Антон Тамонов – Первая Межпланетная... (страница 3)
На кухне он на автомате поставил чайник, достал хлеб и маслёнку. Нож привычно скользнул по холодному сливочному маслу, оставляя неровные борозды — точь-в-точь как следы в лунном реголите из его сна. Сергей неловко двинул рукой, и нож со звоном упал на стол.
«Чёрт», — пробормотал он, поднимая его и вытирая салфеткой.
Вздохнув, он продолжил готовить себе свой нехитрый завтрак. Всё нормально, всё как всегда… Завтрак прошёл в привычной рутине: бутерброды, растворимый кофе, взгляд на часы. В 7:07 он уже стоял у двери, проверяя, всё ли взял: пропуск, телефон, ключи. Бросил последний взгляд в коридорное зеркало — отражение кивнуло ему в ответ с привычной, немного ещё сонной, улыбкой. Через пару минут Сергей был на улице, где Самара уже втянулась в обычный утренний ритм. В воздухе висела привычная смесь выхлопных газов и заводского дыма — запах его детства, его города, привычная суета — автобусы, переполненные в этот «час пик», сонные прохожие, заспанные продавцы в киосках. 7:10. Сорок пять минут до начала смены, и это без запаса. Он невольно зашагал быстрее, стараясь быстрее пройти перекресток, когда загорится зелёный. Обычный ритм, обычное утро, каких уже было бесчисленное количество, и сколько ещё будет…
Сергей ухмыльнулся. Он всё детство и юность грезил мечтами о том, как станет инженером-конструктором, будет проектировать космические корабли, ну или, хотя бы, двигатели для этих кораблей, которые полетят покорять просторы космического пространства… Но, что в реальности? Он просто инженер-технолог на заводе, на котором хоть и делают всё ещё двигатели для космических ракет, но уже никто не грезит космическими открытиями, полётами к другим планетам… да что к «планетам»? Даже про полеты на одну из этих планет, самую ближайшую, Луну, никто даже не мечтает. Обычная работа, как везде, рутина.
Он вспомнил, как первый раз, когда только начинал работать после института, пришёл со своей технологией в конструкторский отдел, который как раз занимался ракетными двигателями. Он думал, что увидит то таинство, которое окружает конструкторов, думал что увидит молодых, энергичных людей, у которых кипит работа над претворением в жизнь новых идей, огромные чертежи с захватывающими дух схемами. Он шёл в КБ по своей технологии, чтобы только согласовать совсем незначительное изменение, но в тайне надеялся увидеть, хоть одним глазком, как создаётся то, о чём он сам всегда мечтал…
Конструктора, к которому он пришёл, на месте не было и другой конструктор, стол которого располагался рядом, сказал:
«Подожди минут пять-десять Фимыч сейчас придет…»
Сергей ждал, рассматривая обстановку конструкторского отдела: старые кульманы, старые столы, старые стулья… где-то в углу человек в белом халате склонился над единственным компьютером. Над столом конструктора, к которому он пришёл, висел старый плакат топливного насоса, такой же старый, как и всё остальное в этом помещении, кроме, разве что компьютера, над которым усердно колдовал человек в халате.
— Прикинь, — нарушил недолгое молчание конструктор, который предложил ему подождать «Фимыча», — видишь этот стул, этот стол и этот плакат?
Сергей видел. Он не ответил, лишь кивнул, показывая, что видит.
— Представляешь, — продолжил словоохотливый конструктор, — Павел Ефимович в шестьдесят пятом пришёл в этот самый отдел, сел за этот самый стол, на этот самый стул и повесил над этим самым столом этот плакат…
— И… что, — Спросил Сергей, когда коллега Павла Ефимовича сделал многозначительную паузу.
— А то, — с какой-то торжественностью продолжил конструктор, — каждый день Павел Ефимович приходит на свою работу, садится за этот стол, на этот стул и смотрит на этот плакат… И знаешь, что самое главное в его работе? — В голосе конструктора вновь прозвучали загадочно-торжественные нотки.
— Что, — с благоговейным придыханием спросил Сергей, даже не рискуя предположить, какую тайну он сейчас услышит.
Словоохотливый конструктор выпрямился, приняв гордую осанку и торжествующий вид, а его глаза возбуждённо блеснули.
— Главная задача Павла Ефимовича, — наконец торжественно произнёс коллега Павла Ефимовича, следить за тем, чтобы в конструкции этого самого насоса с подачи вас, технологов, ничего не менялось!
Сергей чуть не поперхнулся от внезапного осознания того, что работа конструктора может быть настолько важной но не на столько захватывающей и интересной, как он себе это представлял. Возможно, где-то в другом КБ, другие конструктора прямо сейчас трудятся над созданием того, о чём он, Сергей, даже ещё не знает, и эта работа, как раз та, к которой он когда-то стремился… но, скорее всего, эта работа ведется не в этом КБ и не на этом заводе…
Он как раз подходил ко входу в метро, когда в кармане зазвонил телефон. Сергей достал аппарат, прочитал текст — сообщение от начальника цеха:
«Срочно к восьми, совещание у меня в кабинете».
