Антон Тамонов – Первая Межпланетная... (страница 2)
Сергей вздохнул, вороша в памяти воспоминания и продолжая созерцать медленное, почти незаметное движение естественного спутника.
«Луна — это то, что раньше нам обещали политики, а теперь обещают учёные...» — мысль Джека Ламберта всплыла в голове Сергея с неожиданной остротой. Он горько усмехнулся, наблюдая, как последние янтарные отсветы покидают лунный диск. Политики? Сейчас им было не до Луны — нефть, газ, передел собственности. А учёные... Он вспомнил знакомого профессора из Самарского университета, который в прошлом году с пеной у рта доказывал, что пилотируемая космонавтика — тупиковый путь: «Роботы дешевле, надёжнее, — кричал он на конференции, — а вы всё про Гагарина!»
Сергей сделал большой глоток, наслаждаясь чайным ароматом и разливающейся теплотой.
«Да что они понимают...» — прошептал он, глядя на Луну, которая теперь висела в небе как холодная серебристая монета. Он вспомнил случай из студенческих времён — он тогда попал на лекцию к старому инженеру, работавшему ещё с Королёвым. Тот рассказывал, как в шестидесятые они сутками не выходили из КБ, чертили схемы прилуняемых аппаратов, спорили до хрипоты. «Мы тогда верили, что к 2000 году там будут города, — вздыхал старик, — а теперь...» Он развёл руками, показывая пустоту.
Сергей поставил пустую чашку на стол с глухим стуком фаянса о полированную поверхность. В памяти возникла пожелтевшая газетная вырезка, пять лет назад заботливо вклеенная в тетрадь, в которую он заносил заметки о космических проектах: «Луна-Глоб» — смелое название для программы, которая так и осталась набором красивых презентационных слайдов. Он даже помнил тот запах типографской краски, когда впервые разворачивал свежую газету «Коммерсантъ» у газетного киоска. Тогда, в 1998-м, цифры казались огромными — 250 миллионов рублей! Теперь же, пересчитав в долларах по тогдашнему курсу, Сергей с горькой усмешкой осознал: вся российская лунная программа в то время стоила как три истребителя Су-27.
На часах уже светились цифры: 5:00, а Луна уже скрылась за корпусом многоэтажки. Сергей вздохнул, задернул шторы и лег в кровать. Прикрыл глаза, с наслаждением опустив веки, но за закрытыми глазами всё ещё пульсировало яркое пятно лунного света, словно не отпуская его воспоминания. Он перевернулся на бок, подтянув одеяло к подбородку: «Час сна — уже роскошь», — прошептал он в подушку, ощущая, как мышцы спины медленно расслабляются. За окном уже слышался первый гул мусоровоза — Самара просыпалась.
Мысли Сергея текли медленно, как густое масло — вязко, с проблесками внезапных вспышек. Он зевнул, уткнулся лицом в подушку, пытаясь создать абсолютную темноту, но вместо темноты увидел схему турбонасоса НК-33 — того самого, что когда-то собирали на его заводе. Лопасти медленно вращались перед его внутренним взором, и почему-то одна из них была... лунного цвета. Желтовато-серая, с микроскопическими кратерами.
Луна, всего лишь его детская мечта… Но ведь мечты в этом мире иногда сбываются, нужно только очень-очень захотеть…
«Бред», — прошептал он, но мысленные образы не исчезали, а трансформировались. Спустя мгновение он уже видел схему орбитального лунного модуля из старого журнала с вращающимся жилым отсеком. Сергей вспомнил, как он благоговейно разглядывал картинку, представляя, что это он, когда-нибудь, сам будет проектировать эту сказку, которая, затем, в производственных цехах, начнет превращаться в торжество инженерной мысли. Где-то в глубине сознания всплыла фраза из детства: «Луна — это не цель, это трамплин». Чья это была цитата? Королёва? Цандера? Или он сам придумал её в двенадцать лет, когда впервые начертил схему лунной базы в альбоме для рисования?
Его мысли неожиданно переключились на ту командировку в Хартфорд, где осенью прошлого года он три дня изучал новые технологии компрессоров и камер сгорания. Сам Хартфорд его не впечатлил. Это конечно, была другая страна, другие люди… но район, в котором они жили три дня, чем-то до боли напоминал ему его осеннюю Самару: деревья с уже пожелтевшими листьями, ветер, гоняющий по мостовой упавшую листву, не идеальные дороги с местами потрескавшимся асфальтом, ряды трехэтажек, в одной из которых они как раз и жили недалеко от завода, даже опрокинутый мусорный бак во дворе с рассыпавшимся мусором… Разве что граффити на стенах выполнены на более художественном уровне чем то, что рисуют на стенах в его родной Самаре…
Но больше всего врезался в память не сам Хартфорд, не на завод «Пратт энд Уитни» а маленький музей авиации рядом с заводом. Там, на стене, позади старых двигателей, висел потрёпанный плакат 1969 года: «Мы были на Луне!» Сергей тогда стоял перед ним, ощущая странное смешение чувств — восхищение инженерной мыслью и... что-то ещё. Не зависть, нет. Скорее, щемящее чувство упущенного. Как будто он опоздал на поезд, который должен был увести его в будущее, обещанное журналами «Техника молодёжи». Он вспомнил лицо старого американского инженера, — седого, с морщинами у глаз, которого он встретил там, в музее. Они разговорились, и старик, узнав, что Сергей из России, оживился:
«А вы знаете, что ваш Королёв мог бы отправить человека на Луну на год раньше нас?» — Сергей кивнул — знал. Но тогда американец добавил нечто, что засело в мозгу как заноза: «Просто нам хватило духа признать, что мы это можем сделать. А вам — нет».
