Антон Тамонов – Первая Межпланетная... (страница 7)
«Для сайта, понимаете? Нам важно показать реальных победителей», — объяснил он, щёлкая затвором. Сергей кивал, но уже представлял себе не сайт лотереи, а как будет выглядеть самолет-носитель, который поднимет его космический аппарат, какие ему понадобятся двигатели, каким должен быть сам этот космический аппарат, взлетающий с носителя, кто все это сможет спроектировать и изготовить. И у него уже были мысли на этот счет! Нужно было только… За эти последние три дня он несколько раз открывал свой блокнот, принимался рисовать схемы, словно боялся потерять мысль, прикидывал, записывал цифры, пытался считать, но бросал и убирал блокнот. Он не хотел, не мог думать об этом прямо сейчас, пока не закончены все формальности. У него голова шла кругом от того, что уже произошло и от того, что ещё нужно предпринять. Когда все формальности в Штатах закончились, он попросил билет не в Самару, а в Санкт-Петербург, удивив координатора, которая, впрочем, без вопросов переоформила рейс. Сергей уже знал, что нужно делать, но ещё не понимал, как это начать делать и, поэтому, он летел в город, где жил человек, с которым он не мог не посоветоваться, прежде чем начать осуществление своего безумного плана. Звали этого человека Николай Николаевич…
Николай Николаевич, или дядя Коля, как звал его Сергей в детстве, и отец Сергея были друзьями детства, и оба — из Ленинграда. Потом они вместе учились в МАИ, но после окончания их дороги немного разошлись: отец Сергея отправился по распределению на три года в Самару, да так и остался там работать до пенсии, а Николай Николаевич стал работать в Москве, конструктором ракетных двигателей в одном из КБ. В 90-е, когда его направление закрыли, Николай Николаевич вернулся в свой родной Ленинград и до пенсии работал на авиационном заводе. Кстати, тоже технологом, как и сам Сергей. Сейчас Николай Николаевич был уже пенсионером, но, тем не менее, он был первым, кому Сергей хотел поведать о своих планах.
Сергей, когда был ещё маленьким, помнил, как Николай Николаевич, который довольно часто приезжал в Самару, заходил к ним в гости. Выглядел Николай Николаевич всегда колоритно: тёмно-кирпичный загар, седые волосы, обветренное, морщинистое лицо с глубокими складками кожи, густые брови, из-под которых смотрели пронзительно-голубые глаза. Он был высоким и жилистым от природы, что делало его фигуру ещё более внушительной. Сергею, который зачитывался фантастикой и обожал комиксы про космических героев, Николай Николаевич, или дядя Коля, как он его в то время называл, казался ему просто живым воплощением капитана космического корабля из будущего, таким, какими он этих капитанов себе представлял.
Как-то раз Сергей спросил у отца:
«А почему у дяди коли такое загорелое и морщинистое лицо?»
На что отец ему ответил:
«Это Солнечный ветер, сынок, космос…»
Сергей, хоть и был маленький, и понял, что Отец шутит, но восторженно кивнул, в душе надеясь, что может быть это было и не совсем неправдой.
Николай Николаевич любил рассказывать, как запускают в космос ракеты, которые несут к другим планетам космические корабли, а Сергей был благодарным слушателем, с восторгом и гордостью впитывая рассказы дяди Коли про космос. Он мечтал, что когда вырастет, то будет таким же, будет конструировать космические корабли, которые полетят ещё дальше чем те, которые запускает дядя Коля. А может быть и пойдёт дальше, сам полетит в космос на тех самых кораблях… Как-то раз Сергей рассказал дяде Коле о своей мечте сделать такой корабль, который запросто будет летать к другим планетам, по крайней мере, на Луну уж точно, и даже показал свой детский рисунок, как этот корабль будет выглядеть. И дядя коля не разочаровал: он со всей серьезностью изучил детский рисунок Сергея, и даже подсказал, что нужно изменить, чтобы этот корабль стал лучше.
«Когда вырастешь и полетишь на Луну, меня с собой возьми, я пригожусь, буду у тебя штурманом…» — сказал тогда дядя Коля на полном серьезе, а Сергей, тоже на полном серьезе, пообещал:
«Конечно дядя Коля, ты будешь самым лучшим штурманом...»
Спустя двенадцать часов полёта самолёт приземлился в Пулково. Сергей вышел в терминал, держа в руках свою неизменную дорожную сумку, которая заметно потяжелела от лежащих в ней ноутбука HP Compaq и папки с документами от The Lotter. Теперь, когда у него было три с лишним миллиарда, рублей и уже почти сформировавшийся план реализации своей мечты ему, как никогда, нужен был знающий человек. Штурман, который сможет провести его мечту через необъятное море препятствий, как корабль через бурлящее море, полное подводных камней…
Сергей достал телефон и набрал номер дяди Коли. Николай Николаевич, хоть и был уже не первый год на пенсии, был бодр и энергичен. Сергей позвонил, и Николай Николаевич ответил после первого же гудка: его голос, хоть и с привычной хрипотцой курильщика, был без тени усталости.
