Антон Тамонов – Цивилизация Вавилон. Предчувствие (страница 5)

– Вы давно этим интересуетесь или вам для начального уровня? – спросил он наконец беззвучным голосом библиотечного хранителя, но в вопросе чувствовалось нечто большее: будто он спрашивал не о книжках, а о самом смысле этих поисков.

Василий едва не поперхнулся слюной. Его пальцы сами сжались в кармане брюк, будто ощущая присутствие маленького осколка, который лежал в шкафу в его комнате в общежитии.

– Начального уровня, конечно – он же пришёл просить учебник по археологии для общего развития. Но почему тогда библиотекарь смотрит так, словно знает о плитах с нечеловеческой гравировкой? Василий машинально мямлил что-то прозаичное про курсовую по истории права Сибири, но старик медленно отодвинул карточку и поднялся с деревянного стула, который скрипнул, как травмированный сустав.

Семёныч прошаркал за стеллажи, скрывшись в лабиринте книжных корешков. Через минуту он вернулся, держа с полуулыбкой книжку в красной обложке.

– Вот, – сказал он, протягивая Василию издание с обтрёпанными углами, – не самый начальный уровень, но популярно написано…

Василий взял книгу, ощутив под пальцами шершавую ткань переплёта. Название бросилось в глаза белой краской: «Книга о камне». Автор – В. И. Лебединский и Л. П. Кириченко. На обложке – египетская статуя и фрагмент стены с древними рисунками.

– Но, это же… – Василий разочарованно протянул, перелистывая страницы с чёрно-белыми картинками горных пород и схемами обработки камня древними цивилизациями, – «…библиотека школьника» … Он ощущал кисловатый привкус во рту. Где микросотовые структуры? Где следы нечеловеческой технологии? Это была детская энциклопедия для любопытных восьмиклассников.

– А там всё хорошо написано, – ответил Семёныч, не отводя пронзительных глаз от Василия. Морщины у уголков его губ углубились в полуулыбку, – тебе, думаю, в самый раз, для начала. Потом спасибо скажешь. – Его голос звучал как шелест пергамента, но взгляд был острым скальпелем, будто распарывающим Васильеву душу и видящим в ней запертый осколок таёжной плиты. Василий вздохнул с сожалением, но книгу взял, пальцами сжимая шершавый переплёт. Тяжёлый запах пыли и старой бумаги ударил в нос. Он повернулся к выходу, чувствуя на спине незримое давление библиотекарского взгляда – холодное, оценивающее, как ветер над Нижней Тунгуской.

Тяжёлая дверь библиотеки скрипнула позади него так, будто камень тёрся о камень. Василий шагнул в сумрак коридора, где студенческие голоса сливались в пятнистый гул. Он машинально сунул книгу в сумку, пальцы нащупали в кармане холодный металл ключа от комнаты в общежитии. Там в шкафу, завёрнутый в холщовую тряпицу, лежал осколок. «Школьники», – мысленно фыркнул он, вспоминая картинки с египетскими пирамидами. Он шёл медленно, почти ощущая под ногами не паркет, а хруст гравия на чёрной плите. Где ответы? Под тоннами бетона в тайге? Или в этой детской книжке? Горечь подкатила к горлу – кисло и солоно, как после пыльной работы на бульдозере.

Он вошёл в свою комнату, бросил сумку на стул, достал книжку «О камне». Перелистнул.

«В популярной форме рассказано о возникновении горных пород…» – аннотация вначале звучала унизительно просто. Страницы пахли пылью и долгим бесполезным стоянием на полке. Василий сел на койку, откинув учебники по уголовному процессу. «…и следах прошлой жизни, сохранившейся на камне…» – прочитал он аннотацию дальше.

«Прошлой жизни?» – эта фраза в аннотации книги ударила Василия как током. Его пальцы непроизвольно сжали страницы, оставляя на них влажные отпечатки. Пыльный запах старой бумаги вдруг приобрёл отчётливый металлический привкус – точь-в-точь как тот день в тайге, когда его бульдозер скрежетал по камням над чёрной плитой. «Следы прошлой жизни» … – неужели эти академики в курсе? Он лихорадочно перелистнул несколько страниц, сердце, колотясь где-то в горле. Перед ним мелькали главы о следах древних морских организмов в известняке, отпечатках лап динозавров, ископаемых раковинах… Ничего о микросотовых структурах или идеальных плоскостях. Горечь разочарования подкатила к горлу. Школьники. Всё для школьников…

Но статью о камнях Египта он незаметно про себя прочитал с интересом, который сам себе не хотел признавать:

«Блоки тщательно подогнаны, что нельзя просунуть лезвие ножа… Храм Амона-Ра с перекрытиями из огромных плит» … Каждое слово цеплялось за его память, как зазубрина на металле. Он представлял эти циклопические плиты Карнака – гладкие, безупречно пригнанные, возвышающиеся над песками пустыни. И вдруг перед его внутренним взором встала не египетская усыпальница, а их сибирская находка: такая же монолитная, такая же неестественно гладкая тёмно-серая плоскость в таёжной глуши. Но там, в Египте, хоть знали, кто строил. Там были фараоны, рабы… Человеческие руки. А в тайге? Тарасовский гравий, гусеницы бульдозера, крики солдат и эта слепая, молчаливая плита, принявшая свою могилу из щебня без единого звука протеста. Он перелистнул несколько страниц.

