Антон Волков – Искатель истины Данила Соколик (страница 5)

Но только Клыгин подтолкнул меня в спину, как в событиях этого дня произошел новый неожиданный поворот. И, пожалуй, самый главный из всех.

Только мы подошли к арке, как сверху на асфальт посыпались мелкие камешки. Что-то коротко зашумело, и не успели мы поднять головы, как прямо перед нами приземлилась чья-то фигура. По инерции он опустился на колено – спрыгивал с балкона, видать, безумец! Затем медленно распрямился, одновременно поднимая правую руку. Коснулся двумя пальцами козырька черной фуражки на голове, бросил на Клыгина стремительный взгляд и выстрелил в его сторону указательным пальцем. Сказал спокойным, но гласным и уверенным голосом:

– Сними наручники.

Мы все застыли, пораженные его эффектным появлением. Да и внешний вид у него был необычный. Как я уже сказал, на голове у него была черная фуражка, только не полицейская, а с укороченной тульей. С околыша смотрела кокарда с изображением занесенного меча. Одет он был в самый настоящий мундир: со стоячим воротником и без всяких украшений и кантов. Мундир не был запахнут – еще бы, в такую жару – и я видел, что он застегивается не на пуговицы, а по-просту на крючки. Мундир выглядел старым и слегка поношенным, но в то же время было заметно, что владелец тщательно за ним следит. Под мундиром виднелась простая белая рубашка.

Несмотря на возраст мундира, владелец его оказался молодым человеком – я бы дал ему столько же лет, сколько и мне, может, чуть старше. Он держался статно и уверенно, и именно это поражало! Я сразу задумался, кто же он такой – вот так эффектно приземлился перед полицией да еще указывает им. Позади себя я услышал, как что-то громко заскрежетало. Это были зубы Клыгина. Я обернулся – лицо его надулось, как красный воздушный шар.

– Соколик! – выплюнул он, будто выпуская пар, – Я так и знал, что без тебя не обойдется!

Наш таинственный персонаж слегка поднял уголки губ и скрестил руки на груди.

– А как иначе, – сказал он, – Убийство? В моем доме? Я это не могу так оставить.

– Прыгай обратно, циркач – огрызнулся Клыгин, – Я уже все сделал. Вот этот парнишка его убил, вопросов нет!

– Парнишка убил, – повторил он слова Клыгина, – Вы тоже так думаете, капитан Будко? Думаете, этот бедолага с испуганным, словно у кролика, выражением на лице мог кого-то убить?

Как у кролика?! Тут уже чуть не взорвался я. Он явно не стеснялся в выражениях. Будко тем временем начал новую сигарету. Попыхивая папиросой, произнес сквозь зубы:

– Есть у меня сомнения…

– Если у вас есть сомнения, мы должны искать правду до конца, – сказал незнакомец.

По какой-то причине, слова его имели вес перед капитаном.

– Я знаю, у тебя тут личный интерес, Данилка, – скребя подбородок, сказал Будко.

– Именно. Вы знаете, что собираются сделать с «Толстовским» домом.

– Знаю. Но и поручить расследование гражданскому мы не можем.

– Вот так! Слышал? – воскликнул Клыгин, – Вот и не мешай на проходе!

– Погоди, – осадил его Будко и снова обратился к парню в мундире, – Данилка, твое мнение будет важно в этой ситуации.

– Что?! – Клыгин прокричал таким тоном, будто его предал самый дорогой человек на свете.

Папироса после щелчка отлетела точно в мусорку, а Будко взглянул на часы на руке.

– Значит так. Я сейчас еду забирать Польку из школы. У тебя есть час времени, чтобы докопаться до правды этого дела. Договорились?

Тот усмехнулся и прикрыл глаза.

– Часа вполне хватит.

Вполне хватит?! Это уже было на грани заносчивости! Даже я, уповавший на его помощь, чуть не воскликнул «Да не успеешь ты!». С другой стороны, выбирать мне не приходилось. Клыгин намеревался упечь меня за решетку. Я готов был ухватиться хотя бы за этого странного Соколика.

– Но у меня есть пара условий, – продолжил он.

– А ты не зазнался, условия диктовать будешь? – заклокотал Клыгин.

– В рамках разумного, Данилка, – сказал Будко.

