Антонина Крупнова – Колесница и четверка ангелов (страница 18)
В самом магазине было достаточно людно – бал был скоро, и они встретили много знакомых лиц.
Для себя Аня достаточно быстро выбрала наряд Алоизы – клетчатое платье в пол, к которому «как раз пригодятся мои сапоги ковбоя», которые были куплены на блошином рынке в Париже год назад.
– Может это? – Аня протянула Зое черную кожаную юбку до колена и полупрозрачный розовый топ, а затем стащила с полки фиолетовый, усеянный звездочками, парик.
– Рейса? – Зоя удивилась. – Ты считаешь, что в этом году я должна быть бесстрашной воительницей, охотницей на наемников?
– Я всегда говорю и считаю, что ты бесстрашная воительница, – улыбнулась Аня, а затем затолкала Зою в примерочную, чтобы проверить, что юбка сидит как надо.
Аня закрыла дверь, а Зоя начала стягивать с себя одежду, бросая пока что полные сомнения взгляды на вешалку. Она-то хотела просто, как и обычно, быть Ви-ви, медиком, которая спасала подпольщиков, и у нее почти был готов костюм, но…
Почему бы не попробовать что-то новое?
Зоя стащила с себя джинсы и, склонившись, начала натягивать эластичную ткань юбки, но почувствовала за спиной шевеление. Резко выпрямилась с незастегнутой юбкой на бедрах, и в этот же момент ее сзади обняли две руки, а чей-то нос – она, конечно, сразу поняла, чей – уткнулся ей в шею.
– Здравствуй, котик, – Рома осторожно поцеловал ее за ухом. – Сюрприз!
Зоя развернулась в его руках, становясь лицом к лицу, и улыбнулась, пытаясь справиться со своим удивлением.
– Как ты тут?.. Ты же должен быть на Кипре.
– Верно, – улыбнулся Рома, раздвигая мягкие губы, – но там у знакомого случилась оказия, тоже летел в Москву, но не смог, билет пропадал, и он просто заплатил мне за переоформление, а я понял, что так соскучился по тебе…
Рома наклонился вперед и крепко, прихватывая своими губами губы Зои, поцеловал девушку.
Она отстранилась опять.
– А узнал, что я буду тут, ты через…
– Аню, да, – лучезарно кивнул Рома.
Зоя ощутила тепло, но, к своей досаде, не из-за того, что Рома был тут и примчался к ней, используя любые средства, а из-за отзывчивости своей подруги, которая, как бы ни относилась к Роме, но прежде всего хотела сделать приятное самой Зое.
Она немного отстранилась и внимательнее всмотрелась в юношу напротив себя.
Рома от загара стал, без сомнения, еще более красивым. Застенчивыми поцелуями солнца горели веснушки, волосы от соленой воды начали сбиваться в кудри, плечи как будто стали шире, видимо, от постоянного плавания. Вся фигура Ромы дышала юностью, здоровьем и радостью от предстоящей жизни.
– Не забудь про парик, – послышался голос Ани, которая заглянула в примерочную. Зоя, отойдя уже немного от встречи с Ромой, послушно натянула его на голову. Рома тихо прыснул, Аня только кивнула.
Зоя посмотрела на себя в зеркало. Вспомнила не самые лестные высказывания Софьи о своих увлечениях. Кивнула отражению и дала вердикт:
– Отлично.
***
Утро встретило Зою ярким солнцем, пробивающимся через полупрозрачный кружевной тюль, и тяжестью чужой руки на талии – оказывается, от этого ощущения она успела отвыкнуть.
Рома лежал рядом, до живота прикрытый одеялом, обнимал ее во сне и тихо сопел.
Зоя осторожно повернулась на бок, натянула одеяло и на свое обнаженное тело, и принялась рассматривать юношу: острый силуэт его лица, так хорошо освещенный солнцем, трепещущие ресницы.
Она вспомнила, как любила раньше, чтобы разбудить Рому, бродить кончиками пальцев по его лицу – от лба к немного вздернутому носу и дальше к губам. Вспомнила, как тот ловил ее пальцы поцелуями.
Что-то екнуло внутри, и Зоя решила встать. Нашла скинутую рядом на пол одежду, натянула белье, джинсы и кофту и пошла умываться.
Они были в квартире Ромы, которая, поскольку остальная семья была все еще на Кипре, пустовала.
Вчера после магазина они выпили кофе втроем, а потом Рома отвел ее в сторону и прошептал на ухо, что соскучился и что да, они могли бы поехать к нему. Зоя не возражала. Зачем возражать против хорошего секса? И верно, сейчас она чувствовала приятную расслабленность во всем теле, какая бывает только после удовлетворительной ночи.
Но, несмотря на физическое довольство, внутри все равно было странно. Зоя прошла на кухню, которая в квартире у Ромы была огромной. Увидела на подоконнике пачку сигарет – она всегда лежала там на случай, если понадобится кому из гостей.