На странице 168 начиналась статья про Мачу-Пикчу, город инков.

«Город Солнца… Храм Трёх Окон… Крепость была построена неизвестным народом до Инков…» Василий замер, рука с книгой дрогнула. «Неизвестным народом». Слова ударили по нервам, как искра. Идеальные стены из гигантских камней без раствора, циклопическая кладка в Андах. Текст упоминал полигональные блоки, подогнанные с такой точностью, что казались отлитыми в гигантских формах. И главное – эти камни тоже были частью чего-то гораздо большего, фундаментом более поздних построек инков, словно встроенных в более древнюю платформу. Прямо как их плита под сибирскую взлётку…

Василий почувствовал, как ком в горле вдруг стал тяжелее. Он мысленно видел Гибадуллина, его дрожащие руки, показывающие стык их плиты под лес: «Смотрите… линия идёт дальше…». Город Солнца. Таёжная глушь. Разные континенты, но один и тот же почерк – исполинские плиты, спрятанные под землёй или горами, возведённые теми, кого история забыла или знать не желала. Или теми, кого боялись вспоминать? Пыльный воздух комнаты загустел, запах старой бумаги смешался с призрачной сыростью сибирской траншеи и терпким запахом пота Тарасова. Он вдруг отчётливо ощутил пульсацию осколка в шкафу, хотя знал – физически его там неслышно.

«И такое пишут для школьников?» – подумал Василий, нетерпеливо перелистывая страницы. Статья про стрелы Аксума и крепости Зимбабве окончательно добила его. Там говорилось о мегалитах Эфиопии – вертикальных обелисках из цельного камня высотой с пятиэтажку, будто выточенных лазером, и о Великом Зимбабве – циклопической крепости в Африке, сложенной из идеально подогнанных гранитных плит без раствора. Авторы честно писали: «Происхождение этих сооружений неизвестно. Местные легенды приписывают их строительство богам или исполинам». Василий резко захлопнул книгу. Гневное шипение вырвалось у него наружу:

«Боги… Исполины…» – прошептал он сквозь зубы, – точно, как Гибадуллин тогда: «Виманы… Древние боги». В этих сухих строчках школьной энциклопедии сквозило то же леденящее недоумение, что и в глазах солдат у траншеи. Академики вроде знали, но списывали на сказки. Или намеренно опускали самое главное? Почему Семёныч дал ему именно это? Старик знал что-то. Этот его взгляд пронзал насквозь…

На следующее утро он был снова в библиотеке. Пыльный воздух был густ от тишины раннего часа. Семёныч сидел за своим столом, разбирая карточки. Увидев Василия на пороге, он медленно поднял голову. Его глаза, скрытые толстыми линзами очков, сузились. Уголки губ чуть дрогнули, сложившись в ту самую загадочную, почти сфинксовую полуулыбку.

– Я знал, что ты опять придёшь… – прошептал библиотекарь голосом, напоминающим шелест страниц древнего фолианта. В его интонации не было удивления, лишь тихое удовлетворение, будто он наблюдал за ходом предсказуемого эксперимента. Василий почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он сделал шаг вперёд, вплотную к столу библиотекаря, книга «О камне» тяжело легла на стойку перед стариком.

– Михаил Семёныч… Что это было? Почему вы дали мне именно эту книгу? – Его голос звучал громче, чем он хотел. Семёныч, не спеша, убрал карточки в ящик. Его пальцы, узловатые и жёлтые от никотина, коснулись обтрёпанного переплёта.

– А что, Савельев? «Не понравилось?» —спросил он, глядя прямо в глаза Василию. Этот взгляд был по-прежнему острым, но теперь в нём читалось что-то иное – вызов.

– Там… там написано про всё. Египет, Инки, Зимбабве… Неизвестные строители… Легенды о богах… – начал Василий, сбивчиво роняя слова. Семёныч кивнул, медленно, как будто взвешивая каждое движение головы.

– И что? – произнёс он почти беззвучно, наклоняясь чуть вперёд. Его дыхание пахло никотином, старым чаем и бумажной пылью.

– Я для тебя ещё кое-что приготовил… – он выложил на стойку журнал «Техника молодёжи» №11 за 1973 год. Обложка была жёлтой от времени, углы мятыми. На ней был изображён… лыжник в современном костюме на современных горных лыжах… Василий не понял при чём тут лыжи и камни… Он поднял взгляд с журнала на Семёныча. Тот молча кивнул на журнал… – Страница 50…

Василий перевернул хрустящие страницы, пахнущие плесенью и старым клеем. Статья называлась «Кто, как и зачем построил Баальбек?» Автор – Владимир Иванович Авинский. Фотографии ударили его в солнечное сплетение. Гигантские плиты платформы, террасы Юпитера – каждая весом в сотни тонн. Огромные блоки так называемого Трилитона казались вырезанными из единой скалы каким-то гигантским лазерным ножом, их грани – идеально гладкими и точно состыкованными под микроскопическими углами. Без следов зубил, без следов распилов – как будто материал просто резали скальпелем божественного масштаба. «…Технология обработки и транспортировки монолитов остаётся загадкой для современной науки…» – гласил текст. Василий почти физически ощутил под пальцами холодную гладь своей плиты в тайге – такую же невозможную, такую же безупречно гладкую. Его пальцы дрожали, листая страницы. Там описывались следы неизвестного инструмента – словно камень был мягким пластилином при обработке.