Антон Жданович – Городские легенды (страница 12)
Дорога до парка заняла минут десять, но на этот раз она показалась мне длиннее обычного. Когда я наконец свернул на аллею, ведущую к знакомому месту, во мне проснулось странное предчувствие. Я ускорил шаг, ещё издалека пытаясь разглядеть Гришу… но его не было.
Я застыл.
Пустая площадка передо мной казалась неправильной, словно я пришёл домой и обнаружил, что стены пропали. Я сделал пару шагов вперёд, осматриваясь, потом ещё пару, будто Гриша просто спрятался от меня, будто статуя так легко могла взять и отойти в сторону. Я обошёл пустую лавочку оглянулся назад, вверх – даже не знаю зачем. Может, надеялся увидеть его на дереве? Бред. Но это всё равно не отменяло того факта, что Гриша исчез.
Я опустил рюкзак на землю, вытащил один из глиняных пирожков и сжал его в руке. Его поверхность была гладкой и холодной.
– Гриша… – тихо сказал я, как будто он мог меня услышать.
Но никто не ответил.
Чувство потери накрыло меня слишком резко. В горле встал ком, хотя я изо всех сил пытался убедить себя, что это просто глупость, что статую могли убрать на реставрацию, что я сейчас всё узнаю и пойму, что зря так напрягся. Я сглотнул, резко выдохнул и, сунув пирожок обратно в рюкзак, направился к зданию администрации.
Мой уже бывший куратор встретил меня со своей привычной отстранённой усталостью, даже не сразу узнав.
– А, Дима. Чего пришёл? Отработка у тебя закончилась.
– Куда делась статуя? – спросил я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, но внутри всё сжималось.
Он моргнул, явно не ожидая такого вопроса.
– Какая статуя?
– Гриша. Ну, то есть эта… – я замялся, не зная, как правильно объяснить. – Каменный престарелый мужик в шляпе и с тростью, который сидел на лавочке у дорожки.
Куратор поморщился, пытаясь вспомнить.
– А, этот. Без понятия. Может, убрали, может, спёрли, – он пожал плечами. – В общем, не переживай, если ты боишься, что тебя обвинят, никто даже не заметил. Всем на неё… ну, сам понимаешь.
Я смотрел на него и пытался осознать, что только что услышал. «Никто даже не заметил».
Мне стало тошно.
Я медленно кивнул, развернулся и вышел на улицу, будто в каком-то тумане.
На этот раз дорога обратно до пустого места, где когда-то был Гриша, показалась мне бесконечной.
Я стоял на пустом месте, где ещё вчера был мой друг, и смотрел в никуда. Гриша исчез, и вместе с ним ушло что-то важное, что я не успел осознать раньше. Я думал, что просто приходил сюда отрабатывать часы, убирался, болтал, жаловался на жизнь. Но теперь понял: я учился. Учился видеть в самых странных и неподвижных вещах нечто живое. Учился говорить о себе честно, не боясь, что меня осудят. Учился слушать. И, наверное, учился отпускать.
Я усмехнулся, качая головой.
– И всё-таки ты был живой… – пробормотал я в пустоту.
Ответа не было. Только ветер шевелил листву, да где-то вдалеке щебетала птица. Я глубоко вдохнул, последний раз оглядел это место, увидел белочку, которая запрыгнула в дупло, а потом развернулся и пошёл домой.
В этот момент Диму позвали второй раз к участковому. Он пробыл там ещё минут десять. Пока Дима был в кабинете. в отделение зашла девушка лет двадцати. По проколотой брови и чёрным волосам, я сделал вывод. что это и есть та самая Вероника. Когда Дима вышел, моя теория подтвердилась. Они сразу же обнялись и Дима поспешил представить меня, после чего она тоже обратилась ко мне с улыбкой:
– Тебя он тоже донимал этой историей со статуей, мелкий? – И почему они оба решили выбрать именно такое обращение ко мне? Сразу видно – парочка на одной волне. Я не успел ответить, что история мне вообще-то понравилась, как Дима поспешил попрощаться:
– В общем, удачи тебе, мелкий, мы тут запланировали переезд в Москву. Так сказать для окончательного вливания в новую жизнь. Перед законом я теперь чист, а ещё у меня наклюнулась очень прибыльная разовая ночная работа на сегодня, после которой мы как раз и сможем переехать. – В этот момент я заметил лёгкую тревогу в его взгляде. Его явно терзали какие-то сомнения. Дима продолжил:
– Финальное дельце, мелкий, ну ты понимаешь. – После этих слов он мне подмигнул, пожал руку и покинул полицейский участок. Ну а ваш покорный слуга отправился разоблачать зло, таящееся в этом городке.
После этих слов Кирилл встал и театрально поклонился перед друзьями. Разумеется все ему подыграли и так же театрально зааплодировали. Первый решил высказать Гоша:
– История конечно потрясающая, но она же совсем не страшная! А мы договаривались рассказывать страшилки.