— Серёжа?! — голос Николая Николаевича зазвучал в трубке с такой искренней радостью, что у Сергея невольно дрогнули пальцы, сжимающие телефон, — давненько не звонил, парень! Я уж думал, ты забыл старика… — знакомый с детства хрипловатый баритон дяди Коли звучал почти так же, как и двадцать лет назад, разве что чуть глубже: житейский опыт и мудрость прожитых лет чувствовались в его голосе, внушая Сергею уверенность.
— Николай Николаевич… дядя Коля, — голос Сергея звучал хрипло от усталости и волнения, — вы не поверите. У меня есть деньги и все та же мечта, которая была у меня в детстве и я... и эта моя мечта... я хочу её воплотить… нужно только начать, что бы… — Сергей не мог закончить свою фразу, с трудом сдерживая эмоции, — ни много ни мало, а сто шестнадцать миллионов долларов, — выпалил он дрогнувшим голосом, и это чистыми после налогов, сборов и комиссий банков… $116,073,700 — точную сумму он помнил до цента.
На другом конце провода на секунду воцарилась тишина, затем Николай Николаевич медленно выдохнул:
— Ты где? — голос Николая Николаевича прозвучал твёрдо, словно он отдавал команду на стартовой площадке во времена своей молодости.
— В Пулково… Выхожу к такси, — ответил Сергей, проходя сквозь толпу пассажиров к стеклянным дверям.
— Не двигайся. Через сорок минут буду... — голос Николая Николаевича прозвучал как приказ, но Сергей успел услышать в нём едва сдерживаемое волнение, — стой у выхода в город, я сам тебя встречу.
Сергей сел на прохладную скамью у выхода, достал блокнот и начал считать в третий раз. Джек-пот $187,000,000 минус 30% федерального налога США — $56,100,000. Минус 6,99% комиссия The Lotter — $13,071,300. Минус 1,5% за срочный перевод в Сбербанк — $1,755,000. Курс ЦБ... Он подчеркнул цифры — в рублях это было непостижимо: 3,247,893,450. Три миллиарда двести сорок семь миллионов. Правда, с этой суммы ещё придется заплатить 13% здесь в России... но это чуть позже... возможно, получится получить налоговую льготу, ведь он собрался инвестировать в грандиозный проект...
Он перестал считать, когда понял, что цифры всё равно теряют смысл. Три миллиарда. Даже после всех налогов и комиссий — получалась сумма, которая не укладывалась в голове. Он машинально провёл пальцем по экрану телефона, закрывая калькулятор, как будто боясь, что кто-то увидит. Ветер с Невской губы Финского залива освежал лицо приятной прохладой, но он не чувствовал ветра, только жар в висках и странную лёгкость в груди, будто он уже оторвался от земли. Его пальцы дрожали, когда он перелистнул страницу и начал записывать пункты: 1) Налоговый консультант. 2) Личный менеджер в Сбербанке. 3) Детальное обсуждение планов с Николаем Николаевичем. 4) ... Четвёртое — позже, когда он обсудит с дядей Колей свои планы. Нужны партнеры, которых ещё нужно заинтересовать, убедить... Сергей предельно чётко знал, чего он хочет, но что конкретно нужно делать дальше, прямо сейчас, пока представлял плохо.
Ровно через сорок минут новенький ВАЗ-2115 Николая Николаевича почти беззвучно подъехал в шуме аэропорта. Дверь распахнулась — и Сергей увидел знакомое лицо, которое за двадцать лет почти не изменилось, разве что морщины вокруг глаз стали глубже, а седина в жёстких и, как всегда плохо причёсанных волосах — обильнее. Но глаза — всё те же пронзительно-голубые, под низко нависшими бровями на ставшем ещё более морщинистом лице.
— Ты серьёзно? — было первое, что выкрикнул Николай Николаевич, хватая Сергея за плечи и вглядываясь в его лицо так, будто проверял, не спит ли он на ходу. Его пальцы, жёсткие и узловатые от многолетнего увлечения охотой и рыбалкой, впились в плечи Сергея с силой, которую трудно было ожидать от шестидесятипятилетнего человека.
Сергей молча кивнул.
Николай Николаевич отпустил Сергея, сделал шаг назад и вдруг расхохотался — громко, от души, так что на них обернулись стоявшие вокруг люди. Затем, перестав смеяться так же внезапно, как начал, схватил Сергея за руку, почти таща его к машине.
— Ты охренел? — Николай Николаевич втолкнул Сергея в машину и захлопнул дверь, — что ты там говорил про миллиарды, про детские мечты? Давай по порядку, — он завёл двигатель, включил передачу и неспеша направил свой автомобиль к выезду со стоянки, — рассказывай, что произошло и что ты задумал?