Антон Волин – Третья сфера 2. Рейдеры плейстоцена (страница 18)

Тысячи семян были собраны с этих растений.

— На следующий год понадобится намного больше места для посадок... Как думаешь?

— Да, но большей частью для тыкв и льна... Может быть, киноа тоже.

— Почему не подсолнечник?

— Его тоже посадим, но не так много. Он забирает много полезного из земли. Посадим его вокруг дома, вдоль каменной оградки. Ты, Николай, сам же хотел сделать вокруг красиво. С эстетической точки зрения, цветки подсолнечника красивые и добавят внешнего позитива нашему жилищу.

— Тебе виднее, — не стал возражать Николай.

Но потом улыбнулся и добавил.

— Вообще ты прав. Они могут стать украшением нашего двора следующим летом.

Когда разговор дошёл до льна, Николай объяснил Амавосе, что семена — это только часть растения:

— Из этого можно получить масло, если собрать много. А из стеблей — волокно.

Он показал на одежду.

— Нити. Ткань.

Амавоса долго смотрела на растение, будто пытаясь представить себе такую возможность. После чего повернулась и ткнула в их одежду.

«Это не животное. Это растение?» — задала она вопрос жестами.

«Да, только не из этого, а из другого. Такого у нас нет», — красиво приврал Николай.

Семена киноа пока решили просто собрать и оставить большую часть до следующей посадки.

— Теоретически, — говорил Видар, — если перемолоть их, можно сделать что-то вроде лепёшек.

Николай поднял брови и снова посмотрел на небольшой мешочек с семенами киноа.

— А сейчас?

Видар пожал плечами.

— У нас их мало. Надо отложить на следующий год.

Потом он улыбнулся и добавил:

— Но немного каши мы из них сделаем.

Такой расклад их устраивал.

-----

Холод наступил в конце октября. Ночи стали заметно длиннее, каждое утро земля покрывалась инеем.

Они ещё раз проверили и укрепили пристройку. Стены давали защиту от ветра. На полу лежал толстый слой сухой подстилки. Рядом были приготовлены небольшие запасы сена. Основные запасы держали снаружи, под укрытием сверху и снизу.

Телёнок к ним привык и даже немного подрос. На прогулку его по-прежнему выводили. Шерсть на нём уже отросла, и он достаточно спокойно чувствовал себя на холоде.

— Ему не нужно такое тёплое укрытие, как и нам, — задумчиво сказал Николай. — Как думаешь, Видар, сможем на следующий год построить для него отдельное стойло?

— Придётся, — после короткой паузы ответил его друг. — Он, конечно, приспособлен к холодам. Но отдельное стойло для него нужно будет построить ещё и потому, что он станет слишком большим и переломает нам тут всё.

— И это тоже, — согласился Николай.

Их жизнь изменилась в спокойную сторону. Они меньше выходили далеко от дома и больше времени проводили внутри. Вечерами они готовили еду, сушили остатки продуктов, перебирали семена и разговаривали.

Жареные семечки подсолнечника были отличной повседневной закуской. Они давали им недостающую энергию в течение дня. Николай и Видар стали снова ощущать нехватку умственной нагрузки и снова вернулись к языковым занятиям.

Амавоса стала часто улыбаться, произнося своё имя. Чувствовалось, что она была довольна тем, как они подготовились к зиме. Повседневные закуски — семечки и кусочки сушёной тыквы — также сильно поднимали ей настроение. Каждый раз она смотрела на друзей и подтверждала сладкий вкус тыквы привычным жестом:

«Хорошо»

Большую часть времени она проводила в своей части дома, рядом с телёнком, и там же обычно ночевала. Но иногда оставалась на ночь в той части дома, где спали Николай и Видар. Такое случалось после долгих посиделок и общения. Друзья рассказывали ей о вещах, о которых она не знала, и о своих планах. Она понемногу рассказывала о своём племени. К сожалению, она мало знала об истории своего племени. Живя в нём, она была поглощена повседневной работой.

В эти дни настроение у всех было если не хорошее, то очень оптимистичное. Этой зимой им не придётся голодать.

У них был дом, еда, огонь, телёнок. Будущее больше не висело над ними, как неизбежная угроза.

