Антон Жданович – Городские легенды (страница 10)

– Ну да, конечно вкусно. У меня остался один с картошкой и один с яблоком, хочешь?

– Я не чувствую вкуса. – Что-то странное было в его голосе. Он будто впервые излучал разочарование. Даже не так, он впервые имел хоть какую-то эмоциональную окраску. В этот момент я почувствовал себя немного виноватым, будто это из-за меня первой эмоцией этого существа было что-то негативное. Казалось, что все философы о которых я сегодня читал смотрят на меня с укором. Тут ведь как? Если в первые что-то попробуешь, а оно окажется плохим, то потом эта вещь тебе никогда в жизни не понравится.

Я молчал около 5 минут, погружённый в эти мысли.

– И запахов тоже не чувствую, – перебил мои раздумья Гриша. – Это важно для жизни?

– Чёрт возьми, конечно! Без этого жизнь скучная! – Я усмехнулся. – Значит, ты точно не живой. По крайней мере пока… – появившиеся, хоть и еле уловимые, эмоции в голосе статуи будто говорили о том, что этот истукан имеет все шансы стать человечнее и, раз нам с ним предстоит ещё долго проводить время наедине, я могу попытаться ему в этом помочь. И тут он задал вопрос, который ещё больше меня раззадорил:

– Тогда что такое эти чувства? Возможно ли их приобрести?

– Прекрасный вопрос, Гришка! Завтра постараюсь тебе на него ответить. – Собрав свои вещи и метлу, я отправился домой.

Ночь выдалась непростая. Стоило мне только вернуться домой, как я сразу врубил ноут и снова залез в интернет. На этот раз я решил разобраться, что такое чувства.

Начал с самых простых – тех, что можно объяснить логически. Вкус, запах, осязание. Это понятно: рецепторы, сигналы в мозг, обработка полученных данных. Я даже полез читать, как устроены вкусовые рецепторы, узнал, почему мы различаем сладкое, горькое, кислое и солёное. Потом перешёл к запахам – наткнулся на кучу статей о том, как аромат напрямую связан с воспоминаниями и эмоциями. Например, почему запах свежескошенной травы может вызвать тоску по детству, а запах корицы – уют зимних праздников. «Эх, Гриша, сколько же ты всего упускаешь», – подумал я.

Но на этом я не остановился. Если запах и вкус можно объяснить, то что насчёт страха? Злости? Радости? Вот тут началась самая жесть. Оказалось, что всё это вообще сложно разложить по полочкам. Кто-то говорил, что чувства – это просто биохимия, реакции мозга на раздражители, гормоны, медиаторы и всё в таком духе. Кто-то утверждал, что без эмоций человек не человек. Нашёл даже одного философа, который говорил, что мы вообще не можем мыслить без чувств, потому что любое наше решение – это смесь эмоций и логики. Короче, завис я над этим вопросом до самой ночи, а потом и вовсе заснул прямо за компом.

Проснулся я оттого, что бабушка трясла меня за плечо.

– Вставай, оболтус! Ты чего это, не спишь, не ешь, только в свои , эти интернеты уткнулся?

Я поднял голову и понял, что солнце уже вовсю светит. Чуть не проспал эту долбаную отработку!

– Чёрт… – пробормотал я и схватился за телефон. Времени было в обрез.

– Опять ты со своими «чёрт» Других слов больше нет? Грешно это… – вздохнула бабушка, но протянула мне пакет с ещё тёплыми пирожками. – На, бери с собой, раз уж с утра опять не ел.

– Спасибо, ба, – буркнул я на ходу, зашнуровывая кеды.

– А что хоть искал-то всю ночь? Опять эти свои китайские мультики смотрел? – пробурчала она, складывая полотенце.

Я замер, не зная, как объяснить. Ну не говорить же, что я всю ночь гуглил, как статуе объяснить, что такое чувства?

– Я… Эм… Ну, пытался понять, что такое чувства.

Бабушка сперва удивлённо подняла брови, а после усмехнулась.

– И к чему пришёл, умник?

– Да вот, кажется, что не к чему. Всё слишком сложно.

– Ох, Димка, чувства у всех разные. Не ищи ответа в интернетах, просто живи. – Она махнула рукой. – А теперь марш, а то опоздаешь!

Я вылетел из квартиры и на всех парах помчался в парк, попутно заскочив за инструментами для уборки.

Гриша был на месте. Как всегда, неподвижный, но в этот раз его взгляд казался другим, внимательным что ли. Сам факт того, что у него появился «взгляд», казался чем-то необычным и делал его чуть человечнее.

– Доброе утро, Гришка, – бросил я, жуя бабушкин пирожок. – Ты спрашивал про чувства? Ну, держись, я тут столько всего узнал. Твоя каменная башка просто в щепки разлетится!

– Мне бы не хотелось, чтобы моя голова пострадала. Мы конечно не знаем, смогу ли я существовать без неё, но проверять мы не будем. – С немного угрожающей интонацией сказала статуя.

– Это же просто шутка, Гриш.

– Шутка? – в его голосе было чуть ли не детское недоумение.

– Про шутки я тебе в другой раз расскажу, а пока слушай вот что…

Я начал с простого – объяснил про вкусы и запахи, как они работают. Потом перешёл к сложному. Рассказывал, что страх – это инстинкт выживания, а злость – защитная реакция. Что радость – это выброс дофамина, а грусть – сложное сочетание гормонов и воспоминаний.

– Короче, был ещё такой типок, Юм, и вот он говорил, что мы не можем думать без чувств. Что вся наша логика – это просто способ оправдать то, что мы уже чувствуем.

