Антон Тамонов – Первая Межпланетная... (страница 1)
Антон Тамонов
Первая Межпланетная...
Предисловие автора.
Этот рассказ написан в стиле «технологическая фантастика». События, которые в рассказе начинаются летом 2003 года, никогда в реальности не происходили, но могли бы произойти при определенных условиях и, возможно, произойдут в ближайшем будущем. Большинство действующих лиц — это вымышленные персонажи кроме тех, кого без исключения, знает вся страна: ну согласитесь, странно было бы называть, к примеру, президента или премьера страны Иваном Ивановичем…
Рассказ, что называется, сугубо «о железках», о том, как стремление человека к познанию, стремление узнать, «что там, за облаками» и вера в технический прогресс приводят главных героев к успеху и осуществлению мечты. В повествовании напрочь отсутствует какая-либо магия, сказочные драконы или фэнтезийные эльфы, зато в рассказе есть много технических и технологических подробностей, которые объясняют и иллюстрируют действия персонажей.
Приводимые в тексте повествования цифры взяты не с потолка, автор произвёл некоторые расчеты параметров систем, о которых идёт речь, но расчёты, формулы и пояснения к ним не приводятся, так как по некоторым причинам, не зависящим от автора, объем произведения требовалось ограничить десятью авторскими листами, и автор безжалостно вычистил из текста всю скучную математику.
И ещё: некоторые, уже известные факты, преподносятся как открытия, сделанные героями рассказа по ходу повествования — всё-таки это произведение художественное, а не техническое и, тем более, фантастика. Ну и конечно же, художественный вымысел также присутствует, для того, чтобы рассказ не был уж слишком скучным.
Приятного чтения…
Глава первая. Грёзы о луне.
Сергей проснулся, прислушиваясь к своим ощущениям и пытаясь понять, что его разбудило среди ночи. У него не было никакого чувства тревоги или воспоминаний о кошмарном сне, ни шума за окном или у соседей: — обычная индустриальная тишина... он просто лежал, созерцая свои ощущения. Приподнявшись, он повернулся к тумбочке, щурясь от света электронных часов: 02:17. За окном ночь, ярко светит Луна, освещая комнату ровным желтовато-серебристым светом через неплотно задёрнутые шторы. Сладко зевнув, он поднялся, отбросил одеяло и подошёл к окну. Свет он включать не стал — света Луны итак хватало, чтобы видеть очертания комнаты.
Продолжая зевать, он потянулся и отдернул занавеску полностью, с умиротворением разглядывая открывшийся из окна вид. Жёлтая Луна висела над Самарой, освещая двор и окрестности. На фоне тёмных силуэтов крыш луна казалась не просто большой, — она казалось каким-то невероятно крупным, жёлтым диском. Тихо хмыкнув, он машинально поднял руку, словно пытаясь измерить расстояние между кончиками пальцев и лунной поверхностью. В детстве он так иногда делал — представлял, что вот-вот коснётся этих загадочных морей и кратеров. Сегодняшняя луна была особенной — она казалась ближе обычного и почти осязаемой.
Он глубоко вздохнул, с чувством лёгкой тоски наслаждаясь зрелищем. В памяти всплыли обложки старых журналов «Техника молодежи» с их красочными рассказами про лунные базы и межпланетные перелёты, для которых будут стартовать ракеты с лунных космодромов. Он даже почти физически ощутил запах бумаги — тот самый, который исходил от тех журналов, когда он благоговейно перелистывал свежие страницы, ожидая увидеть, как почти сказочная фантастика превращается в быль прямо сейчас… ну, или вот уже прямо совсем скоро. И ему, тогдашнему мальчику, казалось, что нужно только подрасти, хорошо учиться и он сам станет участником тех грандиозных проектов, которые так красочно расписывали иллюстрированные журналы. В голове, как когда-то, замелькали схемы, некогда казавшиеся гениальными: лунные модули со сверкающими куполами, орбитальные станции с вращающимися жилыми отсеками, схемы марсианских экспедиций, вдохновляющие рассказы фантастов… космические корабли, ракеты, двигатели… полёты к другим планетам…
Сергей прижал ладонь к прохладному стеклу, следя за тем, как лунный диск постепенно поднимается над далёкими заводскими трубами. «К 2000 году такие корабли будут летать как автобусы», — вспомнил он хрипловатый голос диктора из документального фильма 80-х. Теперь эти слова звучали горькой иронией, а заголовок на обложке «Техники молодёжи» — «Лунная база-2000» — казался сейчас такой же насмешкой, как когда-то обещания коммунизма к 1980 году.
