Антонина Штир – Ловушка для защитника миров (страница 38)

Призрак ждал его и приветственно кивнул, едва Рейнольд вошёл. Ми, недвижимая, всё так же лежала на постели, и лишь мерно поднимавшаяся и опускавшаяся грудь говорила о том, что она ещё жива.

— Ещё чуть-чуть, Ми, и я тебя найду. Пожалуйста, дождись меня, — шепнул он, беря её за руку. Ему показалось, или рука чуть заметно дрогнула?

— Показывай свой способ! — нетерпеливо приказал он Ригу.

Призрак медленно проплыл туда-сюда по комнате, потирая синеватыми пальцами нос.

— В последнее время ты очень изменился, Рейнольд, — как-то очень издалека начал он. — Ты стал смелее и ответственнее. Но Лабиринт смерти… я не знаю, сможем ли мы оттуда вернуться.

— Я догадывался об этом, старейшина. Это всё неважно, если я могу спасти Ми.

Он сглотнул и заставил себя не думать ни о чём. Сейчас ему как никогда нужна пустая голова.

— Говорите, старейшина. Я готов.

Когда через пять минут гранья Виола зашла к будущей невестке, она не смогла сдержать вскрик. Её сын лежал на полу в глубоком обмороке, и сердце билось редко и неохотно.

Мия

Сначала я не видела ничего, только золотистый свет, заливший всё кругом. Я забыла, кто я и что случилось, помнила лишь об артефакте. Я должна вернуть его ахтари во что бы то ни стало, билась в голове мысль, как муха о стекло.

Постепенно свет тускнел, память возвращалась, и передо мной предстали белые, закручивающиеся спиралью стены. Лабиринт, поняла я.

Над головой чернело небо, усыпанное звёздами, крупными, как шарики от пинг-понга. Вот бы сейчас поиграть с Рейнольдом, ему, наверное, понравится. И тут я вспомнила: Рейнольда больше нет. Он умер и лежит в мрачном мире крэда, а я здесь.

Кстати, где это здесь? Если я умерла и попала в ад, то как-то тут слишком пустынно. Ну не рай же это в самом деле, такой тёмный и странный.

— Ты в Лабиринте смерти, — раздался вдруг тихий, но слышимый везде голос.

— Простите, Вы что, читаете мои мысли? — крутя головой по сторонам, спросила я. — Где Вы?

— Сейчас не читаю, — продолжил голос, — но ты, очевидно, напугана и хочешь знать, где находишься. Вот я и подсказал тебе.

Моё сердце ёкнуло и застрочило как из пулемёта. Хотя голос звучал дружелюбно, я всё равно боялась подвоха.

— Кто Вы? Я могу Вас увидеть?

— Увы, это доступно лишь ахтари. Но ты единственный человек, который знает о моём существовании.

— Значит, Вы — создатель Междумирья? Я правильно думаю?

— Так и есть, — согласился голос. — А Лабиринт — место между жизнью и смертью.

— Значит, я ещё жива? — с надеждой спросила я.

— На Земле сказали бы, что ты в коме. И да, это тоже жизнь.

Я задумалась: не все люди выходят из комы, однако это возможно.

— Скажите, а как мне проснуться? Что я должна сделать, чтобы открыть глаза?

Несмотря на всё случившееся, я очень хотела жить.

— Ты должна пройти лабиринт и самостоятельно найти из него выход. Будет трудно, но, — сделал паузу голос, — за тобой идёт твой жених, так что ты не будешь одинока на своём пути.

— Жених? — удивилась я. — Вы имеете в виду Рейнольда? Но ведь он умер.

На последнем слове мой голос предательски дрогнул — я ещё не привыкла думать о Рейни как о мёртвом.

— Разве ты не слышала, как он звал тебя? — усмехнулся голос. — Перед тем, как ты погрузила руки в крэда?

— Значит, мне не послышалось? Но как же тогда тело, оно выглядело как настоящее!

— Обманка. Крэд может и не такое. Хорошо, что ты уничтожила его физическую оболочку.

Изумлению моему не было пределов.

— Я? Уничтожила крэда? Как?

— Любовь, что живёт в тебе, сделала это. И твоё чистое сердце, которое сожгло крэда изнутри.

— Но крэд легко сломал артефакт жизни, — с сомнением произнесла я, — что ему какая-то слабая девушка?

— Не какая-то, а девушка, что вдохновила последнего ахтари, заставила его измениться и повзрослеть. Ради тебя он готов и сам умереть, это ли не настоящая сила? И, кстати, это ведь ты починила золотое сердце.

— Всё равно я не понимаю. Ахтари могущественнее людей, дольше живут, больше знают и умеют. Но победила крэда почему-то я, а не они.

— Знаешь, почему Чудик звал в Междумирье людей, а не каких-нибудь других существ?

— Нас проще подчинить? — предположила я.

— Нет, Мия, — возразил голос. — Люди способны бескорыстно любить, зная, что любви всегда сопутствует боль. В этом нет ничего плохого, потому что боль лишь делает любовь более ценной. Это как две стороны одной монеты. А для ахтари пришлось создать артефакт, и даже с ним прописную истину о любви поняли не все.

Да, старейшина Риг не понял и обрёк ахтари на жизнь без любви. И ведь они столетиями так жили!

— Ми! Где ты? Ты меня слышишь? — вдруг донеслось будто издалека.

— Твой жених пришёл, — оживился голос. — Ты должна идти. Ничего не бойся и верь, тогда вы обязательно встретитесь.

— Хорошо. А можно последний вопрос?

— Спрашивай, — с готовностью откликнулся голос.

— Тот мальчик, которого я хотела спасти, выжил?

Голос не сразу ответил, и мне почудилось, что его обладатель вздохнул.

— Нет, Мия, увы. Иногда смерть всё равно приходит, как бы смертные ни старались её обмануть.

— Жаль, он был совсем маленьким. Я не забуду его.

— Это правильно. Пусть он живёт в твоей памяти, Мия. Да, совсем забыл спросить. Ты ведь хотела бы прожить с твоим ахтари до старости? Я имею в виду, до его старости.

— Да, конечно, — подтвердила я, — но ведь я человек. Сто лет для людей почтенный возраст, а для ахтари — мгновение.

— Я могу сделать тебя ахтари, и всё изменится.

— Это интересное предложение, — оценила я. — Я переживу всех родственников и знакомых, и многие поколения людей сменятся на Земле, прежде чем я умру. Не знаю, хочу ли этого.

— Если надумаешь, просто озвучь это вслух, когда найдёшь выход из лабиринта. Прощай, Мия!

— Прощайте! А куда мне идти?

Но голос больше не отвечал, и тогда я пошла наугад.

— Ми! — снова позвал меня Рейнольд.

— Я иду! — крикнула я в ответ и побежала вдоль белых стен.

Стены закручивались, как водоворот в реке, и я шла наугад, ориентируясь лишь на голос Рейнольда. Но трудно было понять, где он: то ли справа, то ли слева, то ли вообще где-то сзади.

— Ми! Где ты? Я тебя не вижу! — кричал мой возлюбленный.

— Я здесь! Я тебя тоже не вижу! — отвечала я.

Так мы бестолково кружили по лабиринту довольно долго, и вдруг за очередным поворотом на меня неожиданно выскочил крэд.

С него будто слетела чёрная краска, а под ней обнаружилась ядовито-зелёная, как болото. Он тянул ко мне костлявые руки и беззвучно открывал рот, как рыба.