Гриша молчал, видимо, переваривая. Потом заговорил:

– Значит, если я не способен чувствовать, то и не способен мыслить, а значит меня не существует?

– Ну… ты говоришь. Ты анализируешь. Значит, что-то там у тебя работает. – Мне стало страшно, что я сейчас вызову у статуи экзистенциальный кризис, но было приятно, что теперь я знаю значение слова «экзистенциальный».

– Но я не чувствую. Выходит, я не жив? – ответил мне мой каменный товарищ.

Я задумался. Вчера я бы точно сказал «да», но после всей той ночной читанины ответ уже был не таким очевидным. Гриша думал, задавал вопросы. Это ведь тоже что-то да значит, верно? К тому же ему как будто хотелось быть живым, а мне не хотелось его расстраивать.

– Пока мне сложно ответить. Но знаешь что? Я помогу тебе разобраться, – усмехнулся я – Раз ты уж спросил про чувства, давай начнём с простого.

– Ты сегодня активнее, чем был в первый день нашего знакомства и без остановки говоришь. Не называешь меня дураком, иногда улыбаешься и в глазах появился какой-то блеск. Это называется «радость»?

– Я об этом не задумывался, но ты чертовски прав, Гриша.

– А чему ты радуешься? – с интересом спросила статуя. – Этот вопрос вновь заставил меня задуматься. а действительно, чему? Ещё недавно я думал только о том, что меня бросила девушка на которой я хотел жениться и вместо которой я отбываю наказание на общественных работах, живу с бабкой, которая меня постоянно пилит, вечно нет денег и постоянной работы. А самое страшное – мне абсолютно ничего не интересно и сама жизнь казалась чем-то трудным или даже не имеющим смысла. Но ответ пришёл сам собой:

– Я радуюсь тому, что эта часть парка уже не выглядит такой заброшенной благодаря мне, радуюсь этому вкусному пирожку и, конечно же, радуюсь моему прекрасному новому собеседнику, пусть он и слегка чудной.

– Возможно я не чудной, а вполне нормальный для статуи.

– Это нам и предстоит выяснить! – не сдерживая улыбку, ответил я.

Следующие три недели пролетели незаметно. Каждый будний день после утреннего подзатыльника от бабушки и завтрака, я отправлялся на отработку, где меня ждал Гриша. Мы говорили обо всём подряд. Я даже попытался научить его шутить, но это вышло катастрофически плохо. Он либо не понимал суть, либо выдавал что-то настолько нелепое, что я не знал – смеяться или плакать. Спустя несколько таких попыток я решил, что с юмором у него всё совсем плохо, и переключился на другие темы. Мы обсуждали дружбу, отношения, науку, искусство и многое другое. Однажды я упомянул, что не понимаю, зачем люди вообще женятся, не считая юридической составляющей, если всё заканчивается разводами, и Гриша ответил, что не может знать наверняка, но, возможно, брак – это просто попытка двух людей договориться, что они будут вместе даже тогда, когда всё станет сложнее. Эта мысль меня зацепила, хотя я не подал виду.

Как-то раз разговор зашёл о семье, и я рассказал Грише, почему живу с бабушкой. Родители, мягко говоря, были не самыми лучшими людьми. Их лишили родительских прав, и мне повезло, что бабушка не дала мне угодить в детдом. Конечно, она бывает ворчливой, да и характер у неё тот ещё, но теперь, рассказывая о ней Грише, я понял, что на самом деле она мне не безразлична. Она беспокоится, чтобы я не замёрз или не связался с очередной дурной компанией, будит на отработку, после очередной ночи чтения, а какие шикарные пирожки она печёт! Я признался, что раньше мне казалось, что она просто меня пилит, но теперь я начал понимать, что всё это забота, просто в её исполнении. Гриша молчал какое-то время, а потом сказал, что забота – это, кажется, важная часть дружбы и я точно его друг, потому что вообще единственный кто о нём заботится. Кто бы мог подумать, что меня растрогают слова статуи? Я его тогда даже обнял, хотя и знал, что он ничего не чувствует.

На этом откровения не закончились. В один из дней я рассказал ему, как попал на эти общественные работы. Как после наших успешных «дел» с Лизой на меня вышли ребята, с которыми лучше бы не связываться. Как сперва это было весело, адреналин, ночные «движухи», лёгкие деньги. Как подтянул в эту тусовку и Лизу, которой было жутко интересно, на какие такие «дела посерьёзнее» я начал ходить. И как потом началась жесть, из которой выбраться оказалось не так просто, а закончилось всё той ещё подставой, и мне (или правильнее сказать нам) очень повезло отделаться безнаказанно. а самое дурацкое то, что после стольких «дел», меня поймали за поджог какого-то ангара, который совершила Лиза, а я ненамеренно поспособствовал этому, ещё и взяв вину на себя. Я рассказал, что теперь жалею. Что если бы мог вернуть время назад, то выбрал бы другой путь. И это было искренне. Мой каменный собеседник слушал внимательно, а потом сказал: «Любой злодей может стать героем, если осознает свои ошибки и начнёт их исправлять. Как минимум, ты уже стал героем для этого парка. Оглянись вокруг». И только тогда я понял, насколько сильно изменилось это место за почти месяц. Кусты были аккуратно подстрижены, мусор исчез, выложена новая тропинка, даже фонтанчик с питьевой водой, который раньше был ржавый и забит грязью, теперь снова работал. А ещё в дупле одного из деревьев поселились белки – я видел, как одна из них ловко прыгала по веткам. Я осмотрелся и понял, что да, не всё потеряно. А главное – у меня появился друг.