Антонина Штир – Ловушка для защитника миров (страница 39)
— Что, не можешь говорить? Правильно, так тебе и надо. Зачем ты убил мальчика?
Крэд дёрнул головой, схватил меня за горло, притягивая к себе. Если бы у нас обоих были тела, всё могло бы закончиться плохо, но душу нельзя убить. Поэтому пальцы крэда пролетели сквозь меня, и он с негодованием уставился в моё лицо.
— Ты мёртв, крэд, смирись уже с этим! А я найду выход из лабиринта и буду счастливо жить. С Рейнольдом!
Я считала, он не может мне навредить, но ошиблась. Крэд растянул губы в кривой усмешке, призрачный силуэт моргнул, и на его месте появилась… я. Мой двойник, моя злобная сестра-близнец. С одним лишь отличием: та, другая Мия не могла говорить.
— Он тебе не поверит. Рейни не дур…
Я не договорила: голос пропал, будто выключили звук в видео. Осталась лишь картинка, а крэд расхохотался высоким, заливистым смехом (моим, между прочим!).
— Вместо тебя вернусь я, — сверля меня глазами, выпалил он. — Оживу в твоём теле, а потом ты умрёшь по-настоящему. Прощай, землянка.
Мой голос — неужели он может так звучать? Словно стервозная баба планирует преступление. Крэд поднялся над лабиринтом и улетел, оставив мне озноб и чувство потери. Теперь всё пропало: он обманет Рейнольда и вырвется на свободу, а я навеки останусь здесь.
Нет, он меня не получит и не получит Рейнольда! Я догоню его, и любимый поймёт, кто из нас настоящая Мия. Нужно лишь сосредоточиться и думать сердцем.
— Ми! — это Рейнольд снова звал меня.
— Иду, милый! — откликнулся крэд.
А я закрыла глаза, и перед моим внутренним взором предстал весь Лабиринт смерти. Если я правильно понимаю, то он сделан в форме левосторонней спирали, которая мелькала и в интерьере, и на поверхностях разных предметов в доме Междумирья. Спираль — символ этого мира, так что если всё время поворачивать налево, однажды найдёшь выход.
Я открыла глаза и побежала вдоль стены так быстро, как только могла. Только бы успеть, только бы крэд не занял моё место!
Её голос звучал еле слышно, словно она находилась в нескольких километрах от него. Может, так оно и было, а может, расстояния здесь искажались, ведь лабиринт — особенное место. Каждый ахтари после смерти проходит его, прежде чем поселиться на лучах звезды. Так гласили предания Междумирья.
Чтобы попасть в лабиринт, Рейнольду пришлось ввести себя в некий транс, замедлив удары сердца и ритм дыхания. Было странно видеть себя в лабиринте задолго до смерти, но призрак Рига уверенно шёл рядом, отгоняя сомнения и страх. Главное сейчас — найти и вернуть Ми, чего бы ему это ни стоило.
Их окружали высокие стены, белые, как снег, что четыре года Рейнольд наблюдал из окна дома в Междумирье. За ними желтел выход наружу, в который он должен был увести свою элори, когда найдёт. А впереди — извилистые коридоры лабиринта, тускло освещаемые белым светом откуда-то сверху.
— Мия в середине лабиринта. Если мы найдём её вовремя, она очнётся, если нет… прости, Рейни.
Риг грустно улыбнулся, и Рейнольд в который раз отметил, как идёт ему прозвище Чудик.
— Здесь ведь нет чудовищ или чего-нибудь страшного? — на всякий случай спросил он.
— Ничего такого. Только души, блуждающие между жизнью и смертью.
Несколько следующих поворотов они прошли в молчании. Рейнольд периодически звал Ми, она отвечала, но не показывалась. Глядя на Рига, который всё больше хмурился, Рейнольд тоже начал беспокоиться.
— Сколько нам ещё идти? Мы будто удаляемся от Ми, а не приближаемся к ней.
— Таково свойство лабиринта. Не волнуйся, совсем скоро мы встретим Мию.
— Кстати, старейшина, Вы ведь тоже были здесь. Почему не ушли к звёздам?
Риг вздохнул, привычным жестом собрал в кулак призрачную бороду.
