Антон Жданович – Городские легенды (страница 2)

На взлом дверного замка у Димы ушло около 10 минут. Он уже успел подзабыть как это делается, поэтому в начале слегка замялся. Окончательно он хватку не растерял и в итоге взлом был проведен

– А ты ещё не разучился, – саркастично усмехнулась Лиза, заглянув через плечо.

– Руки помнят, – коротко ответил он, и легкая улыбка мелькнула на его лице. Он толкнул дверь, и та со скрипом открылась, впуская их внутрь темного, пыльного музея.

Внутри их встретила полная тишина, которая казалась почти зловещей. Мягкий свет луны, пробивающийся через высокие окна, лениво скользил по пустым залам. Старые картины на стенах, казалось, следили за ними с каждого угла.

– Ладно, что мы ищем? – спросил Дима, смахивая пыль с ближайшей стойки.

Лиза медленно прошлась вдоль стены, касаясь кончиками пальцев рам картин. Она оглянулась через плечо и, посмотрев на Диму, сказала:

– Насколько я помню слова того мужика – нам надо найти подвал-хранилище. То, что нам нужно, пока не выставлено для публики.

– Конечно, – фыркнул Дима. – Хранилище. Небось самое охраняемое место музея.

– Ты же не думал, что всё будет так просто?

Он скривился, но спорить не стал. Их цель лежала где-то глубже, но рассмотреть музейные экспонаты тоже хотелось. Не так часто появляется возможность культурно отдохнуть.

Дима осторожно закрыл за ними дверь, и звук замка, щелкнувшего с той стороны, отразился в пустых залах музея. Лиза, поправив волосы, окинула взглядом длинный коридор, ведущий вглубь здания.

– А ты точно уверен, что мы здесь за чем-то важным? – с легкой усмешкой спросила она, слегка поводя плечами, как будто пытаясь стряхнуть напряжение.

– Честно? Нет, – признался Дима, потирая шею. – Этот парень говорил очень странно, к тому же от личной встречи отказался. Но заплатил неплохо, ещё и предоплату внёс полностью. Сказал, что когда попадём в хранилище, сами поймём, что нам нужно. Туманная история, если честно.

– Очень туманная. Может, это какая-то проверка? Или просто развод? – Лиза задумчиво скрестила руки на груди. – Странно это всё.

– Деньги мы получили, а это главное. Осталось только не попасться и сделать всё максимально быстро. Я и так не хотел соглашаться на это, уже третье, «последнее дело». – На последней фразе Дима попытался передразнить Лизу, хоть и вышло у него так себе, но к счастью девушка решила проигнорировать эту реплику.

Они пошли дальше, их шаги глухо отскакивали от стен старого музея. Картины на стенах – мрачные и пустые, будто давно утратили свою яркость, – навеивали странные мысли. Лиза приостановилась перед одной из них.

– Помнишь, когда мы сюда приходили в последний раз? – спросила она, задумчиво глядя на изображение. – Тогда всё казалось совсем другим.

Дима кивнул, вспоминая тот день. Они пришли сюда вдвоем, ещё до того, как всё стало слишком сложным. Оба молчали, как будто в их головах всплывали разные сцены из прошлого.

– Помню, – тихо ответил Дима. – Мы с тобой ещё шутили, что можем взять любую картину себе, если никто не заметит. А потом ты чуть не сбила с ног охранника, когда пыталась сделать фото.

– Да, было дело, – Лиза слегка улыбнулась, но в её глазах промелькнуло что-то печальное. – Забавное время было. Тогда всё казалось проще.

Они продолжали идти по залам, не нарушая тишину, каждый был погружён в свои мысли.

Они продолжали бродить по залам, постепенно растворяясь в мрачной тишине музея. Лиза остановилась перед одной из картин – изображение небольшого домика на окраине леса, окружённого тенями и почти незаметными фигурами, выглядывающими из-за деревьев. Картина была написана в тусклых тонах, будто сама ночь впиталась в её сюжет.

– Забавно, – сказала Лиза, всматриваясь в картину. – А помнишь наш первый «забег»? Дом старого коллекционера? Эта картина чем-то его напоминает. Ночь, тишина, и мы вдвоём, прячущиеся в тени.

Дима посмотрел на картину и почувствовал, как к горлу подступает странное чувство. Да, их первое дело было почти таким же. Тогда всё было как-то повеселее – глупое приключение, нечто, что они делали «ради веселья». Но в ту ночь всё изменилось.

– Да уж, тот дом был похож. Особенно этот угол леса… Мы ж тогда даже не думали, как глупо всё выглядело, – усмехнулся Дима. – Ты почти завалила коллекцию древних статуэток, пытаясь открыть окно, а я всё это время спорил с тобой, что мы точно наделаем шума.

Лиза фыркнула, отводя взгляд от картины:

– Ну, мы и наделали шума. Но выбрались целыми. Правда, после этого случая я на некоторое время поставила «дела» на паузу. – Она на мгновение задумалась, вспомнив детали той ночи.

