Антон Жданович – Городские легенды (страница 3)
Парень напрягся, пытаясь убедить себя, что это просто игра воображения, но в этот момент шёпот снова прозвучал. На этот раз голос был другим – более грубым, словно старческий, будто кто-то давно забыл, как правильно произносить слова.
– Дима… сюда… – вновь донеслось из ниоткуда, заставив его сердце сжаться в груди.
Он резко обернулся на Лизу, но та не реагировала – она была слишком сосредоточена на вновь слышном шаркающем шаге приближающегося охранника. Луч фонарика мужчины двигался всё ближе к их укрытию, освещая детали диорамы и стены вокруг. Шёпот становился всё тише, но отчётливее. Теперь он звучал совсем близко, будто исходил прямо из-под ног. Дима машинально опустил взгляд на затёртый ковёр, старый и изношенный, как будто его недавно двигали или трогали руками, которые не должны были этого делать.
«Откуда…?» – пронеслось в голове Димы. Он тихо, почти беззвучно, показал Лизе жест, чтобы она не шевелилась, и медленно, стараясь не выдать себя, начал отодвигать ковер в сторону.
Под ковром оказался металлический люк. Время неумолимо ускользало – охранник приближался, шарканье шагов становилось громче. Дима чувствовал, что у них не осталось выбора. Он быстро, но осторожно подцепил крышку люка и приподнял её. Лиза взглянула на него, её глаза широко распахнулись от осознания, но она ничего не сказала. Она уже поняла, что другой дороги у них нет.
– Быстро, – прошептал Дима, и Лиза, едва сдерживая паническое дыхание, скользнула в люк, исчезая в зловещей тьме.
Луч фонарика охранника уже почти коснулся их. Дима бросил последний взгляд на свет, который медленно, как кошмарный сон, приближался к ним. Сбивчиво дыша, он нырнул в люк и закрыл крышку за собой, погружая себя и Лизу в полную темноту, такую густую, что её почти можно было потрогать. Шёпот прекратился. Но вместо него в воздухе повисло что-то гораздо страшнее – бесшумное ожидание того, что они теперь встретят там, внизу.
– Гош, все ведь знают, что Дима и Лиза просто решили сбежать из Краснореченска, а возможно даже из страны, потому что полиция наконец выяснила, кто виновен во всех этих кражах. – Перебил своего товарища Вадим.
На самом деле никто в городе точно не знал куда именно пропали двое молодых людей, да и об их «работе» узнали только после расследования исчезновения, но Вадим скептически относился ко всякого рода мистике, поэтому решил внести долю скепсиса в этот рассказ. Скептицизм парня никак не отменял того, что эта загадочная история ему нравилась, да и Гоша был прекрасным рассказчиком, пытающимся даже иногда отыгрывать интонации персонажей своей истории. Чаще всего это казалось забавным, особенно учитывая что он периодически забывал об отыгрышах и переходил на свою обычную интонацию, но точно предавало истории особого шарма.
– Во-первых, Лизу и Диму до сих пор ищут, хотя прошёл почти год. А во-вторых, легенда на то и легенда, чтобы быть окутанной мистикой. – Вступился за друга Кирилл. Сейчас ему уже даже начала нравится идея с рассказыванием подобных городских баек.
– А в третьих, Вадюша, мы вроде бы на природе, но почему-то стало душно. Потом покажешь мастер-класс. Так уж и быть следующая история твоя. – Гоша произнёс эту фразу и одарил Вадима максимально ехидной улыбкой. А после в разговор вступила Алиса:
– Ребят, давайте вернёмся к истории. Это вы её уже наверняка слышали, а меня то в городе с прошлого лета не было, А Гоша ещё и на самом интересном месте остановился.
– Прости, Лиса… И ты, Гоша, тоже прости. – Вадим почувствовал себя неловко из-за упрёков друзей и особенно Лисы и понял что действительно не стоило перебивать товарища. Да и какую он развязку этому всему навыдумывал тоже стало интересно. После некоторой паузы Гоша продолжил.
Когда они спустились в подвал, Дима и Лиза оказались в полной темноте. Ощутив под ногами твёрдый пол, они медленно выпрямились. Здесь воздух был густым и тяжёлым, насыщенным запахом плесени и старости. Каждый вдох напоминал о давно забытых вещах, покрытых вековой пылью, хранящихся в этом подвальном хранилище музея. Лиза инстинктивно зажала нос, пытаясь дышать через рот, а Дима почувствовал, как от спёртого воздуха его горло пересохло.
Он посветил своим фонариком, и перед ними открылся мрачный вид: вдоль стен громоздились ряды старинных предметов. Запылённые картины, обтянутые потрескавшимися холстами, стояли, прислонённые к холодным кирпичным стенам. Реставрационные столы были завалены антикварными вещами – статуэтками, покрытыми трещинами, вазами с облезшей глазурью, пожелтевшими книгами и странными древними фигурками, на вид созданными ещё в племенные времена.
