Антон Волин – Третья сфера 2. Рейдеры плейстоцена (страница 19)

Когда речь дошла до вина, налили и Амавосе. Находясь так долго с друзьями, она уже мало чему удивлялась и просто выпила свою долю так же быстро, как это сделал Николай. Видар же не торопился, смаковал маленькими глоточками, вертел бокал и смотрел, как вино переливается в свете от окна.

То, о чём друзья не подумали, — это то, что Амавосе, возможно, было совсем непривычно употреблять алкоголь. Она быстро развеселилась и стала позволять себе задавать друзьям вопросы о них. То, чего она себе раньше не позволяла. В том числе: кто вождь — Николай или Видар, чья она женщина, будет ли церемония. «Второй охотник — дурак. Старик в племени эректусов — дурак. Его сын — дурак. Мимбивика — ничего не делает». И так далее.

Она говорила уже покачиваясь, и друзья стали догадываться, что в её организме, скорее всего, плохо работают механизмы переработки алкоголя.

Николай дал ей кусок рыбы пожирнее и сказал съесть. Она это сделала. Потом потянулась сама за куском, чтобы положить Николаю, но потеряла равновесие и соскользнула со стула.

— Так, видимо, для неё стакан современного вина — это убойная доза, — сказал он Видару.

— Амавоса. Отдыхать. Здесь, — показал он на свою кровать. Она стояла рядом с местом её падения.

— Амавоса. Отдыхать. Ни-Ко-Ай, — сказала та и плюхнулась на его лежанку.

— Да уж... Мы тут опять просчитались. Не стало бы ей совсем плохо... — с беспокойством сказал Видар.

— Да, надеюсь, ничего... Она вроде бы уже замолчала и спит.

— Она проглотила полбрюха форели. Жирок должен помочь с алкоголем.

Амавоса медленно посапывала в привычной ей манере. Друзья надеялись, что всё обойдётся.

Когда она уже крепко спала, друзья ещё долго сидели за столом. Они допили современное вино, а после этого смаковали ягодную наливку.

— А это тоже ничего так... Сладкое вышло, — говорил Николай.

— А что я говорил? Не из-за алкоголя как такового, а из-за сладости и лёгкой кислинки, нам стоит продолжать этим заниматься.

Они смаковали напиток и разговаривали. В какой-то момент речь зашла о телёнке.

— Видел в последний раз, как мы цепляли к нему волокушу? — говорил довольный Видар. — Он протащил её всю прогулку и даже не пытался выпутаться! Если продолжать понемногу, через год сможет перевозить небольшие грузы.

— Да, видел из окна. Нам повезло с ним. У него покладиствый нрав.

— Только представь, когда он станет взрослым, то вполне сможет потянуть настоящую повозку!

— Хотелось бы... Но нам ещё предстоит придумать хорошие колёса. Да и дороги у нас тут... Сам видишь.

— Думаешь, не получится с тем колесом на подшипниках? Если наполнить шину опилками?

— Получится. Но это будет уже не та повозка для перевозки нас и больших грузов. Всё-таки лучше два больших деревянных колеса.

— А как же наш план с поддерживающими роликами?

— Тут, на неровных поверхностях, это так себе. Лучше два больших колеса и придумать что-нибудь, что будет выполнять функцию рессоры.

Некоторое время они обсуждали возможную конструкцию. Николай рисовал пальцем на столе ось, колёса и кузов. Пока всё это оставалось только планами.От конструкции телеги разговор плавно перешел на планирование самой экспедиции.

От конструкции телеги разговор плавно перешел на планирование самой экспедиции.

— Через год или два надо идти на юг, — сказал Николай. — Искать новые виды пшеницы, ячменя... Всё, что удастся найти.

— И место для будущего поселения, — добавил Видар. — Здесь мы много не вырастим. Долина слишком маленькая. Если когда-нибудь людей станет больше, нужны будут широкие равнины и большие поля.

Николай молча кивнул.

За окном уже давно стемнело. Печь приятно потрескивала, а в доме было тепло и спокойно. Этот день рождения получился именно таким, каким они оба хотели его запомнить.

После дня рождения жизнь снова вошла в привычный ритм. Амавоса пережила свой первый опыт с алкоголем и на следующий день возилась с неприятным сюрпризом от телёнка. За празднованием они это упустили.

