Антон Волков – Искатель истины Данила Соколик (страница 4)

– Достали… меня…

Только последний вздох покинул его грудь, как все тело грузно сползло на пол, а затем, будто не поддерживаемое мышцами, безвольно упало головой вниз. Я потряс его за плечо. Никакой реакции. Потряс сильнее. Будто бы от этого он встал. Не пойми меня, неверно, читатель, на моих глазах еще никто никогда не умирал – шок от увиденного был настолько сильным, что я никак не мог смириться с ужасающей реальностью.

Я пощупал его пульс. Какого же было мое удивление, когда я почувствовал слабоватые толчки крови на запястье! Он умирал – это было точно, но что с ним происходило?! И что это за сообщение в его телефоне? После падения он выключился, и я не мог посмотреть его заново. Ах, если бы мы сразу вызвали скорую! Послушали Василькову… Но теперь человек умирал на моих глазах, а я ничего не мог сделать, чтобы спасти его. Все эти мысли роились в голове, сводя с ума. Но вдруг меня отвлекло нечто другое.

Со двора раздался надрывный душераздирающий крик. Это был настоящий животный вопль – до того он холодил кровь и заставлял бегать по коже мурашки. Вслед за этим раздался оглушительный грохот, а потом – громкий звон, словно нечто разбилось снаружи. Что это было? Может, что-то случилось с нашими экскурсантами или жителями двора? Я бросился наружу.

Во дворе я увидел десятки распахнутых окон: крик привлек внимание жителей дома. Женщины в бигудях, солидные мужчины и просто заспанные лица шарили взглядами по внутренней части дома в поисках нарушителя спокойствия. Я тоже бросал взгляды по сторонам, но не видел ничего, что привлекло бы внимание. Наконец, справа, по другую сторону от проема, из которого мы вышли, обходя дом, я увидел на асфальте множество стеклянных осколков и разбитые в щепки обломки гнилой рамы. По всей видимости, откуда-то сверху упало окно. Люди, проходившие через проем, опасливо бросали взгляды вверх. Я сбежал вниз, подошел к обломкам и тоже посмотрел в сторону крыши. Там никого не было.

Я вернулся в дворницкую. И как будто судьба решила в этот день посмеяться надо мной, меня ждало еще более ужасное открытие. Сергей лежал на полу у кровати, только теперь на спине, с распростертыми в стороны руками. А между ребер, с левой стороны груди, прямо в том месте, где располагалось сердце, был глубоко всажен кинжал. Тот самый кинжал, который я до этого отнес в дворницкую и положил под мольберты. Огромное красное пятно расплывалось на спортивном костюме, тонкие струйки крови стекали от него на пол.

Увидев это, я в ужасе застыл. Кто мог сюда попасть, когда меня не было? Тарзан? Артемида? Но они не могли! Кто-то другой? Но я не успел никак усмирить поток бешеных мыслей, потому что сзади мне на плечо легла могучая ладонь. Я обернулся – это был Тарзан. Он смотрел на меня со смесью недоверия и презрения. Позади него стояла Артемида. Глаза ее были широко распахнуты, а зрачки прикованы к мертвому телу. Руки она так плотно прижала к губам, что ее пальцы побелели.

– Я не делал этого! – закричал я что было сил.

Но Тарзан уже крепко захватил меня, скрутив руки за спиной. Действительно, какой вывод они могли сделать, вернувшись сюда и застав меня над телом? Я знал, где лежал нож, я остался наедине с Сергеем. Логично было заключить, что виновник этой зловещей картины – я.

– Иван, это ведь не вы? – звенящим, высоким голосом спросила Артемида. – Я не верю, что это вы!

– Я ведь сказал, что не я! – прокричал я, – Я даже не знаю, кто он такой!

И вдруг я вспомнил про телефон.

– У него телефон… у него был телефон! – вскричал я.

Но телефона на полу больше не было. Он загадочным образом исчез. Наверняка его забрал убийца. Больше было некому. Вполне возможно, тот, кто оставил сообщение. В мою голову с неизбежной ясностью пришло понимание – меня подставили. Подставили мастерски и безупречно. И от этого у меня в груди начало зреть другое чувство. Чувство ярости.

– Пустите меня! – вскричал я, – Слушай ты, король обезьян! Я свободный человек, у тебя нет доказательств!

Но Тарзан еще крепче стянул мне руки, сколь бы крепко я ни трепыхался. Он повел меня к выходу из дворницкой. Артемида тем временем позвала всю группу и спешно рассказала им о произошедшем, показывая в мою сторону. Но хуже того – на нас смотрели жители дома, которые припали к окнам после случая с упавшей рамой. Они смотрели и думали – что-то случилось во дворе, и я, стоявший со сведенными за спиной руками, наверняка был в этом виновен.

Подбежал Суслов, заглянул в дворницкую, вышел оттуда белый как мел. Запинающимся голосом сказал мне:

– Как вы… могли?

– Да не я это! Я могу все рассказать как было!