– А я вот боюсь всяких статуй, кукол, манекенов… Так что я даже рад, что в этой истории Гриша оказался славным малым, – вставил Вадим. – более того, Кирилл видимо намекает, что в эту ночь и пропали Лиза с Димой из твоей истории, Гоша.
– Именно, Вадик, именно. Поэтому дальше ты должен рассказать историю про Лизу, с которой как раз и встречался твой старший брат. – Кирилл явно был возбуждён тем, что кто-то из друзей хотя бы так поддержал его идею о расследовании этого дела.
– Во-первых, они не встречались, а так разик-другой на свидание сходили, а во-вторых, сейчас очередь Алисы. Мне кажется у неё явно есть какая-то интересная история. Питер как-никак славится чем-то эдаким.
– Да, ребят, есть у меня одна питерская байка. Только обещайте не визжать от страха. Особенно после такой душевной истории от Кира. – Лиса хитро улыбнулась и поочереди перевела взгляд с Вадима на Кирилла, а с Кирилла на Гошу.
Глава Четвёртая.Тихоня
– Прелесть этой истории в том, что я сама стала её участницей. Не у вас одних в городке происходит всякая мистика. Как вы знаете, в Питер моя семья переехала из-за событий с моим двоюродным братом и мой отец очень хотел, чтобы эта история осталась в прошлом. Да и я сама всё ещё мучилась от периодически всплывающих ночных кошмаров… – Лиса на секунду замолчала, а в её глазах вот-вот должны были навернуться слёзы. Каким-то невероятным усилием воли девочка будто втянула эту не вовремя появившуюся влагу и продолжила рассказ. На самом деле ей хотелось поделиться с друзьями подробностями тех событий, но она понимала, что сейчас не самое подходящее время, чтобы грузить друзей личными переживаниями. Наступит ли оно, Алиса не знала, но сейчас ей больше хотелось отвлечься от, накатывающей вместе с воспоминаниями, тревоги.
– Честно говоря. мне очень не хотелось проходить этап вливания в новый коллектив, потому что все мы понимаем как относятся к новеньким, тем более в средней школе. Но знаете, ребят, я никогда не думала, что новая школа может обернуться таким количеством стресса. В общем началось всё со школьной столовой… Что тебя так веселит, Гоша?
– Да просто интересно какие ужасы могут быть в столовке. Представляю если бы наша буфетчица баба Люда вдруг оказалась каким-нибудь оборотнем. Или может в Питере пирожки на самом деле пекут из учеников? – В этот момент интонация Гоши стала карикатурно-мистической и он начал делать движения руками будто собирается напугать ребёнка.
– Питерские пирожки конечно не сравнятся с тем, что продаётся у бабы Люды, но история не об этом. В общем слушайте дальше…
В школьной столовой царил привычный хаос большой перемены. Звон вилок о тарелки, гул голосов, смех, спешка – всё смешалось в единый шумный фон. В воздухе витал запах гречки с котлетами и свежеиспечённых булочек, которые неизменно исчезали с прилавка в первые же минуты перерыва. Я, едва успев разобраться, где раздача и касса, нашла свободное место рядом с двумя одноклассницами, которых заприметила ещё на первом уроке. Это был мой первый день в школе, и мне, конечно же, хотелось как можно спокойнее и по возможности постепенно влиться в новый для себя коллектив, а эти девчонки выглядели вполне дружелюбно.
Рита была девушкой среднего роста, с длинными светлыми волосами, аккуратно сплетёнными в косу. Её голубые глаза светились теплотой, а на щеках появлялись небольшие ямочки, когда она улыбалась. В её облике чувствовалась лёгкая старомодность – аккуратный воротничок, юбка до колен, серьги с миниатюрными подвесками в виде книжек. Даша же, напротив, выглядела эксцентрично. Она была невысокая, с коротко подстриженными чёрными волосами, растрёпанными, будто после пробежки на ветру. Особенно выделялся локон, покрашенный в ярко-красный цвет (меня бы за такое точно родители убили). На носу сидели круглые очки, а в ушах поблёскивали несколько серёжек. Она носила мешковатый свитер с анимешным принтом и тяжёлые ботинки, громко стучавшие по полу.
– Ты ведь рядом с Пашей сидишь? – неожиданно спросила Рита, наклоняясь ближе. – Как он тебе?
Я задумалась. Паша был высоким и худощавым парнем с прямыми, слегка лохматыми тёмными волосами, падающими на высокий лоб. Его серые глаза были холодными и отстранёнными, словно он смотрел сквозь людей. Когда он сидел за партой, его плечи были напряжены, как будто он готовился к удару. Я несколько раз пыталась заговорить с ним – сначала просто спросить о задании, потом о чём-то более бытовом, но он отвечал односложно или вообще молчал. Было ощущение, что он не то чтобы не хочет говорить, а будто даже не считает нужным.
– Странный он какой-то, – призналась я. – Почти не разговаривает. Может, новенькой стесняется?
Рита и Даша переглянулись.