Редкое для нее желание, но очень захотелось закурить. И Зоя выдернула сигарету, пристроилась на подоконнике и чиркнула зажигалкой. Кремний кольнул не только огнем, но и воспоминанием: как широкие, явно сильные руки помогают хитро улыбающейся Ане прикурить. Как пытается Витя, устраиваясь то так, то этак, примоститься на подоконнике в полицейском участке, все с той же сигаретой в руках.
Губы отчего-то сами собой растянулись в улыбке, и, глупость какая, Зоя почувствовала себя не такой одинокой.
Что было не так? Что происходит?
Зоя медленно курила, вспоминая, как делать это так, чтобы не обдирать легкие дымом. Когда уже ткнула сигаретой в пепельницу, услышала шаги.
Рома зашел на кухню и встал в проеме, улыбаясь и смотря на нее с теплотой. Он был в одном белье, и Зоя пробежалась глазами по стройным ногам, поджарому животу и крепкой груди.
И тут поняла.
Она не чувствовала – ничего, совсем.
Тонкий, красивый, милый Рома, который готов переехать вместе с ней в Испанию, с которым они планировали так много, с которым она еще год назад думала, что свяжет, точно свяжет свою жизнь, ведь не было никаких причин не связать…
А внутри – сейчас не звучит ничего, только отголоски былых эмоций, только тепло от прежней связи. А в настоящем как будто и связи этой нет.
Что-то не так. Нет, она просто устала. Она просто отвыкла, и все обязательно вернется на круги своя. Потому что у них – отношения. Потому что она не будет сдаваться. Потому что, когда все серьезно, когда так долго вместе – может же и быть так, что не трепещет, что не течет по крови старый огонь. Значит такой период. Он закончится, и все снова будет, как должно.
– Какие планы на день? – Рома, не знавший о ее метаниях, подошел к Зое поближе. – Ты курила? Бывает. Ты говорила, что должна поехать на работу? Сделать тебе завтрак?
Зоя успела вчера рассказать о том, что нашла подработку, и о том, что должна в двенадцать приехать на встречу.
Зоя вытащила из кармана мобильный и посмотрела на экран. Входящее сообщение от Тимура. Никаких лишних слов, только время, в которое он заберет ее на машине от ее дома. Даже смайлика не было.
– Да, на работу, верно. Спасибо, я помогу тебе с завтраком, – глухо отозвалась Зоя.
А мысль о встрече с Тимуром вызвало чувство предвкушения и облегчения, как будто бы она искала уважительный повод, чтобы не проводить дальше день в квартире Ромы.
Зоя едва заметно нахмурилась своим эмоциям, тряхнула головой и отправилась резать хлеб.
Глава 5. В которой Тимур справляется со стрессом, Зоя учится задавать вопросы, Витя пьет кофе, а Софью покупают едой
По словам Тимура, сестра Светланы Дмитриевны жила за городом. Им предстояло отправиться туда на машине.
Зоя выехала из дома Ромы пораньше, чтобы успеть заехать к себе и переодеться. Тимур попросил ее надеть что-то старое и непримечательное, и девушка перекопала весь гардероб, прежде чем нашла то, что хотела – запрятанный в самый дальний угол скомканный свитер.
Не то чтобы вся ее одежда отличалась яркостью или излишней нацеленностью на то, чтобы произвести впечатление. Зоя, отодвигая в сторону несколько вешалок с одинаковыми толстовками и джинсами, подумала, что кто-кто, а вот Рома никогда не обращал внимания на то, во что она одета. Это, конечно же, было плюсом. Но они встречались с самого первого курса, и потому за все это время у Зои и не появилось никакого желания или потребности надевать что-то, что понравилось бы кому-то еще. Или
Но вот тот свитер, который она вытащила на свет божий, все же выделялся в ее гардеробе. Он был особенным – особенно нелюбимым.
Этот свитер в крупную вязку имел какой-то странный оттенок, который, как Зоя всегда раньше считала, не мог подойти вообще никому на свете. Ее коже он придавал оттенок залитого дождями болота, и даже волосы делал тусклыми.
Его матери Зои передала, вместе с ворохом другой одежды, подруга из Германии. Передала, еще когда Зоя была в пятом классе – тогда он был ей несуразно велик.
Но мама все равно заставляла носить свитер, и, более того, не просто заставляла, но еще и фотографировала Зою в нем и отправляла подруге кадры со словами благодарности.
Всю среднюю школу Зоя была тесно связана со свитером. Приходя в школу, она стягивала его с себя и из-за этого мерзла, поэтому она вскоре начала носить второй свитер в рюкзаке. Мать напоминала о свитере, что надо носить, “потому что он делает тебя взрослее и серьезнее”, и Зоя, стиснув зубы, носила. Так было проще, чем слышать материнскую истерику и видеть ее же нервические расчесы на руках.
Еще одной проблемой было то, что качество этого свитера было хорошим, а моль, видимо, из уважения к таким драгоценным нитям, обходила это бессмертное порождение вещевой индустрии.
Перейдя в старшую школу, Зоя решила, что уже достигла возраста отрицания, и от нелюбимой одежды отказалась. Мать, видимо удовлетворившись годами подчинения, приняла это почти без обиды.