Антон Волин – Третья сфера 2. Рейдеры плейстоцена (страница 16)
— А если не идти самим?
Они посмотрели на него.
— Можно обменять.
Он посмотрел на оставшиеся запасы.
— У нас есть тыквы. Сосуды. Другие вещи.
Николай поднял палец.
«Точно. Тыквы!»
Он перевёл взгляд на Амавосу и снова перешёл на жесты.
«Первый охотник. Он может принести соляные камни?»
Она поняла.
«Первый охотник есть тыква. Хорошо. Принесёт».
Это звучало обнадёживающе.
Они вернулись к работе и трудились до самого вечера. Им удалось отделить ещё достаточно много мяса. И обработать часть шкуры животного. Больше в этот день они сделать не могли.
Когда солнце начало опускаться, они наконец вернулись домой. Их одежда пропиталась дымом и запахом животного. Они умылись и привели себя в порядок.
Потом Николай посмотрел на пристройку. Телёнок спокойно лежал внутри и уже не пытался найти выход.
Амавоса жестами указала на бутылку и показала на телёнка.
«Молоко. Дать?»
Николай кивнул. Но Видар был не согласен и возразил.
— Мы должны экономить.
— Я знаю.
— Это наша единственная возможность получить молоко.
Николай посмотрел на телёнка.
— Главное сейчас это то чтобы он чувствовал себя тут в безопасности.
Видар ничего не ответил. Он понимал логику. То небольшое количество молока они не оставляли полностью себе. Это был вклад в то, чтобы животное начало им доверять.
Они снова дали телёнку немного травы. Николай открыл бутылку и перелил половину содержимого в глиняный сосуд. После чего осторожно подогрел молоко, перемешал его, снова перелил уже в другую бутылку. Давать холодное молоко он не хотел.
Подогретое молоко он дал Амавосе. Она поняла, что от неё требовалось, и медленно подошла к телёнку. Тот сразу насторожился, но запах молока оказался сильнее страха.
Через несколько секунд он осторожно начал приближаться, а потом высунул язык. Амавоса наклонила бутылку, чтобы ему было легче пить. Она осторожно провела рукой по его морде. Животное спокойно пило, лакая молоко из бутылки.
Ночью они проснулись от звуков снаружи. Слышалось рычание и треск ломаемых веток.
Утром первым вышел Николай. Дойдя до места, где вчера лежало тело самки тура, он обнаружил, что там почти ничего не осталось.
Только кости, следы на земле и несколько клочков шерсти.
— Природа забрала своё, — констатировал он.
Глава 6
Понедельник, 10 октября 2061 года, 10:30 (GET)
ΔT + 475 дней
Оценочное смещение: ~1 000 000 лет до референтной эпохи
Этим утром все трое снова шли в направлении границы с племенем эректусов. Прошло четыре дня с того момента, как они привели телёнка.
После разделки туши погибшего животного Николай озадачился записями, полученными ранее о приручении парнокопытных. Его удивлению не было предела, когда он увидел, сколько травы необходимо телёнку возрастом три-пять месяцев. Четыре-шесть килограммов свежей травы в день или полтора-два килограмма сушёного сена. По самым простым подсчётам, чтобы прокормить его до весны, нужно было заготовить почти триста килограммов сена.
— Триста килограммов... — недоверчиво повторил Видар. — Да он съест целый луг.
Николай только развёл руками.
— Зато потом сможет таскать волокушу намного лучше нас.
Следующие два дня они почти полностью посвятили сену. Траву срезали острыми камнями, ножи решили не использовать для такого дела. Скошенную траву раскладывали сушиться на солнце, переворачивали и к вечеру собирали под два простых навеса, поставленных на деревянных столбах. Видар настоял, чтобы сено не лежало прямо на земле.
— Снизу будет тянуть сырость, сверху — дождь. Если сено сгниёт, зимой он останется без корма.
Телёнка они тоже не оставляли всё время в пристройке. Ему нужно было двигаться. На третий и четвёртый день Николай стал ненадолго выпускать его во двор, в пределах каменного ограждения высотой всего в два камня. Этого было достаточно, чтобы он не ушёл далеко.
Пока друзья косили траву и сушили сено, он спокойно бродил рядом, щипал свежую траву, а иногда пытался стащить уже подсохшее сено, за что Видар каждый раз беззлобно ворчал:
— Эй, это на зиму!
Но стоило Николаю показать кусочек тыквы, как телёнок сразу подходил к нему. К вечеру животное уже без особых уговоров само возвращалось в пристройку, постепенно начиная воспринимать её как своё безопасное место.
К концу второго дня под навесами, по их прикидкам, уже лежало около 100 килограммов сухого сена.
— Добрую треть уже собрали, — удовлетворённо сказал Николай. — До холодов успеем.
В тот же вечер они достали из холодного погреба последнюю, третью бутылочку с молоком. Чуть больше половины её содержимого разлили поровну в три чашки.
Николай сделал пару глотков, а потом сразу же допил всё, что осталось.
«Ох, до чего же вкусно... Подумать только — простое молоко.»
Видар сделал лишь один глоток. Его лицо сразу просияло. Потом он отставил чашку, достал другую, в которой заранее размял спелые ягоды, смешал их с молоком и, зажмурившись от удовольствия, медленно выпил всё до конца.
Амавоса не решалась притронуться к молоку. Повернувшись к Николаю, она показала жестами:
— Молоко. Кормить детёнышей.
Николай ответил:
— Это молоко животного. Мы люди. Пей. Это хорошо.
Недолго колеблясь, она всё же взяла чашку и сделала несколько глотков.
Потом удивлённо посмотрела на Николая и дважды показала жест согласия:
«Хорошо. Хорошо.»
После этого она перевела взгляд на Видара. Тот всё понял и протянул ей чашку с оставшимися ягодами.
Она смешала их с молоком так же, как это сделал он, и снова отпила.
Её глаза удивлённо расширились.
« Хорошо. Хорошо.»
Похоже, ей очень понравились и молоко, и «полевой смузи» Видара. Судя по всему, в её племени ничего подобного раньше никто не делал.
Но примерно через час стало ясно почему. Амавосе стало плохо. Несколько раз ей пришлось убегать в лес. У неё разболелся живот, начались сильное урчание и понос.