Антон Тамонов – Первая Межпланетная... (страница 9)
Машина тронулась, и Сергей вдруг почувствовал, как напряжение последних дней наконец начинает отпускать. Он прислонился к холодному стеклу, пытаясь изо всех сил не заснуть прямо здесь, в машине Николая Николаевича.
— И да, — Николай Николаевич внезапно развернулся к нему, пока машина мчалась по почти пустынной вечерней трассе, — давай на ты... если мы теперь одна команда, то в одной команде все друг к другу всегда обращаются на «ты», независимо от возраста... у нас так принято... понимаешь?
Сергей медленно кивнул.
Машина катила по вечернему городу, а Сергей, прислонившись к стеклу, чувствовал, как веки становятся тяжелее с каждым поворотом. Последние дни — перелеты, формальности, бессонные ночи, напряженные мысли — давали о себе знать. Сергей не помнил, как уснул. Он лишь смутно ощутил легкий толчок, когда машина остановилась, и руки Николая Николаевича — крепкие, жилистые — потрясли его за плечо.
— Приехали, — голос Николая Николаевича прозвучал как сквозь вату. Сергей открыл глаза, увидев перед собой четырнадцати этажку из красного кирпича. Сергей заставил себя вылезти из машины, чувствуя, как его ноги уже подкашиваются от усталости.
Сергей шагнул в лифт, прислонившись к холодной металлической стенке, а Николай Николаевич, нажимая кнопку десятого этажа, бросил на него быстрый взгляд:
— Завтра поспишь, сколько хочешь, будить тебя не буду, но потом сядешь и спокойно, без суеты расскажешь мне всё с самого начала, — Николай Николаевич провёл его по гулкому коридору к двери с номером «137», вставляя ключ в замочную скважину, — а пока — горячий душ, постель и никаких мыслей о Луне до утра. Понял?
Сергей понял. Он принял душ, потом они с Николаем Николаевичем пили чай практически молча, почти не говоря друг другу слов. Николай Николаевич постелил ему на диване и Сергей заснул глубоким сном без сновидений, понимая, что эйфория закончилась, а завтра его ждут не грёзы и приятные мечты, а серьёзная работа, если он конечно всерьез хочет осуществить всё то, о чём говорил и думал эти последние дни. И во что уже практически втянул Николая Николаевича, друга детства своего отца, а теперь уже и своего полноценного компаньона.
***
Сергей проснулся, когда за окном уже ярко светило солнце. Полежав с полминуты он с наслаждением потянулся и энергичным движением поднялся с дивана, отбросив одеяло. Впервые за последние дни он чувствовал себя по-настоящему выспавшимся: ни ноющих висков, ни тяжёлых век, только лёгкость в мышцах и странное, почти детское предвкушение нового дня. Из-за неплотно притворённой двери доносился запах кофе и звук льющейся воды.
— Как самочувствие? — Николай Николаевич поставил перед Сергеем дымящуюся чашку кофе и тарелку кашей.
— Как будто мне двенадцать, и я только что прочитал книжку «Ракетой к Луне», — Сергей ухмыльнулся, пробуя рисовую кашу, — и кашу по утрам я ел только в детстве… сейчас только бутерброды да кофе по-быстрому.
Николай Николаевич усмехнулся, наливая себе кофе.
—Ты вчера меня просто ошарашил, когда позвонил из аэропорта, — Николай Николаевич сел напротив, со своей чашкой, — я сначала подумал, что ты просто бредишь и помчался в аэропорт, чтобы выяснить, что стряслось. Но когда увидел твои глаза на стоянке аэропорта...
Николай Николаевич замолчал, разглядывая Сергея поверх чашки, словно проверяя, не изменилось ли что-то в его взгляде за ночь.
— Когда увидел твои глаза, понял — ты как всегда серьезен, — Николай Николаевич поставил чашку на стол, оставив кофе недопитым, — ты говорил о трёх миллиардах как о разменных деньгах. И самое удивительное… ты веришь в эту авантюру. Неужели ты эти деньги хочешь потратить на предприятие, которое, возможно, просто не сможет дать результат? Надо же понимать, что эти три миллиарда — это просто капля в море для такого проекта и никто не сможет гарантировать, что это всё можно будет реализовать... ты хорошо подумал? Может быть это просто была эйфория от того, что на тебя свалились такие деньжищи, эмоциональный выброс? Знаешь, я просто вдохну спокойно, если ты сейчас скажешь, что все то, что ты говорил мне вчера про полёты на Луну —это были эмоции, а сегодня ты выспался и на трезвую голову понял, что всё это были просто глупости, которые...
Сергей медленно положил ложку на край тарелки, потянулся за чашкой кофе и сделал глоток, чувствуя, как горячая жидкость разливается теплом по телу. Он посмотрел на Николая Николаевича через пар, поднимающийся от чашки, и улыбнулся — не широко, не наигранно, а так, как улыбаются люди, которые уже приняли решение и теперь просто ждут, когда другие его поймут.