Сергей усмехнулся — обычно «срочно» означало, что кто-то что-то уже успел сломать, что что-то пошло не так и рабочие и мастера без него не знают, что делать.
Сообщение от начальника цеха светилось жирными буквами: «СРОЧНО К 8:00». Сергей вздохнул — значит, сегодня точно не будет времени проверить новую технологию той форсунки, с которой его так торопил главный технолог. Сергей посмотрел на свой сотовый, ощущая, как приятно лежит в руке холодный пластик телефона, — Nokia 3310, — подарок завода незадолго перед той самой командировкой в США. Он покрутил аппарат в пальцах, вспоминая, как чуть меньше года назад это была почти роскошь. Теперь же, после прихода оператора МТС в Самару, сотовые стали обыденностью.
«И как мы раньше без этого жили?» — усмехнулся он вслух, глядя на дисплей с двумя короткими полосками сигнала.
Сергей спустился в метро, и холодный воздух, насыщенный привычным запахом масла и креозота, ударил ему в лицо. Станция «Безымянка» была уже заполнена людьми, спешащими на работу, так же, как и он. Он ловко нырнул в открывающиеся двери вагона и прислонился к прохладному стеклу напротив, пока остальные пассажиры ещё толпились в тамбуре. Самарская подземка была переполнена людьми, хотя большинство горожан предпочитало автобус — всего одна ветка городского метро не всех устраивала. Для Сергея же это был неплохой вариант: никаких пробок, чёткий график движения и двадцать три минуты от дома до завода. Он закрыл глаза, ощущая, как вагон мягко покачивается на стыках рельсов. Всего две станции до «Советской», он всё ещё чувствовал недосып после почти бессонной ночи, но радовался, что ещё хоть мгновение можно провести на расслабоне.
Но полностью расслабиться не получилось. Его мысли вновь и вновь возвращались к его такому яркому сну и ночным раздумьям о Луне. Он вспоминал ту статью, которую читал лет пять назад в газете «Коммерсантъ», в которой сообщалось, что в России планировались три этапа полётов беспилотных аппаратов к Луне: вывод автоматических станций на окололунную орбиту и сброс нескольких зондов на поверхность, затем — доставка на Луну лунохода для сбора образцов и доставки их на Землю, и, наконец, заключительный этап — подготовка и строительство лунной станции. Сергей улыбнулся своему отражению в стекле, вспомнив, как прочитал в этой статье, что на разработку первого этапа выделено аж двести семьдесят миллионов рублей… Это действительно вызывало улыбку: этой суммы не хватило бы на запуск даже одного ракетоносителя «Союз», даже в ценах 1998 года, не говоря уже о нынешних ценах, когда запуск «Союза» стоит не меньше $70 млн, да и то, даже эти обещанные 270 млн рублей потом были перенаправлены на разработку более насущных программ… Действительно, «экономика победила технологию», как всегда…
Сергей вышел на станции «Советская» и зашагал по направлению к заводу, где его ждали обычные заводские проблемы и предстоящее производственное совещание. Ноги сами несли его по знакомому маршруту, но его мысли были далеко — там, где корабли будущего стартовали с лунных космодромов, которых ещё не существует. «Луна. То, что раньше нам обещали политики, а теперь обещают учёные»… Фраза Ламберта крутилась в голове, как заевшая пластинка. Он снова вспомнил пожелтевшие страницы «Техники молодёжи» 70-х, где художники рисовали лунные базы с куполами, атомные буровые установки, марсианские экспедиции к 2000 году. Тогда это были серьёзные политические манифесты, а сейчас… сейчас это воспринималось просто как фантастика и, как писали некоторые, даже не научная. Погруженный в свои мысли он прошёл на территорию завода, механически поздоровался с охранницей на проходной, машинально махнув ей своим пропуском.
Цех встретил его гулом станков и запахом металла: рабочие начинали свою работу раньше чем он, начальник бюро. Сергей быстро прошёл вдоль стены, на которой красовалось потёртое панно с Гагариным — реликвия ещё советских времён, с надписью «Покорители космоса» и датой «1961», которая уже успела выцвести до бледно-розового. Он на секунду притормозил, бросив взгляд на старое панно. Космос тогда был символом — таким же ярким и недостижимым, как Луна в его детском телескопе «Алькор». Но сейчас... Он взглянул на часы: 7:58. Совещание.
«Всё, соберись» — прошептал он одними губами и шагнул в коридор, ведущий к двери, за которой его уже ждали для решения отнюдь не космических проблем.