Антонио Невес – Чувство жизни. 30-дневная программа, которая вернет управление реальностью (страница 16)
А еще дочь – наша помощница. Когда мы с ее матерью готовим еду, она всегда пододвигает табурет к столешнице и находит способ внести свой вклад. А когда дело доходит до игры, она получает удовольствие от создания вещей. Увлеченность и воображение, которые она привносит в дело, когда, например, строит замок из конструктора, всегда меня поражают. Даже когда он разваливается и ей приходится начинать все сначала, она настолько сосредоточена, что редко кажется расстроенной.
Когда я сравниваю воспитание своих детей со своим собственным, трудно не заметить, что годы социальной нестабильности забрали у меня лучшее. В отличие от моих детей, я подошел к своему раннему периоду жизни со страхом, тревогой и взглядом на мир «Что может пойти не так?». Вместо того чтобы находить радость во всем, я слишком долго видел только потенциальную боль и разочарование.
К сожалению, временами я ловлю себя на том, что пытаюсь обуздать естественное стремление своих детей к жизни с помощью дисциплины, подчинения и контроля – вещей, которые, по моему мнению, обеспечат их безопасность. Как будто я пытаюсь приручить диких жеребцов и забрать то, что делает их особенными. Я прилагаю усилия, чтобы быть сознательным родителем.
Необходимо соблюдать тонкий баланс между тем, чтобы позволять ребенку оставаться самим собой и обучать, как существовать в этом мире. Мы не хотим лишать их радости жизни и непосредственности. И одновременно не хотим, чтобы в их молодые впечатлительные умы (обитающие в нежных, уязвимых телах) приходили идеи – что произойдет, если воткнуть нож в электрическую розетку.
Так где найти баланс?
Однажды я слышал, как кто-то сказал: «Если тебе не весело, это не считается», и теперь регулярно напоминаю себе об этом. Данная фраза определяет мое отношение к воспитанию детей. И это самый важный урок, который мои дети преподают мне каждый день.
Теперь вспомните время, когда вы были ребенком. Радость, которую чувствовали, и ощущение чуда, с которым жили. Волнение, когда увидели что-то впервые. Где-то глубоко внутри нас это чувство игры все еще существует. Но, к сожалению, большинство из нас похоронили его под многолетней социальной обусловленностью.
Сегодня я предлагаю всем нам переосмыслить ситуации, в которых мы находимся, и спросить себя, сможем ли мы подойти к ним с детским удивлением. Посмотреть на вещи глазами ребенка. Задать больше вопросов «почему». Рискнуть. Веселиться. Быть смелее. Только тогда мы сможем жить лучше.
6. Чего вы хотите?
Ваша миссия – это ваш приоритет. Если вы не знаете свою миссию и не проживаете жизнь в соответствии с ней, вы почувствуете себя пустым.
Чего вы хотите? Мы слышим этот вроде бы простой вопрос на протяжении всей жизни настолько часто, что не замечаем его истинную сложность. Чтобы ответить на него, нужно быть в гармонии с собой, нашими симпатиями и антипатиями и уметь их озвучивать.
Однажды этот простой вопрос застал врасплох и меня.
Это было около в 7:30 утра во вторник, несколько лет назад, в кофейне на 18-й улице Санта-Моники. Каким-то образом, хотя я и стоял в очереди, чтобы сделать заказ, я растерялся и не сумел ответить на вопрос бариста:
– Чего вы хотите?
Резкость и тон ее вопроса заставили меня замереть. Она спрашивала меня о напитке или о чем-то более важном?
Девушка улыбнулась, и я тоже неловко улыбнулся в ответ. Но, прежде чем я успел ответить, она снова поинтересовалась:
– Ну-у, так чего же вы хотите?
– Э-э, большой кофе, – ответил я бариста и по совместительству лайф-коучу.
Минуту спустя она протянула мне стаканчик и улыбнулась.
– Удачи! – сказала она, что было довольно странно для бариста.
«Что она знает, чего не знаю я?» – подумал я, отходя от киоска.
В то время я не представлял, чего именно хочу. Когда не работал, я ходил туда, куда меня приводила моя электронная почта. Во всех смыслах и целях я находился на круиз-контроле и двигался по инерции, как будто не имел – или не хотел иметь – права голоса во всем, что происходило в моей жизни.
Простота ее вопроса всколыхнула что-то, дремавшее глубоко внутри меня. Это – один из самых
Вы можете делать что угодно, но…
Прежде чем вы попытаетесь ответить на поставленный выше вопрос, позвольте мне рассказать вам, как закончилась моя учеба в аспирантуре в Нью-Йорке в 2006 году. Я столкнулся с той же проблемой, как и любой другой выпускник: что делать дальше?