– Во-первых, подозреваемый – Иван, правильно? – будет со мной.

– Это почему?

– Он обнаружил тело, поэтому его показания имеют большую важность. Кроме того, раз он главный подозреваемый, то и держать его я хотел бы как можно ближе к себе. На случай, если надумает убежать.

– Держать его – моя работа, – парировал Клыгин.

– Нет, мой сумрачный друг, твоя работа – не спускать глаз с экскурсионной группы, а также не допускать посторонних на место преступления.

– Да я их уже отпустил!

– Весьма поспешно. Вероятность того, что кто-то из этой группы и есть настоящий убийца, ненулевая.

– Капитан, я не буду его слушать! – взорвался Клыгин, – Кто он вообще такой!

– Час. Вытерпи Данилку всего час, – пробормотал Будко, – Мне пора, скоро уроки в школе закончатся.

С этими словами он пошел к воротам, давая понять, что разговор окончен.

– Отпусти бедолагу, – сказал парень в мундире.

Даже стоя спиной к Клыгину, я ощутил пламя его ненавистного взгляда, адресованного человеку перед собой. Щелкнули наручники, и я с радостью почувствовал свободу в запястьях.

– Теперь оцепи место преступления. Что мне, говорить как делать твою работу? Я же всего только гражданский.

Клыгин резко развернулся и пошел к дворницкой. Я с нескрываемой радостью обратился к своему спасителю:

– Даже и не знаю, как отблагодарить. Хоть ты мне поверил…

– Ерунда, – отмахнулся он, – По тебе видно, что ты этого не делал. Растрепанная, залитая краской, рубашка, эта безумная прическа – ты студент художественного вуза. Творческая личность, как говорится. Такие люди неспособны на убийство в принципе. Как там говорилось у классика? «Гений и злодейство несовместимы», кажется. Хотя ты, наверно, и не гений, но на злодейство тоже вряд ли способен.

Я не знал теперь, благодарить его или нет, особенно после того, как он усомнился в моих художественных навыках. Хотя, будем честны, гением живописи я правда не был. Тут я спохватился, что еще не представился.

– Иван Федоров, – сказал, открывая навстречу ладонь.

– Хм, и имя у тебя тоже скучное, – пробормотал он.

Каков наглец! Но все-таки он представился в ответ.

– Меня зовут Данила Соколик. Я живу в Толстовском доме.

– Это было трудно не заметить. Эффектное появление.

– А, это… – он махнул рукой, – Да, пришлось смотать веревку из подручной простыни. Совет двора меня, наверно, убьет за то, что ногами упирался в фасад, когда прыгал.

Я взглянул наверх. С балкона четвертого этажа действительно свисала импровизированная веревка из белой простыни. Я не успел оценить высоту, с которой ему пришлось прыгать, потому что на плечо опустилась ладонь:

– Мой друг, архитектура этого двора, без сомнения, прекрасна и достойна пристального внимания. Но сейчас нам нужно отправиться на место убийства. Если ты, конечно, не хочешь снова оказаться на марше у Клыгина.

Я, конечно, не хотел, и вместе с Данилой мы пошли обратно в дворницкую. Когда проходили мимо экскурсионной группы, ко мне подошел Суслов.

– Объясните, что тут происходит, – сказал он раздраженным тоном, – Нас вроде отпустили, а теперь сказали стоять, не двигаться с места. И вас же арестовали?

– Мы проводим расследование, – сказал я как можно более важным тоном.

Он так опешил, что его усы подпрыгнули к щекам.

– Но вы же…

– Я невиновен, – продекларировал я с железной уверенностью, – И Данила Соколик это докажет.

Бог знает, почему я был так уверен в нем, что это сказал. Тем временем, Данила позвал меня из дворницкой.

– Мы к вам выйдем скоро… – уверил я Суслова, – За показаниями.

– За чем, за чем? – Суслов, казалось, аж побелел от моей наглости.

Я в два прыжка оказался наверху лестницы. Внутри дворницкой все оставалось неизменным, только теперь во всем помещении стоял запах запекшейся крови. Данила присел на корточки, ухватил обеими руками лицо погибшего и повернул к себе. Только сделав это, он громко присвистнул.

– Вот так-так. Ты его узнаешь? – спросил он меня.

– Первый раз вижу.