— Я не передумал, — Сергей поставил чашку с характерным стуком, — эти деньги для меня — не просто сумма. Они — шанс. Возможно, единственный. Понимаете... понимаешь, — поправился он, — шанс! И если из этой, как ты выразился авантюры ничего не получится, то... то просто всё вернётся на круги своя. Я буду заниматься форсунками в своей Самаре, а ты будешь ходить на охоту и рыбалку... А деньги... они свалились неожиданно и если ничего не получится, то останется чувство, что мы хотя бы попытались. Это лучше, чем глядеть на Луну через телескоп и стонать, что кто-то должен был, но не сделал.
Николай Николаевич долго молчал, крутя чашку в руках. Внезапно он со звоном поставил её на стол, словно ставя точку в своих сомнениях.
— Ладно, — Николай Николаевич вздохнул так глубоко, что его плечи поднялись и опустились, словно он сбросил с них невидимый груз, — тогда рассказывай всё с самого начала и подробно.
Сергей отпил ещё глоток кофе, чувствуя, как кофеин бодряще щекочет нервы. Он положил руки на стол ладонями вверх — жест, который всегда делал его отец перед серьёзным разговором.
— Николай Николаевич… я не просто так загорелся этой идеей, — начал Сергей, проводя пальцем по краю чашки, — ты же знаешь, я все детство просто этой идеей бредил, думал, когда вырасту... потом, конечно, когда вырос, стал реалистом. Но, все равно, я всё это время жил с этой идеей, она где-то там... — он ткнул пальцем себе в грудь, — внутри теплилась. И вот, когда я узнал про выигрыш, первая мысль была именно об этом. Не про яхты, не про виллы... Я даже не знаю, почему именно так, но я понял — это знак. Или шанс. Я должен попробовать.
Николай Николаевич медленно кивнул, постукивая пальцами по столу в такт каплям, падающим с крана на кухне. Он словно взвешивал каждое слово Сергея, пропуская его через сито собственного опыта. Внезапно он встал, вышел и вернулся на кухню со стопкой чистой бумаги и карандашами. Положил перед Сергеем чистый лист бумаги и карандаш с почти торжественным жестом, как будто передавал ему не просто канцелярские принадлежности, а ключи от космического корабля.
— На, пиши и рисуй, всё, что ты решил делать, — сказал он, присаживаясь напротив и доставая из кармана очки в тонкой металлической оправе, — когда пишешь и рисуешь — мысли начинают работать более здраво. Глаза видят, а мозг оценивает то, что ты излагаешь на бумаге. Мысли материализуются через бумагу. Особенно такие... потом сам прочитаешь, осмыслишь критически. А потом мы съездим в АО «Заслон», я, кстати, утром уже созвонился с их главным инженером, он готов нас выслушать. Завтра. Только ему нужно будет показать хоть что-то, что-то посерьёзнее, чем просто слова…
Сергей взял карандаш, ощутив его шершавость между пальцами и чувствуя, как то, что он всё это время носил в уме, требуется систематизировать на бумаге. Вздохнув — начал писать, то что рисовал когда-то в детстве в альбоме для рисования, потом высчитывал параметры по формулам, когда заканчивал школу. Всё то, что он вынашивал все эти годы, о чем мечтал и сожалел, что всем этим мечтам не суждено стать реальностью.
«Проект МТАКС — многоразовая транспортная авиационно-космическая система» — Сергей вывел заголовок крупными печатными буквами, затем провел линию, разделяя лист примерно пополам. В левой колонке он начал перечислять этапы:
Стартовая система, состоящая из самолёта-разгонщика и воздушно-космического самолёта, стартующего на высоте 20…30 км и со скорости разгонщика примерно 2,8…3,0 маха;
Орбитальная околоземная станция в качестве перевалочной базы для отправки пассажиров и грузов на орбиту Луны;
Собственно межпланетный транспорт орбита Земли-орбита Луны;
Орбитальная окололунная станция в качестве базы для базирования спускаемых аппаратов и приема-отправки пассажиров и грузов с межпланетного транспорта;
Лунная база.
— Создавать МТАКС для доставки конечной полезной нагрузки непосредственно на Луну нерационально, предполагается разбить систему на сегменты, — Сергей продолжал писать, заполняя правую колонку листа цифрами и схематичными набросками. Карандаш скользил по бумаге с лёгким шелестом, оставляя за собой след из цифр и стрелок, соединяющих блоки системы в единую цепь, а Николай Николаевич, наклонившись, следил за каждым движением карандаша, иногда поправляя очки, которые сползали на кончик носа. Его пальцы непроизвольно повторяли в воздухе контуры, которые выводил Сергей, будто проверяя их на прочность давно забытыми формулами.
— Эскизный проект нужно выполнить сразу на весь комплекс сегментов системы, но для детальной разработки предполагается на начальном этапе проекта сконцентрироваться только на первом этапе, включающем в себя проект и изготовления пары самолёт-разгонщик — воздушно-космический самолёт, — Сергей отложил карандаш и развернул лист к Николаю Николаевичу, указывая на схему, — всё остальное — это уже следующие очереди проекта, который будет реализовываться после отработки первой части.