ярко зеленеет,
девушка-подросток
смотрит вдаль, надеясь,
и, облокотившись на карниз устало,
смотрит вдаль печально,
глаз не отрывая
от стен монастырских;
там, где в небо взвился
чернотой природной
кипарис стрелою.
Ждет, когда придет он,
свиданья час условный.
Смотрит, ждет, мечтает
уже долго-долго.
Локоть на карнизе,
розовая щечка
в ладони отдыхает
а в сознанье смутном
образ кипариса,
как мечта витает.
Кто, когда и как вдруг
Свиданье ей назначил?
Кто? Она не знает.
А когда? В то время,
как, уйдя из детства,
встретилася с жизнью.
Где? В своем же сердце,
в душе неспокойной.
Но слова какие?
Все без слов! Лишь вздохи
вкруг ее летают.
И, поникши, ждет всё,
ждет и ожидает,
когда солнце сядет,
день другой наступит,
и тень кипариса
оживет с зарею.
На горящем небе
высится колонной
он среди развалин,
и ее как будто
тихо утешает:
«Дочь моя! Терпенье!
Терпенье в ожиданьи!»
И проходят тучи
над ним чередою,
словно дни проходят,
но все не приходит
любимый на свиданье.
Охраняет поле
кипарис суровый,
и подобен башне,
сторожевой он.
и с него, бедняжка,
глаз не сводит :
«Страж!
Мой стражник черный!
Когда его увидишь,
меня предупреди ты,
если усну невольно,
как поедет мимо —
сон развей мой.
Так дни мои уходят
и вместе с ними
о счастии надежда