– Ага, на паузу, – повторил Дима, задумчиво скрестив руки на груди. – Прямо как я сейчас.

Дима остановился перед одной из скульптур в углу зала, его взгляд сразу приковала фигура молодого человека, стоящего в задумчивой позе. Руки мужчины покоились на трости, а лицо, хотя и молодое, отражало внутреннюю борьбу, словно застыв в момент тяжёлого размышления.

– Лиза, посмотри на эту скульптуру, – позвал он, нахмурившись. – Что-то в ней странное… я уже видел её раньше.

Лиза подошла ближе, внимательно осматривая фигуру.

– Видел? – с недоумением спросила она, медленно обводя взглядом скульптуру. – Ты серьёзно? Я вроде никогда её раньше не замечала.

Дима кивнул, не сводя взгляда с лица молодого человека.

– Да, похожая скульптура стояла, вернее сидела, в нашем городском парке, – сказал он, задумчиво глядя на фигуру. – Но там она изображала старика. Она была неухоженная, слегка покосившаяся… и выглядела гораздо более… уставшей, что ли.

Лиза удивлённо вскинула брови.

– В городском парке? Ты уверен? Я столько раз там была и ни разу не видела подобной скульптуры, – она покачала головой, как будто пыталась вспомнить. – Где именно она стояла?

– Возле фонтана, почти на окраине парка, ближе к той аллее, где все любят кататься на роликах. Там есть такая полузаброшенная часть Я там был… на общественных работах, – признался Дима, неожиданно сменив тон на более сдержанный. – Тогда я должен был её оттирать. Но там она была стариком. А здесь… здесь он молодой, хотя черты лица явно те же.

Лиза бросила на него удивлённый взгляд.

– Общественные работы? Ты? – переспросила она, не скрывая удивления. – Как я это пропустила?

– Долгая история, – отмахнулся Дима, слегка нервно потирая шею. – Обещаю, я расскажу тебе всё, но только после того, как мы выберемся отсюда.

В этот момент Дима задумался о том, что не хотел бы выбираться из музея, потому что тогда действительно придётся рассказывать как он попал на общественные работы. Эта история никак его не позорила, а скорее наоборот могла выставить героем, ведь он принял вину на себя, вместо его сегодняшней напарницы. Вот только знать ей об этом не обязательно, а то вдруг этот поступок навеет ей какие-то давно забытые тёплые чувства? Там и сам Дима может оттаять, а этого ему не хотелось, так как у него будто бы только началась новая жизнь и новые отношения.

Он снова взглянул на скульптуру, чувствуя, как в душе нарастает странное беспокойство. Что-то было не так, но он пока не мог понять, что именно. В какой-то момент ему даже показалось, что эта скульптура пытается ему что-то сказать или даже предупредить. Высказывать эти мысли вслух он не стал, так как был уверен, что Лиза его просто высмеет

Они продолжали смотреть на скульптуру, когда внезапно из глубины музея до них донёсся приглушённый звук шагов. Тяжёлое шарканье, прерываемое лёгким покашливанием, с каждым шагом приближалось. Лиза напряглась, и Дима тоже почувствовал, как адреналин резко распространился по телу.

– Чёрт, это охранник, – прошептал Дима, схватив Лизу за руку. – Быстро, прячемся!

Лиза и Дима без промедления метнулись в сторону ближайшего стенда с диорамой, изображавшей битву времён наполеоновских войн. Местные жители, закутанные в зимние шубы, с ружьями и самодельным оружием в руках, отбивали город от французских захватчиков. Пушистый «снег» покрывал миниатюрные улицы города, передавая холод и жестокость зимней кампании. Подпись внизу гласила «5 сентября, 1812 год». Диме эта надпись показалась странной из-за такого обилия снега в сентябре. Он списал это на безответственность создателя диорамы.

Они замерли за стендом, почти не дыша. Через несколько секунд, в зал вошёл охранник. Немолодой и тучный, он передвигался с явным усилием, тихо кряхтя, и светил тусклым фонариком по сторонам. Луч слабого фонарика неровно дрожал в его руке, рассекая тьму узкими полосами света, как скальпель. Охранник что-то бормотал себе под нос, изредка фыркая, будто недовольный тем, что его вообще выдернули на этот обход. Медленно, но неуклонно, фонарь приближался к тому месту, где прятались Дима и Лиза.

Дима посмотрел на Лизу. Она прижалась к стенду, затаив дыхание, а её глаза были полны напряжения. Фонарь охранника осветил диораму, и на миг показалось, что её крохотные фигурки ожили в этом жутком свете.

Когда шаги охранника наконец временно затихли, Дима едва заметно выдохнул, но вдруг его накрыло новое странное ощущение. Из-за стены, прямо у него за спиной, он услышал тихий шёпот, отчётливо зовущий его по имени.

– Дима… – произнёс голос, холодный и мягкий, словно проплывший сквозь ледяной туман.

Дима вздрогнул и резко оглянулся, но за спиной была только стена.