День за днём они занимались одними и теми же делами. Заготавливали дрова, следили за огнём, чинили одежду, перебирали запасы, проверяли ловушки и время от времени спускались к реке за рыбой.

Однако уже к концу февраля друзья поняли, что осенью всё же ошиблись в своих расчётах. Первые месяцы зимы они позволяли себе есть немного больше, чем следовало. После нескольких лет постоянной нехватки пищи было трудно сразу привыкнуть к мысли, что теперь её нужно расходовать осторожнее.

Пришлось пересмотреть привычки. Они уменьшили порции. Но по сравнению с прошлым годом они всё же оставались большими, и недостатка в калориях они не испытывали. Мясо ели вечером, тыквы берегли. Даже жареные семечки подсолнечника, которыми они так любили перекусывать зимой, стали доставать реже.

Николай с Видаром сделали для себя вывод, что следующий урожай должен быть значительно больше.

Зато телёнок чувствовал себя превосходно. За зиму он заметно вырос, почти вдвое прибавив в весе. Его густая шерсть стала ещё длиннее, и холода он переносил без всяких трудностей. Почти каждый день они выводили его на прогулку, а Видар понемногу приучал его тянуть лёгкую волокушу. Телёнок не пытался избавиться от ремней и спокойно проходил с ней весь путь до дома.

— Ещё год, и будет настоящий помощник, — с удовлетворением говорил Видар.

Всё чаще они возвращались к разговору о том, что осенью придётся строить для него отдельное стойло.

Николай каждый раз произносил слово медленно:

— Стой-ло.

Видар иногда говорил по-шведски:

— Stall.

Амавоса внимательно слушала их обоих, потом улыбалась и уверенно произносила:

— Сай.

Друзья приняли её версию и сами стали называть будущее стойло «сай». Каждый раз после этого Амавоса довольно улыбалась, словно была уверена, что именно её слово оказалось самым правильным.

Дни становились длиннее. Снег начал оседать, а на солнечных склонах всё чаще показывалась прошлогодняя трава. Днём уже пахло весной, хотя по ночам морозы ещё крепко держались.

К началу апреля они всё чаще думали уже не о зиме, а о предстоящих работах. Нужно было готовить новые грядки, ремонтировать ограждения, проверять прошлогодние посадки и надеяться, что земля снова даст им хороший урожай. Никто из них тогда ещё не знал, что совсем скоро их планы окажутся не самой большой проблемой.

В начале апреля лёд на реке уже начал отходить от берегов. Днём солнце пригревало всё сильнее, и друзья решили, что пора снова чаще выходить дальше от дома.

Они собирались спуститься к реке втроём. Заодно хотели взять телёнка с собой. Для него это была бы хорошая тренировка — больше движения, новые запахи и постепенное привыкание к более дальним прогулкам. Видар уже проверял ремни на волокуше, когда заметил, что Амавоса не двигается. Она стояла возле дома и смотрела в сторону старого поселения своего племени.

Николай сначала не обратил на это внимания.

— Амавоса?

Она не ответила.

Через несколько секунд она подняла руку и показала на тонкий столб дыма вдали. Потом посмотрела на солнце, на небо и снова на дым. В её лице что-то изменилось.

— Что-то не так? — спросил Николай.

Амавоса покачала головой. Потом показала несколько жестов, которые они уже знали: время, ожидание, снова дым.

Она попыталась объяснить.

«Слишком много. Слишком рано.»

— Она говорит, что для этого времени слишком много дыма?

Николай посмотрел в сторону поселения.

Теперь он тоже заметил, что дым поднимался не одним тонким столбом, как обычно.

Его было больше.

— Может, что-то готовят?

Амавоса резко посмотрела на него и снова покачала головой.

"Сейчас. Нет. Костёр. Это не так."

Она была уверена. Друзья переглянулись и быстро приняли решение.

Телёнка они решили оставить дома. Если что-то случилось, лучше было сначала посмотреть самим. Амавоса схватилась за копьё, Николай и Видар посмотрели друг на друга и тоже взяли свои. Видар зачем-то даже схватил современный молоток. Все трое направились вниз к реке.