— Я хотел, очень хотел к Майе. Она давно меня там ждёт. Только меня не пустили. Создатель, видно, хотел, чтобы я исправил всё, что натворил.
— И Вы исправили — позвали Мию.
— Почему только Мию? До неё было много других, которым Вы весьма недальновидно и жестоко стёрли память. Без сердца вы как будто поглупели.
— Так это из-за Вас, старейшина, Дикий лес приобрёл свою дурную славу? — усмехнулся Рейнольд. — Всегда знал, тут что-то кроется.
— Именно так. А вы меня в упор не замечали, и артефакты без дела пылились в шкатулке. Почему вы их не использовали? Хотя бы янтарное око.
— Этот вопрос не ко мне, старейшина. Вот вернёмся, и спросим у Вашего преемника.
Рейнольд вдруг остановился, напрягая слух.
— Что-то давно Мии не слышно. Вам не кажется это подозрительным?
Риг не успел ответить — из-за поворота выскочила элори и бросилась в его объятия.
— Рейни, я так ждала тебя, а ты всё не шёл и не шёл. В лабиринте ужасно скучно и одиноко.
Рейнольд провёл пальцами по волосам Мии, но они прошли сквозь, ничего не зацепив. Пока у них нет тел, прикоснуться друг к другу невозможно.
— Всё хорошо, Ми, — твёрдо сказал он, испытывая иррациональный страх.
Она здесь, миссия выполнена, почему же на сердце так тревожно?
— Пойдём скорее отсюда, Рейни. Я очень устала и хочу проснуться.
Ми потянула его назад, и он, развернувшись, направился к выходу.
— О, и старейшина Риг здесь, — переведя взгляд на призрака, добавила она. — Тоже пришёл за мной?
— О чём ты говоришь, Ми? Откуда ты знаешь старейшину?
Призрак метнулся к Рейнольду, закрывая его собой.
— Это не твоя невеста. Это снова крэд.
И в подтверждение его слов ещё одна душа подлетела к ним, и теперь это действительно была Ми. Она держалась рукой за горло, показывая, что не может говорить.
— Он забрал твой голос, да? — догадался Риг.
Немая Ми закивала, а её близняшка, ничуть не смутившись, продолжила болтать.
— Разве ты не видишь, Рейни, что это я — настоящая Ми? А она — подделка, безголосая кукла.
— Откуда в лабиринте поддельные души? — с сомнением покачал головой Рейнольд. — Что происходит, старейшина?
— Ты не слышишь меня, юный ахтари? Крэд забрал голос твоей элори. Бери немую за руку, и бежим!
Мия-два отчаянно жестикулировала, показывая то на крэда, то на себя. Но Рейнольд отчего-то сомневался. Если он выберет не ту, произойдёт катастрофа похлеще, чем поворот ключа против часовой стрелки.
— Она не может меня знать, — повторял Риг, пытаясь оттеснить фигуру девушки. — Это точно не твоя Мия.
Молчаливая близняшка опустила руки, печально взглянула на Рейнольда. Кто же из них настоящая? Казалось бы, ответ очевиден, но…
— Скорее же, Рейни. Я хочу обнять и поцеловать тебя, а здесь это невозможно.
— Хочешь поцеловать, значит? — зловеще усмехнулся ахтари. — А где мы впервые поцеловались, помнишь?
— Что ты делаешь, болван? — повысил голос призрак. — Нам надо уходить, а не предаваться воспоминаниям.
Но Рейнольд его не слушал, он ждал. Ему важен был не ответ, а реакция на вопрос.
— Конечно, помню, Рейни, — заверила его девушка. — Это было так приятно, так замечательно…
— Где. Мы. Впервые. Поцеловались, — раздельно произнёс Рейнольд. — Отвечай, или я никуда не пойду.
— Ладно-ладно, не кипятись. Просто я не думала, что это так уж важно сейчас. Наш первый поцелуй был в библиотеке.
Она весело щебетала, как птичка, но лицо выражало отвращение. Крэд ненавидит любые проявления чувств, особенно такие интимные.
— Вот ты и попался, крэд! — торжествующе воскликнул Рейнольд и протянул руку немой Мие.
— Бежим!
И они понеслись вдоль белых стен, а крэд за спиной зарычал разъярённым тигром, сбрасывая маску.