму — пропавший бюджет школы. И компьютер, на котором велась «черная бухгалтерия». Кайден предложил решение. Изящное. Найти актеров (он знал пару ребят из V4, готовых на всё за рейтинг), устроить звонок о бомбе. Паника, эвакуация. Под шумок компьютер «исчезает», деньги списываются на «экстренные меры безопасности» и ремонт.

А найденный «виновник» (кто-то из учеников, кого не жалко) берет вину на себя. Директор был в восторге. Кайден получил статус «Золотого» не просто так — он был полезен.

Но эта дура Лея... Она услышала. Она подняла панику раньше времени. И самое ужасное — её мать, Эмилия, должна была сломаться под штрафом в 50 000. Это сделало бы их рабами Системы навсегда. Кайден уже планировал, как «великодушно» поможет Далии спасти подругу, купив тем самым их лояльность с потрохами.

Но вмешались Вайсы. Эти ледяные статуи оплатили долг. Анонимно. «Белое Крыло». Ха. Кайден знал, кто это.

Теперь Лея свободна. Эмилия не сломлена. А Директор нервничает, потому что компьютер пропал, но «виновного» так и не наказали показательно.

— Твоя очередь, Росс, — прогундосил учитель Вэнс. — Что у вас с реакцией?

Кайден поднял свою колбу. — Идеально, сэр. Полное поглощение. Никакого осадка.

— Скучно, — громко прокомментировал Саша с задней парты. — Где драма? Где страсть? Где, в конце концов, дым?

Ян Вайс, стоявший рядом с Сашей, едва заметно усмехнулся. — Дым бывает, когда нарушаешь технологию, Новак. А Кайден... он соблюдает инструкции. Даже если они ведут в тупик.

Кайден медленно повернулся. — Тупик — это когда у тебя нет выбора, Вайс, — сказал он тихо, но так, чтобы услышали только они. — А у меня выбор всегда есть.

Он посмотрел на Далию. — Далия, запиши результаты. У меня руки заняты.

Далия вздрогнула и поспешно открыла тетрадь. — Да, конечно.

Она не смотрела на Сашу. Она не смотрела на Лею. Она смотрела только в тетрадь, стараясь быть полезной. Потому что она помнила Париж. И не хотела, чтобы «Париж» повторился.

Саша хотел что-то крикнуть, съязвить, защитить её, но Ян Вайс наступил ему на ногу. Больно. — Не трать реагенты зря, — холодно сказал Ян. — Ей сейчас не нужна твоя защита. Ей нужно понять, что колба нагревается, пока её держишь. И однажды она обожжет руки.

Звонок прозвенел.

Кайден вышел первым, на ходу доставая телефон. Ему нужно было написать Директору. Проблема с Вайсами требовала решения. Если нельзя купить Лею... значит, нужно сделать так, чтобы она сама захотела исчезнуть.

А пока — улыбаться. Шоу должно продолжаться.

Кабинет Этики. (Бывшая библиотека).

В отличие от стерильного кабинета химии или унылого,хотя и обновленного, но подвала 7-С, кабинет Учителя Соломона напоминал лавку древностей, чудом уцелевшую при бомбардировке. Здесь пахло старой бумагой, воском и временем.

На стенах вместо плакатов «V-Life» висели карты миров, которых больше не существовало. На столе тикал метроном.

Учитель Соломон сидел на краю стола, протирая очки кусочком замши. — Совесть, — произнес он мягким, скрипучим голосом, — это рудимент. В нашем городе её удаляют, как аппендикс, еще в начальной школе. Она мешает пищеварению успеха.

Он надел очки и посмотрел на класс глазами цвета старого пергамента. — Но сегодня мы попробуем её нащупать. Фантомные боли — самые сильные.

Джаспер Вонг, сидевший за последней партой и балансировавший карандашом на носу, фыркнул. — У меня совесть чиста, учитель. Я ею не пользуюсь. Она как новая, в упаковке.

Класс хихикнул. Соломон улыбнулся в бороду. — Бережливость — это похвально, Джаспер. Но инструменты ржавеют без дела.

Он встал и нарисовал на доске схему. — Представьте ситуацию. Вы — машинист поезда. У поезда отказали тормоза. Впереди развилка. На первом пути привязаны пять человек. Это «Яркие» (V1). Успешные, красивые, полезные для экономики. На втором пути привязан один человек. Это «Тень» (V4). Грязный, бедный, никому не известный.

— О, я знаю это! — выкрикнул Саша. — Это «Проблема Вагонетки». Классика! Ответ: я дергаю стоп-кран, поезд сходит с рельсов, и мы все идем пить какао.

— Стоп-крана нет, Александр, — мягко оборвал Соломон. — В жизни его никогда нет. Ты должен выбрать. Повернешь направо — убьешь пятерых «полезных». Повернешь налево — убьешь одного «бесполезного».

В классе повисла тишина. Вопрос был с подвохом. В Лонглайне ответ был очевиден: рейтинг решает всё. 5000 баллов против 50. Математика.