Антон Тамонов – Первая Межпланетная... (страница 5)
«Это, наверное всё Луна, полнолуние, которое разбудило меня среди ночи и навеяло ностальгию, не давая заснуть…» — Сергей встряхнулся, словно выбрасывая из головы лишние мысли и возвращаясь в рабочую обстановку.
Его бюро находилось в самом конце коридора — маленькая комнатка с двумя запылёнными окнами, выходящим на заводской двор и десятком столов, за которыми трудились инженеры-технологи. На двери висела табличка с потёртой надписью «Технологическое бюро цеха №3», которую кто-то когда-то попытался подправить фломастером. Сергей привычным движением толкнул дверь и бодрой походкой направился к своему столу.
— Ну, что там опять стряслось? — с легкой иронией спросила Мария Ивановна, самый опытный технолог в их бюро, которая за четыре десятка лет работы повидала всякое. Она сидела за своим столом, как паук в центре паутины из развешанных на лесках вокруг ее стола чертежей, и перебирала очки на цепочке, — Виктор Андреевич с утра сам не свой... уже третий раз звонил.
Сергей бросил папку с документами на стол, уселся в своё кресло и выдержал паузу, расслабившись на минуту:
— Форсунки текут. Опять. Семёнов прокладку не той стороной поставил. Теперь весь участок без премии, — он небрежно развалился в кресле, которое жалобно скрипнуло под ним, как перегруженный самолёт на посадке и провёл ладонью по лицу, ощущая под пальцами щетину — сегодня утром он не успел побриться. Кофе. Нужна чашка кофе, как ритуал, который стал для него уже обычным.
Мария Ивановна уже ставила перед ним кружку с тёмной жидкостью, от которой поднимался ароматный пар. Сергей поставил блюдце с чашкой перед собой и машинально достал из ящика блокнот с потрёпанной обложкой — подарок с той самой командировки в Хартфорд. На первой странице красовался логотип «Pratt & Whitney», слегка уже потертый за прошедшие полгода.
— Спасибо, Марь Иванна… — Сергей с благодарностью вдохнул кофейный аромат, — что бы я без вас делал…
Мария Ивановна лишь улыбнулась, возвращаясь к своему рабочему месту.
— Никольский звонил, трижды, — напомнила Мария Ивановна, постукивая длинным ногтем по корпусу своего старого дискового телефона, — говорит, что Калинин снова требует пересмотреть спецификации по тепловым зазорам. Опять, — она сделала паузу и добавила с театральным вздохом: — в третий раз за эту неделю.
Сергей сощурил глаза, ощущая, как горячий кофе обжигает ему губы. Этот проклятый Калинин из отдела стандартизации будто специально изводил их бесконечными правками, меняя параметры задним числом. Сделав глоток он поставил чашку на стол и неопределенно хмыкнул. В воздухе повисла пауза, которую Мария Ивановна заполнила цоканьем языка и фразой:
«Ну и день у нас начинается».
Сергей кивнул, глядя на свои часы — 10:17. Обычно к этому времени он уже заканчивал разбор утренних вопросов, проверку графиков разработки документации и обсуждение с Никольским текущих проблем. Сегодня же график полетел к чертям с самого утра: он пропустил не только разбор текущих вопросов в своём бюро, но и совещание у главного технолога. И эта, почти бессонная ночь…
Недопитый кофе, заботливо заваренный Марией Ивановной, быстро остывал.
— Спасибо, ещё раз, Марь Иванна, — сказал Сергей, быстро глотая напиток, пока тот окончательно не остыл. Большой глоток слегка обжёг язык, но он даже не поморщился — после ночных раздумий и утренней суматохи ему нужно было это ощущение ясности, пусть и через боль. Мария Ивановна хмыкнула, водружая свои очки на переносицу, и бросила взгляд на часы.
— Уж конечно, — Мария Ивановна улыбнулась, намекая на то, что если бы не она, то он, Сергей, её начальник, так и остался бы сегодня без утреннего кофе, — кто-то же должен заботиться о начальнике, как о беспомощном ребёнке… — Она провела пальцем по краю кружки, оставляя на стекле жирный след от крема для рук, — хоть бы бороду поскоблил перед работой, а то выглядишь, как наш дядя Петя после субботнего загула...
— Обязательно, Марь Иванна, — пообещал Сергей и поднял трубку для разговора с Никольским.
Минут через десять, когда Сергей наконец положил её на рычаг аппарата, телефонная трубка была теплой от долгого прижимания к уху. Разговор с Никольским был тяжёлым — его голос в трубке метался между раздражением и профессиональной сдержанностью:
— Калинин опять своё? — Никольский вздохнул так, что в трубке зашипело.
— Как обычно, — Сергей провёл пальцами по вискам, где уже начинала пульсировать головная боль, — перекладывает свои просчёты в спецификациях на наши сборки, говорит, что зазоры должны быть не больше 0,35, а у них самих в чертежах 0,42.
— Ты ему показал наш протокол согласования? Тот, где его же подпись?
Сергей взглянул на копию протокола, лежащую перед ним, с пометками карандашом и сроком выполнения, обведённым несколько раз.
— Показал. Он сказал, что это «техническая ошибка» и требует всё пересчитать. До конца недели.