Сон окончательно исчез, Сергей прошёл на кухню, поставил на плиту чайник и принялся ждать, когда вода в чайнике закипит. Иногда он так делал, если не было сна — кружка чая, пар, медленное размешивание сахара в кружке создавали, почти медитацию, помогая успокоится и привести мысли в порядок. Сегодня, правда, успокаиваться не требовалось, он был спокоен. Сергей стоял, прислонившись к подоконнику возле плиты, рассеянным взглядом рассматривая знакомую обстановку кухни, когда его взгляд упал на холодильник — точнее, на магнит с логотипом «Пратт энд Уитни», привезённый из командировки в Хартфорд полгода назад. Магнит держал листок бумаги — лотерейный билет «Powerball», купленный тогда же, на удачу, в качестве сувенира. Сергей усмехнулся: «Выиграть в американскую лотерею — это даже не фантастика, это уже клиническая шизофрения»…
Наконец чайник закипел, забренчав крышкой и Сергей, оторвав взгляд от холодильника, затушил огонь и снял чайник с плиты. Неспеша заварил чай, наблюдая, как горячая вода перемешивает чайные листы, окрашиваясь в густой коричневый цвет.
Десять минут спустя с чашкой горячего чая в руке Сергей вернулся в комнату, где за окном полная луна, теперь уже не желтая, а холодно-серебристая, продолжала свое неумолимое движение по небосклону, поднявшись уже заметно выше. Он взглянул на часы: 3:45. Луна действительно поднималась. Сергей поставил кружку на подоконник, прищурился, наблюдая, как её жёлтый край медленно переползает через антенну на крыше соседнего дома и, казалось, изменила цвет и размер. Он видел этот оптический обман много раз, но сегодня этот эффект выглядел почему-то особенно явным — будто луна не просто поднималась по небу, а... отдалялась. Как и все те мечты, что когда-то казались такими близкими.
Луна немного изменила цвет, став более серебристой и перестав казаться гигантской. Теперь она висела в небе как обычно — холодная, далёкая, без намёка на ту почти физическую близость, что ощущалась полтора часа назад. Сергей приложил ладонь к стеклу, как бы проверяя его толщину — может, оно было виновато в том оптическом обмане? Но нет, стекло было самым обычным, ещё советским, с едва заметными пузырьками воздуха по краям. Он отпил чай, который чуть остыл до терпимой температуры, и усмехнулся: «Обман зрения»...
Он щурился, разглядывая серебристый диск и вспоминая старый школьный учебник астрономии: «Атмосферная рефракция у горизонта — 34 угловые минуты», — прошептал он, будто сдавал экзамен. Пальцы сами собой сложились в знакомый жест — когда-то он измерял лунный диаметр, растягивая между большим и указательным пальцами расстояние от края до края диска. Те же, примерно, 30 угловых минут. Ничего не изменилось, всё так, как и должно быть.
Сергей прижал лоб к прохладному стеклу, наблюдая, как Луна теряет свой тёмно-янтарный оттенок, окончательно превращаясь в холодный серебристо-жёлтый диск. Он знал этот оптический феномен как свои пять пальцев — пыль и водяные пары в нижних слоях атмосферы рассеивали коротковолновый свет, оставляя только длинные жёлто-красные волны. Теперь, когда спутник поднялся выше, воздушная прослойка между ним и Землёй стала тоньше, и Луна обрела свой настоящий цвет. Ему друг вспомнились страницы из детской книги по астрономии с закладкой на главе «Атмосферная рефракция» — там даже была схема с преломлёнными лучами, нарисованная его собственной рукой синей шариковой ручкой.
Сергей улыбнулся, прокручивая в памяти детские воспоминания. В шкафу, в самом углу, за коробками со старыми журналами, до сих пор стоял тот самый телескоп «Алькор» — подарок отца к двенадцатилетию. Он вдруг отчетливо вспомнил, как дрожали его руки, когда он впервые затягивал винты штатива, боясь перетянуть резьбу. Максимальное увеличение в 133 раза оказалось бесполезным — картинка дрожала от малейшего движения, но при 88-кратном увеличении кратеры Луны выглядели так, будто можно было дотронуться до их центральной горки. Он даже тогда, в шестом классе, подмечал эту странность: чем выше поднималась луна, тем меньше она казалась, хотя линейные замеры неизменно показывали те же значения угловых минут.
«Обман зрения», — прошептал Сергей, проводя пальцем по стеклу, как будто чертя невидимую дугу от горизонта до висящей в небе Луны. Он вспомнил школьный эксперимент с двумя монетами, когда одну держали на вытянутой руке у линии горизонта, вторую поднимали высоко в небо. Казалось, что нижняя монета больше, но если их сфотографировать и измерить линейкой на фотографии... Сергей неожиданно рассмеялся: в классе он единственный настоял на проверке, притащив на следующий урок отцовский фотоаппарат «Зенит». Учительница поставила ему пятёрку, а одноклассники прозвали «космонавтом» — не зная, что для него это было высшей похвалой.