В то время я хотел взять отпуск на лето и путешествовать по миру. Хотел написать книгу. Хотел создать и продать телешоу. Хотел создать и вести подкаст. Хотел работать репортером в ведущей новостной кабельной сети. Хотел открыть собственное дело. Хотел снять документальный фильм. Я хотел сделать, черт возьми, абсолютно все.
Однажды за чашкой кофе в турецком кафе на Амстердам-авеню в районе Морнингсайд-Хайтс на Манхэттене я поделился этим с профессором, который стал моим наставником. Он любезно слушал, как я рассказывал ему обо всем, что желал сделать.
Когда я закончил, он посмотрел на меня, улыбнулся и сказал то, что я никогда не забуду:
Это оказалось именно то, что я не хотел слышать. Его ответ разозлил меня. Почему? Потому что он был прав.
Слишком часто – с тех самых пор, как мы стали достаточно взрослыми, чтобы понимать слова, – нам повторяли ободряюще: «Ты можешь все!»
Не поймите меня неправильно. Я ценю оптимизм. Но в следующий раз, когда вы дадите девятилетнему или, черт возьми, сорокатрехлетнему мальчику этот пламенный совет «Ты можешь все, что угодно!», посмотрите ему прямо в глаза и добавьте: «Для ясности, ты можешь делать все, что угодно, но не можешь делать сразу все. Тебе придется выбирать. Это то, что будет отличать тебя от всех остальных, если ты готов к этому». Затем сделайте большой глоток того, что пьете, похлопайте его по плечу и уйдите, как босс.
В наше время слишком много людей пытаются делать сразу все.
Когда вы пытаетесь сделать все, в большинстве случаев вам не удастся выполнить ничего.
Когда я обнаруживаю, что отвлекаюсь на разные вещи, которые уводят меня от наиболее важного, тот разговор с профессором всплывает в моей голове.
Не настраивайтесь на провал
Когда я учился в колледже, популярным напитком в барах и клубах был печально известный Лонг-Айленд айс ти. Этот коктейль, если вы хотите обидеть великих барменов повсюду, называя его так, содержит все виды алкоголя. Водка, джин, текила, ром и трипл-сек, смешанные с небольшим количеством колы и содовой.
Слишком много раз в моей молодости – чаще, чем мне хотелось бы – я тоже предпочитал этот напиток. Осторожно: если человек заказывает это в баре, у него есть миссия, и эта миссия – нажраться.
Побочное действие этого ужасного напитка, который пытается быть сразу всем, – поздно вечером вы почти наверняка не сможете стоять на ногах, быстро спечетесь. И да – вас вырвет. Причем, скорее всего, на заднем сиденье чужой машины.
Не будьте тем человеком, который заказывает Лонг-Айленд айс ти.
Во многих отношениях жизнь похожа именно на этот напиток. У нас есть слишком много вещей. В нашей жизненной операционной системе открыто слишком много приложений. Работа. Проекты. Обязательства.
Вы знаете, что происходит, когда на компьютере или смартфоне открыто слишком много приложений? Скорость работы замедляется. Приложения, которые вы активно используете, начинают зависать, потому что другие неиспользуемые свернутые приложения поглощают всю энергию, работая за кадром без нашего ведома, даже когда не требуется. В худшем случае через некоторое время вы можете вылететь системы и потерять все, над чем трудились.
В жизни так же. А я, поверьте, слишком хорошо знаю о сбоях.
Ближе к концу моей телевизионной карьеры в Нью-Йорке, примерно в 2011 году, я был ведущим известного веб-сериала, выпускаемого NBC, а также новостной программы, ориентированной на старшеклассников, и регулярно вел веб-шоу о поп-культуре с неудачным названием HotNewz. Вдобавок ко всему, я сам продюсировал и вел пилотную телепередачу, которую надеялся продать. К тому же мне нравилось быть одиноким – и это наряду со всем, что мог предложить Нью-Йорк.
В то время одно крупное агентство талантов в Голливуде, имевшее на меня большие планы, захотело подписать со мной контракт. Но, и без того занятый под завязку, я упустил эту редкую возможность. Опомнившись несколько месяцев спустя, когда все, чем я жонглировал, обвалилось, я не знал, куда обратиться и чем заняться. Как и семь лет назад, когда меня уволили из Nickelodeon, я потерпел большое фиаско, и оно произошло по моей собственной вине (как и большинство провалов). Когда я позвонил в крупное голливудское агентство, чтобы узнать, заинтересованы ли они по-прежнему в сотрудничестве со мной, они даже не ответили на мой звонок.