Дима осторожно прошёл вдоль полок, чувствуя, как холодные каменные стены будто бы давят на него, вызывая неуютное чувство клаустрофобии. Лиза шла следом, её шаги были почти неслышны, но парень чувствовал её напряжение. Её глаза широко раскрылись, и она, казалось, осматривала каждый угол с недоверием, как будто в любой момент откуда-то могло выползти что-то или кто-то. Она старалась прокручивать в голове мысль о том, сколько им заплатят и вычислить тот предмет, который так нужен заказчику среди кучи старинного хлама.
– Здесь жутковато, – тихо прошептала она, оглядываясь.
Дима кивнул, соглашаясь. В подвале было слишком тихо, и от этого тишина становилась ещё более зловещей. Каждый шаг эхом отдавался по старым, давно забытым вещам. Фонарик выхватывал из темноты то лицо потрескавшейся маски, то небольшую статую с отбитой рукой будто бы пародирующей легендарную Венеру, то древний сундук, у которого даже ручки выглядели ржавыми и прогнившими.
– Так что же нам всё-таки нужно? – Прошептал Дима, его голос звучал глухо, как будто сами стены впитывали каждое слово.
Лиза подошла к одной из картин и провела пальцами по её потрескавшемуся краю. Пыль взвилась в воздухе, создавая иллюзию густого тумана в свете фонаря. Они оба ощутили что-то неуловимо неправильное. Этот подвал был не просто складом для забытых вещей. В нём было что-то зловещее, что-то, что хотели скрыть. Каждый артефакт казался воплощением времени, пропитанного чем-то мрачным и скрытым от посторонних глаз.
– У меня ощущение, что эти вещи не должны были увидеть свет, – пробормотал Дима, смотря на покрытый трещинами бюст какого-то безымянного человека в монокле. Сквозь грязь и пыль фигура казалась почти живой, с пустыми глазами, которые будто бы следили за каждым их движением.
– Это место словно застряло во времени, – прошептала Лиза, её голос был еле слышен в этом давящем мраке.
Дима кивнул, чувствуя, как напряжение медленно нарастает в их груди. Здесь было слишком тихо, слишком холодно. Стены будто сжимались, а тишина давила.
Они продолжали двигаться вперёд, оставив за собой затхлое помещение с древними экспонатами. За одним из поворотов узкого коридора, их фонарики выхватили другую, более просторную комнату. В ней, как по контрасту с предыдущим хранилищем, царил порядок, но эта чистота и аккуратность почему-то лишь усиливали напряжение.
На стенах вдоль зала висели картины – явно новые, аккуратно развешанные и подготовленные к будущей выставке. Но ни одно из полотен не открывало своих тайн: все они были покрыты полупрозрачной плёнкой, блестящей в свете фонариков. Странные фигуры на картинах, едва различимые сквозь защитный слой, казались застывшими в напряжённых позах, словно дожидались момента, чтобы ожить. Каждое полотно было мрачным, насыщенным тёмными красками, что придавало комнате зловещий оттенок.
Лиза шагнула вперёд, и пол под её ногами слегка скрипнул. Она взглянула на одну из картин, прищурив глаза, словно пыталась понять, что на ней изображено, но тёмные силуэты были едва различимы.
– Это какие-то новые работы, – прошептала она, её голос снова потонул в давящей тишине комнаты. – Смотри, на многих из них вроде одна и та же девушка. Наверняка этот художник был по уши в неё влюблён…
Дима тоже подошёл ближе, но его взгляд тут же остановился на центре комнаты. На специальной подставке, возвышаясь над другими полотнами, стояла самая большая картина. Но она была полностью скрыта под тяжёлым чёрным полотном. И даже несмотря на то, что под тканью скрывался сам холст, от этой картины исходило странное притяжение. Она выделялась среди других своим зловещим величием.
– Что это? – тихо спросил он, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Полотно будто дышало напряжённым присутствием, его будто притягивала сама тьма, сквозящая через чёрную ткань.
Лиза подошла ближе, и фонарик выхватил из-под края покрывала кусочек массивной рамы, искусно резной, покрытой старинными узорами. Но сам холст оставался скрытым, как будто что-то или кто-то хотел удержать его секреты от посторонних глаз.
– Она завешана, – произнесла Лиза, её голос чуть дрожал. – Почему-то мне это совсем не нравится. Это… странно.
Дима молчал, глядя на чёрное покрывало. Казалось, что из-под него исходил холод, который впивался в кожу. Пространство вокруг полотна будто менялось, становилось тягучим, тяжелым, как густой туман, и чем дольше они смотрели на эту завешанную картину, тем больше казалось, что она вот-вот оживёт. Это точно было то, что они искали.
– Ты думаешь о том же, о чём и я? – Прошептал Дима, чувствуя, как его дыхание участилось. – Это та самая картина?.