Однако даже выслушав мой сбивчивый рассказ, экскурсовод лишь пожал плечами и сказал:

– Я вызываю полицию. Сами понимаете, Иван, дело серьезное. Человек умер на экскурсии…

У меня сердце ушло в пятки после этих слов. Если придет полиция, то будут ли они вообще что-либо серьезно расследовать? Как ни крути, все улики были против меня. У них будут свидетели – Тарзан и Артемида, которые видели меня у тела в последний момент. Отпечатки на ноже! Там могут быть отпечатки убийцы! Но сразу как только мне пришла эта мысль, я с горечью осознал, что, кто бы ни задумал столь дьявольский план, наверняка позаботился о том, чтобы его отпечатки не остались на ноже. А последним брал его я…

Экскурсанты или не смотрели в мою сторону, или бросали на меня редкие взгляды, полные недоверия и страха. Никто не поверил моей версии событий. Артемида так разволновалась, что упала в обморок: ее приводила в чувство Илона Василькова. Кто-то выразил желание уйти, но Суслов не позволил. «Для проформы должны присутствовать все, кто был на экскурсии», – сказал он.

Полиция появилась быстро. В накрахмаленной бледно-голубой рубашке, с записной книжкой в руке, высокий и статный, передо мной появился сотрудник уголовного розыска. Он сразу вцепился в меня взглядом, затем изучающе осмотрел остальных. Только потом представился:

– Оперуполномоченный Сергей Клыгин.

Суслов показал, где произошло убийство, и Клыгин быстро прошел в дворницкую. После этого он быстро опросил каждого, и, как я и ожидал, пришел к неутешительному для меня выводу. Впрочем, никакого вывода я не услышал. Клыгин просто подошел, отнял меня из захвата Шейдакова и защелкнул наручники за спиной.

– Да вы же ничего не расследовали! – возмутился я.

– Факты очевидны, – холодно сказал он.

– Ничего не очевидно! – упирался я, – Вы меня слушали?! Я же рассказал, как было.

– У нас есть два свидетеля, которые видели вас у тела. Остальные экскурсанты в этом моменты были в другом месте. Только вы знали, где лежал нож. Мне еще что-то добавлять?

Все шло именно так, как я себе представлял – меня собирались бросить в тюрьму без суда и следствия. В последнем отчаянном рывке я быстро развернулся и закричал на весь двор, так, чтобы услышали все, кто сейчас смотрел на нас из окон:

– Я невиновен! Я невиновен!

Не знаю, к кому я взывал – может, к господу Богу. Было наивно полагать, что кто-то вдруг придет мне на помощь, если даже участники экскурсии проявили полную безучастность к моей судьбе. Позади меня раздался низкий глухой голос:

– Прапорщик Клыгин.

Я обернулся. Со стороны выхода к Фонтанке к нам шел еще один полицейский. Сразу чувствовалось, что рангом он повыше Клыгина. Он шел неспешно и даже грузно – в походке его было что-то основательное. По комплекции он был полной противоположностью Клыгина: крупный и приземистый, с круглым лицом и огромным носом. На голове у него красовалась полицейская фуражка, а на плечах сидели погоны с четырьмя звездами.

– Добрый день, капитан Будко! – вскричал Клыгин и вытянулся в струнку, воткнув ладонь в висок.

– Что в позу стал? – нахмурился капитан, подходя к нам вплотную, – А это кто? Чего в наручниках?

– Подозреваемый…

– Подозреваемый, но не преступник, – покачал головой Будко, подкуривая папиросу. Затянулся, закашлялся, выдохнул дым, – Что случилось? Расскажи суть.

Клыгин рассказал. Будко почесал щеку и поправил головной убор.

– Я бы не сказал, что все очевидно, – пробормотал он, – Какой у пацана мотив-то?

– Именно! – вскричал я. Капитан нравился мне все больше и больше.

– Мотив узнаем в участке, – не очень уверенно сказал Клыгин.

– Кто-то хотел его убить! – выпалил я, – Он показывал мне сообщение в телефоне. Кто-то из экскурсантов пригласил его сюда, угрожая компроматом.

– А где этот телефон? – спросил Будко.

– Да пропал!

– Вот видите, – пожал плечами Клыгин, – Пытается выкрутиться.

Будко шумно вздохнул. Он о чем-то сосредоточенно думал. Клыгин, тем временем, вел себя странно. Он осторожно озирался по сторонам, будто ждал неприятной встречи.

– Значит так, – наконец промолвил Будко, – Отвези его в участок, так и быть. Но без меня это дело не расследуй. Не нравится оно мне…

– Это потому что он здесь живет?

«Он»? Клыгин сказал это почти с ненавистью.

– Не только, – покачал головой Будко, – Позже расскажу. Надо выяснить еще, кем был убитый. Запиши данные всех из группы. Они все тоже пока подозреваемые. Я Польку из детского сада заберу и сразу в участок.

Для меня забрезжил луч надежды. Хотя бы этот капитан сомневался в моей вине. Но все равно перспективы были мрачными. Денег на адвоката у меня не было, а сам защищаться в суде я не умел. Сколько там за убийство? Десять лет? Еще месяц назад я выпускался из ВШНИ, полный надежд и мечтаний, а теперь моя жизнь летела откос. Провести молодость в тюрьме! И по чьей вине?! Я даже не знал, кто и почему так жестоко поступил со мной!