В трубке раздался звук, напоминающий скрежет зубов.
— До конца недели? — голос Никольского стал выше. — У нас же четверг! То есть... завтра?
— Завтра, — подтвердил Сергей, глядя на календарь Марии Ивановны, — до обеда.
— Ну и... — Никольский замолчал на секунду, затем в трубке раздался глухой удар, будто он ударил кулаком по столу, — ладно, сегодня сам с ним поговорю. Ты держись там…
Сергей размял пальцы, затёкшие от усилия, с которым он сжимал трубку во время разговора с начальником: голос Никольского ещё звучал у него в ушах, но мысли уже уплывали куда-то в сторону Калинина и его вечных придирок. Он взглянул на блокнот. Там, среди расчётов по форсункам, снова маячила цифра — 297. Сергей ткнул ручкой в бумагу, усердно замалёвывая цифру.
«Вот наваждение», — пробормотал он, глядя на пятно в блокноте, где только что красовалась цифра, не дающая ему покоя. Пятно теперь напоминало лунный кратер — Тихо, например, или Коперник. Сергей вздохнул, и задумчиво начал выводить штриховку, превращая пятно в аккуратный прямоугольник.
До обеда больше срочных вопросов не было — необычная передышка в потоке заводских проблем, как будто утренний кипишь с форсунками забрал на себя всю порцию полагающегося негатива. В кабинете стояла непривычная тишина — даже его телефон молчал, не издавая привычного дребезжания. Только на стене старые часы с отломанной стрелкой продолжали своё мерное тиканье, словно отсчитывая секунды до очередного кризиса.
В обед Сергей сбегал в столовую, быстро, как всегда, съел борщ, проглотил картофельное пюре с биточками и через пять минут уже сидел в своём кресле, прикрыв глаза. Полчаса. Всего тридцать минут, когда можно было не думать ни о форсунках, ни о Калинине, ни о потерянных премиях. Он откинул голову на подголовник, расслабившись и наслаждаясь относительной тишиной и покоем. Эти тридцать минут были его временем, в которое его никто не тревожил, даже его начальник, если не случалось что-нибудь экстраординарное. Перед его мысленным взором вновь возникла Луна, которою он созерцал прошедшей ночью, но на этот раз, её образ навевал покой и умиротворение. Луна, как будто такая близкая, манящая своим серебристым светом, но, на самом деле, такая далёкая и недоступная. Сергей чувствовал, как его губы растягиваются в легкой улыбке, а сознание погружается в лёгкую полудрёму. Где-то тихо хлопнула дверь, чьи-то каблуки простучали по коридору, но это уже не могло нарушить его непродолжительный отдых…
Телефон в кармане пискнул внезапно и коротко, как сработавший аварийный датчик.
Сергей со стоном открыл глаза и сунул руку в карман, уже ожидая очередного «срочно» от начальства или претензий от Калинина. Но экран светился незнакомым +1 номером. Сообщение на плохом английском: «CONGRATULATIONS! YOUR POWERBALL TICKET 774-556-991 IS WINNER! CLAIM YOUR $187 MILLION PRIZE». Сергей застыл в своём кресле, держа аппарат так, будто это была граната с выдернутой чекой. Второй абзац уточнял: «Official notification sent to Hartford CT office. Contact claims department at...»
Он сидел, не двигаясь, словно поражённый громом и не веря тому, что он читал на экране своего телефона.
«Не может быть, это какая-то шутка», — это была первая мысль, которая пришла в голову. В ушах внезапно заложило, потом он ощутил как кровь бьёт в висках, а его собственное сердце колотится о рёбра, увеличив свою частоту.
«187 миллионов»…
Он перевёл сумму в рубли — цифры поплыли перед глазами. Почти шесть миллиардов. Примерно столько стоила вся программа обновления производства для их завода. Сергей провёл ладонью по лицу, словно пытаясь стереть несуществующую ошибку в расчётах. Может, это розыгрыш? Или ошибка системы? Он перечитал сообщение ещё раз, затем ещё, выискивая подвох. Но текст был предельно ясен: его билет, купленный полгода назад в Хартфорде на память, оказался выигрышным. Сергей посмотрел на часы:
«Двадцать минут до конца обеда…»
Он резко поднялся, направляясь к выходу и ловя удивлённые взгляды подчинённых.
«Мне на проходную… задержусь немного с обеда…», — он на секунду обернулся, отметив, что Мария Ивановна понимающе кивнула, и выскочил из кабинета, почти бегом направляясь к проходной. Надо проверить. Надо убедиться. Срочно. Билет на холодильнике. Нужен интернет…
За проходной полуденный ветерок приятно освежил лицо и Сергей немного успокоился, перейдя на спокойный шаг и стараясь осознать, то что он сейчас делает и то, что он сделает, если это всё окажется правдой… Действительно, что? Он остановился посреди улицы и рассмеялся не обращая внимание на удивление прохожих. Затем, успокоившись, вновь продолжил свой путь. Можно это проверить и потом, после работы… но нет… он не сможет спокойно работать, пока всё не выяснит… Метро, улица, дом, он ворвался на кухню в своей квартире и почти с содроганием сдернул билет из-под держащего его магнита. Теперь снова на улицу…