Глава 7

Среда, 18 января 2062 года, 16:30 (GET)

ΔT + 575 дней

Оценочное смещение: ~1 000 000 лет до референтной эпохи

Наступил их второй день рождения в новом мире. Как и в прошлый раз, они решили отметить этот день, накрыв праздничный стол. Амавоса была удивлена щепетильностью и тщательной подготовкой, уборкой, мытьём. Переодеванием в одежду, которого она раньше не видела. Кое-как удалось ей объяснить, что таким образом они встречают новый год. Да, просто новый год. Это объяснение было более-менее понятно Амавосе, и она больше ничего не спрашивала. Ей тоже предложили сменить шкуры, и Николай дал ей для этого случая одну из своих футболок. На ощупь она была мягкой. Амавоса, благодаря более низкому росту и более скромной комплекции, в ней утонула. Но она ей понравилась. В доме была натоплена печь, было жарко, и одежда ей пришлась по вкусу.

На столе были вкусняшки. Соусы из молотых зерен, лука и соли. Мочёные ягоды. Свежевыловленная и запечённая форель. Мясо пойманного ранее в ловушку зайца. Солонина разных сортов. Овощные закрутки и даже тыквенные пирожки. Вместе с перекрученными семенами киноа получились вполне неплохие оладьи, зажаренные на мясном жире. И самым главным ко всему этому была выпивка! Ради этого они открыли одну из тех двух бутылок вина, что нашли после перемещения. Это была литровая бутылка полусладкого грузинского вина «Мильдиани Пиросмани» урожая 2058 года. Оба друга, в обычной жизни относившиеся негативно к алкоголю, смотрели на эту бутылку с плохо скрываемым предвкушением. Это было не просто вино, а кусочек их прежнего мира. Но оно было не единственным. Рядом с ним стояла другая бутылка. В ней была ягодная наливка, приготовленная Видаром. Её красиво перелили в пустую бутылку от коньяка с прошлого раза и закрыли деревянной пробкой.

Николай достал три пакетика чёрного чая. Глаза Видара расширились. Кофе у них было, но чай закончился. Николай припрятал свою часть.

— Это потом, после еды, — подмигнул ему Николай.

— Сколько у тебя пакетиков? — спросил Видар.

— Только эти.

— Что-то с трудом верится.

— Это правда.

Все трое смотрели на стол, и Николай вдруг сказал:

— Твои часы зарядились на два процента в последний раз, но мы их так и не задействовали. Может быть, мы их откроем?..

— Для чего?.. А... кажется, догадываюсь. Ты хочешь сделать селфи. Это убьёт эти два процента, и потом мы не сможем их зарядить до следующего лета.

— Да, наверное. Но такой момент... — выдохнул Николай.

Видар, недолго думая, махнул рукой, достал из своего шкафчика часы и протянул их Николаю.

— Ты прав. Жизнь — это не только вечная борьба. Хочется запечатлеть и приятные моменты.

Николай нажал на кнопку, и часы проснулись. Амавоса с непониманием уставилась на это. Видар сразу среагировал.

— Нашли. Сделано из того, чего у нас нет.

На часах оставался один процент. Николай быстро включил камеру и, привстав, постарался захватить всех троих в селфи. Видар неожиданно решил даже приобнять Амавосу, на что та удивилась не меньше, чем самому существованию непонятного ей гаджета.

«Улыбаться и смотреть сюда», — сказал Николай жестами.

Экран мигнул, и шикарное селфи с тремя людьми на фоне праздничного стола запечатлелось в памяти гаджета. Николай поспешил открыть и спроецировать фотографию за счёт остающегося заряда. Но его не хватило. Часы погасли.

— Ничего. Зарядим нормально — будем любоваться им, — подбодрил его Видар.

Они приступили к еде. Амавоса научилась пользоваться деревянными ложками и вилками. Она вместе с друзьями ела суп. Мясо они, не особо выкобениваясь, отрывали руками и клали себе на тарелки. Видар наслаждался. Он брал всего разного понемногу, смешивал в определённой последовательности. Николай, который сам просто ел всего понемногу, умилялся стараниям Видара в создании вкусовой гаммы. Амавоса смотрела на всё это серьёзно и пыталась повторять за Видаром все его манипуляции. Это выглядело забавно. Она смешивала всё, только в совсем неправильной пропорции, но съедала и даже повторяла за Видаром его выражение лица, то, как он закатывал глаза и подкручивал пальцами петли вокруг своей головы, которые символизировали симфонию вкуса.

В какой-то момент Николай засмеялся от всего этого и потом просто сказал Амавосе:

— Ешь как всегда.