«Не хватило духа? — мысль американского инженера всплыла в сознании Сергея, с каким-то щемящим душу чувством, — не хватило… тогда… а сейчас?»
Он резко перевернулся на другой бок, смяв подушку под щекой. Сейчас, в 2003 году, в предрассветной тишине, эти слова звучали особенно горько. Но что если... Он на секунду замер, ощущая странный электрический импульс где-то между рёбер. А если он, сейчас? Есть ли у него, у инженера Сергея Григорьева, этот самый «дух»? Его ладонь непроизвольно сжалась в кулак — да, чёрт возьми, конечно есть! Не зря же он все эти годы хранил те журналы, не зря в студенчестве постоянно прокручивал в сознании варианты осуществления той, своей детской мечты...
Но тут же пришла отрезвляющая мысль: даже если дух есть — что может сделать он, маленький человек, инженер на заводе в Самаре, начальник маленького технологического бюро? Его отдел занимался модернизацией форсунок для старых НК-32, а не проектированием лунных модулей. Он представил реакцию директора завода, если бы он вдруг решил поделиться с ним своими мечтами... Громкий смех, пожатие плечами, может, даже участливый хлопок по плечу: «Серёжа, тебе к неврологу надо».
Сергей застонал и натянул одеяло на голову, как в детстве. Внутри всё кипело — «У нас экономика победила технологию» — он никак не мог вспомнить, где прочитал или услышал это высказывание. Экономика… тысячи аргументов, расчётов, схем кружились в голове, сталкиваясь с непреложной реальностью. Даже если он соберёт всю свою волю в кулак... даже если найдёт тех, кому это тоже интересно... Вспомнился случай пятилетней давности, когда он пытался предложить модернизацию системы охлаждения турбины — проект три месяца ходил по инстанциям, чтобы в итоге упереться в резолюцию: «Нецелесообразно ввиду отсутствия финансирования». А тут целая лунная программа. Да даже и не программа, одни только мечты…
Глаза начали слипаться, несмотря на внутреннюю бурю. Последней осознанной мыслью перед погружением в сон была избитая фраза: «Мечтать не вредно...» Потом сознание провалилось в тяжёлую, беспокойную дрёму. Ему снилось, что он стоит на краю гигантского кратера, и его скафандр — странная смесь современных технологий и деталей от авиационного двигателя — вдруг начинает трещать по швам от перепада давления. Вместо паники он испытывает странное спокойствие, даже облегчение: «Ну и ладно», — говорит он вслух, и его голос в гермошлеме звучит чересчур громко. Сергей снимает перчатку и протягивает руку к лунному грунту. Пальцы касаются реголита, и вдруг... он чувствует его текстуру сквозь тонкую кожу пальцев. Без перчатки. Без скафандра. Он дышит лунным воздухом и понимает, что это невозможно, сгребает в горсть лунный реголит... «какой он странный», успел он подумать и...
Он проснулся от резкого звонка будильника — 6:30 утра, пора на работу. Голова от недосыпа гудела, как колокол, а рука изо всех сил сжимала наволочку, будто это был лунный реголит из его сна. Сергей сел на кровати, пытаясь собрать обрывки сновидений — там было что-то важное, какое-то озарение... но оно ускользало, как песок сквозь пальцы. Сергей потёр виски, пытаясь прогнать остатки сна и встал, направляясь в ванную. Луны на небе уже давно не было — за окном стоял обычный самарский рассвет, яркий и пыльный. В ванной он долго плескал холодную воду на лицо и шею, пытаясь сбросить остатки сна и придать себе бодрости. Через минуту вода заставила его ощутить, как мурашки пробегают по спине, восстанавливая тонус, но не смогла смыть тот странный образ — лунный реголит, скользящий между пальцами без перчатки и то странное чувство из сна — тот момент, когда он, странным образом, дышал лунным воздухом без скафандра. Он вытер лицо полотенцем и пристально посмотрел на своё отражение в зеркале: обычное лицо, обычные тени под глазами после бессонной ночи. Ничего особенного.