Антон Волков – Искатель истины Данила Соколик (страница 6)

– А ведь это известный человек, – сказал Данила, поднимаясь на ноги, – По крайней мере, в последнее время он был на хорошем слуху. Так, что даже я видел его фотографии в новостях. Это не кто иной, как король Кудрово – Серега Япончик. Или, как его зовут в полиции – король откатов.

– А кто такой этот Сергей Япончик? – спросил я.

– Самый главный застройщик спального района Кудрово, – ответил Данила, – Строил в том числе загородные элитные дома для госслужащих. Долгое время шли слухи, что он получал заказы через откаты, но доказательств не было.

После этих слов у меня в голове словно ярко вспыхнула лампочка.

– Так вот, наверно, что это был за компромат! – воскликнул я.

И я рассказал, как Япончик в последние минуты перед смертью показывал мне сообщение на телефоне.

– Компромат – у одного из экскурсантов… – повторил за мной Данила, – Ты уверен, что сообщение было именно таким?

– Более-менее, да.

Данила вдруг переменил тему. Взгляд его обратился к ножу в груди убитого.

– Кстати, что это за кинжал? – спросил Данила, вглядываясь в рукоять, – Необычная гравировка.

– Это его личный был, – сказал я. – Он нам угрожал сначала этим ножом, но Тарзан его выбил. Потом Суслов, экскурсовод группы, сказал мне поднять его и принести сюда.

– А куда ты его положил?

– Да вот, под свои мольберты, чтоб никто случайно не нашел.

– И Суслов был с тобой?

– Да, он и открыл дворницкую. Но я вот, что хочу сказать важное – он умер еще до того, как в него всадили нож.

Данила нахмурился.

– Если он умер до того, как его ударили ножом, зачем его вообще били ножом? – спросил он.

– Да я вот и сам этого не понимаю! Тут одна загадка на другой.

– И как он умер тогда, Иван? – спросил Данила.

– Я не совсем правильно выразился – он не умер, а умирал на моих глазах.

Я рассказал про все ухудшающееся состояние жертвы во время экскурсии и описал его смерть.

– Когда он упал на пол, у него все еще был пульс, хотя говорить он уже не мог.

– А потом? Его ведь ударили ножом не в твоем присутствии? Почему ты вышел из дворницкой?

Я рассказал об упавшей раме и безумном крике, огласившем двор. Данила некоторое время стоял в задумчивости. Затем кивнул в направлении жертвы.

– А когда ему отрубили палец на ладони? Полагаю, не во время экскурсии?

– Нет. Он его вчера случайно сам отрубил болгаркой.

– Откуда ты знаешь?

– Он сам мне рассказал. Мы пришли на экскурсию раньше всех.

– А эта рана открывалась во время экскурсии? Бинты выглядят свежими.

– Да. Он напал на Суслова, нашего экскурсовода, и рана закровоточила. Илона Василькова – женщина-врач из группы – меняла ему повязку.

Данила какое-то время обдумывал мои слова, а затем щелкнул пальцами, словно ему пришло что-то на ум, и сказал:

– Есть всего два возможных объяснения его смерти. Одно из них маловероятно. Но мне нужно больше информации. Скорей – нам нужно спешить!

В этот момент я был поражен его взглядом. Вид у него вдруг стал какой-то нечеловеческий: как у хищного животного – ястреба или волка, почуявшего запах крови. Но прошла секунда, и на лице снова было спокойное выражение, хотя и все равно с какой-то манией в глазах. Он быстрым шагом покинул дворницкую. Когда мы спускались, я не вытерпел и спросил:

– Ты сыщик или следователь получается?

Он быстро оглянулся, лицо его выражало огромное презрение.

– Нет ничего более вульгарного, чем слово «сыщик», а от «частного детектива» веет дешевым чтивом. Я лишь искатель истины, не более того.

Не более того?! Как ни крути, а он все-таки умел придать себе значимость. Но в то же время его слова не выглядели просто позерством. Когда он загорался вот так, его энергетика заряжала энтузиазмом окружающих. Уверенность Данилы и его стремление узнать правду передались и мне – через его слова и поступки.

Клыгин обносил вход в дворницкую сигнальной лентой, чтобы за нее не проходили пытливые жильцы, которых набралось уже немалое количество. Участники экскурсии стояли ближе к входу под аркой, и их ограждали от любопытных уже сотрудники полиции. Мы спустились по лестнице и направились к ним, пробираясь через толпу. Полиция пропустила нас за живое ограждение, и мы начали опрашивать экскурсантов. Все – кроме Артемиды – смотрели на меня косо, в глазах читался невысказанный вопрос: «Почему его не арестовали?». Впрочем, они охотно отвечали на вопросы – видно, подумали, что Данила относится к полиции.

Первым он начал опрашивать Илону Василькову:

– Скажите, пожалуйста, это вы меняли повязку умершему?

Она слабо кивнула. Глаза ее были широко раскрыты, а на лице было выражение тревоги.

– Полагаю, перекиси ни у кого не было. Чем в таком случае вы обрабатывали рану?

– Да просто водой.

– А откуда была вода?

– Да я уже не помню… Марат Вениаминович дал свою бутылочку, как мне кажется.

– Бутылочку? С питьевой водой?

– Да. Больше ни у кого ничего не было тогда.

– А вы сами видели, как он пил из этой бутылочки?

– Что за странный вопрос? Конечно, видела. Я и сама из нее пила.

– Благодарю.

Но только Данила собрался отходить от Илоны, как она ухватила его за рукав.

– Ему было очень плохо, – заговорила она вдруг, – Я это видела, но ничего не сделала!

– Вы думаете, он умер не от ножа в сердце?

– Я не знаю, – она покачала головой, – Но я точно видела, что с ним что-то не в порядке. Будто ему не хватало воздуха, и он вот-вот задохнется. Я хорошо знаю эти симптомы, в реанимации работала. Лицо было синее, да и одышка сильная.

Теперь уже Данила взял ее за руку.

– Уважаемая Илона, прошу вас не корить себя. Вы уже очень много делаете, помогая этому расследованию. Ваши показания сейчас были бесценными.

– Я очень надеюсь на это.

Данила отвернулся от нее. В его взгляде было что-то странное. На мгновение я увидел в его глазах страх, потом злость – словно его одна за другой обуревали разные эмоции. Впрочем, это длилось всего мгновение, вскоре он уже с невозмутимым выражением подходил к свидетелям убийства. Точнее, тем, кто застал меня над телом – Тарзану и Артемиде.

– Мне сказали, вы не разговариваете, – обратился Данила к Тарзану.

Тот в ответ скрестил руки-бревна на груди, презрительно посмотрев на нас сверху вниз.

– Похоже, он все еще думает, что это я его убил, – сказал я Даниле.

– Да не убивали вы его, – всплеснула руками Артемида, – Я ему который раз говорила, что вы невиновны.

Она держала в руке пластиковый стаканчик и судорожно пила из него воду в перерывах между фразами.

– А почему вы так думаете? – спросил Данила.

– Так ведь ты тоже так думаешь! – вскричал я, – Что за сомнения?