Антон Тамонов – 2245 (страница 3)

– Может, вам вызвать скорую? Или позвонить в милицию? – Наконец пробормотала Кристина с заметным сомнением, продолжая его разглядывать, она произнесла это так, будто предлагала выбрать между смертью и казнью. Её пальцы сжали телефон так сильно, что тонкая кожа натянулась, побелев на костяшках. Она явно представляла, как этот бледный, полуголый мужчина с непонятными татуировками что-то будет объяснять милиционерам 2001 года. Он тоже представил, как он будет рассказывать, что что он капитан межпланетного патруля из 2245-го…

– Не надо… милицию… пока… – Радослав медленно поднял ладонь в успокаивающем жесте, чувствуя, как перенапряженные мышцы спины жгут от микроразрывов после катапультирования через временной разрыв. Его голос звучал неестественно плавно для русского уха 2001 года – результат генетической коррекции речевого аппарата у космонавтов третьего поколения, – я… просто потерял сознание. От жары. А милиция… они… – он замолчал, глядя на её дрожащие пальцы, сжимающие Nokia как гранату. В голове пронеслась историческая справка: «Полицейские структуры начала XXI века. Средний уровень коррупции. Высокий процент ложных задержаний. Не признают парадоксов, как смягчающее обстоятельство».

– Они… полиц… милиционеры… не в курсе наших экспериментов…– он начал медленно, наблюдая, как её зрачки расширяются при слове «эксперименты». Губы Кристины чуть дрогнули – не страх, а скорее внезапное осознание чего-то, что она видела только в плохих голливудских фильмах про секретные лаборатории. Радослав почувствовал, как его собственное сердце бьётся быстрее: ложь давалась ему тяжелее, чем перегрузки при межпланетных манёврах. Но что ещё оставалось? Рассказать правду? О том, что он капитан межпланетного корабля из будущего, где её прапраправнуки уже освоили криостазитные двигатели, а её город – всего лишь архивная голограмма в учебниках по истории колонизации Солнечной системы?

Радослав заметил, как в её глазах мелькнула паника – не за него, а за себя. Одинокая девушка в парке с подозрительным типом, одетым в непонятные серые трусы и ничего больше. Он вдруг почувствовал, как его охватила дикая, почти истерическая ярость от всей этой абсурдности. Его корабль, его команда, его век – всё исчезло в золотистом свечении, оставив его здесь, с этой девушкой, чей телефон казался сейчас артефактом из каменного века. Он попытался сесть, ему вдруг захотелось закричать, разбить кулаком эту розовую архаичную игрушку, но вместо этого его тело предательски дрогнуло, и он рухнул вперед, уткнувшись лицом в её колени.

Кристина ахнула, но не отпрянула. Её пальцы, теплые и дрожащие, впились в его плечи.

– Вы… обожжены? – Кристина провела пальцами по его спине, где кожа странно поблескивала под утренним солнцем, будто припудренная микроскопическими кристаллами. Радослав почувствовал, как её прикосновение вызывает волну покалывания – последствия темпорального перехода, о котором в его эпохе знали лишь по смутным теориям. Её ногти – настоящие, хрупкие, не ламинированные нанопокрытием – слегка царапали кожу. Этот примитивный контакт вызвал странное ощущение: никто в его эпохе не прикасался так просто, без диагностических сканеров и дезинфекции. Её дыхание пахло мятной и чем-то молочным – возможно, утренним кофе с пенкой. Ароматы эпохи, которые никогда не воспроизводили в исторических симуляторах.

Она вдруг отдернула руку, будто обожглась. На подушечках её пальцев остались микроскопические серебристые частицы – гелионитовый нанослед с его скафандра, активно распадающийся без подпитки от корабельного реактора.

– Что это… – она прошептала, разглядывая блестящую пыль, которая таяла на её пальцах, оставляя лишь слабый холодок. Радослав видел, как её зрачки расширились – не от страха, а от любопытства. В её мире ещё не существовало технологий, способных произвести такой эффект. Он знал, что должен сказать что-то… но язык предательски заплетался, будто его мозг всё ещё синхронизировался с архаичной речью начала третьего тысячелетия.

– Эксперимент получился неудачный… – прохрипел он, намеренно используя простые слова, которые могли бы объяснить его состояние в терминах 2001 года. Внутри все горело от лжи. Эксперимент. Как будто он был каким-то лаборантом, а не капитаном космического корабля, брошенным сквозь века. Его пальцы впились в траву, вырывая пучки вместе с корнями – единственное, что казалось реальным в этом кошмаре.

Кристина медленно выдохнула. Её пальцы разжались, но не убрались – они теперь лежали на его плечах неподвижно, как будто проверяли, не исчезнет ли он, если его не держать. В её глазах читалась странная смесь страха и завороженности, будто она прикасалась не к человеку, а к музею будущего, случайно упавшему в её эпоху.

–Вы в Самару приехали на этот… эксперимент? – спросила она, осторожно убирая прядь волос с его лица. Он почувствовал, как кончики её пальцев дрогнули, коснувшись его виска – там, где обычно светился тактовый индикатор нейроинтерфейса. Её глаза скользнули по его голому торсу, задерживаясь на странных рубцах от забытых технологий: шрамы от удаленных имплантов, следы от сгоревших сенсоров. Радослав подавил горькую усмешку. Если бы она знала, что он «приехал» с орбиты Нептуна…

– Пролетал… мимо… – выдавил Радослав, чувствуя, как каждый слог режет горло. Он видел, как её зрачки расширились – не от испуга, а от внезапной догадки. Она вдруг резко втянула воздух и прикрыла рот ладонью, наклонившись ближе, и он почувствовал запах её духов – цветочных, приятных, с легким сандаловым оттенком. В его эпоху таких уже не делали.

– Тогда… вы – её голос сорвался на шепот, – космонавт? Последнее слово прозвучало шепотом, так, словно она боялась, что их подслушают. Её пальцы слегка, коснулись его плеча, а глаза метались между его лицом и серебристой пылью, которая теперь почти исчезла, оставив лишь легкий металлический запах, странный для земного утра.

Радослав почувствовал, как его сердце колотится – не от страха, а от внезапного осознания: она догадывается. Она ему верит. Её глаза, широкие и яркие, словно впитывали каждую деталь его тела, каждую неестественную для её времени черту – от идеальных пропорций до исчезающих следов неизвестных технологий. Он видел, как её грудь быстро – быстро поднималась под тонкой тканью рубашки, как пальцы сжимались и разжимались, будто она пыталась решить, убежать или… потрогать его снова.

– Вы… с «Байконура»? – она вдруг прикусила губу, перебивая себя, – но это же не то, что показывают по телевизору, да? Никаких серебристых комбинезонов, никаких… – её голос сорвался, когда она провела пальцем по его предплечью, где татуировка космофлота светилась едва заметным голубоватым оттенком под утренним солнцем, – это настоящее? Настоящее космическое?

Радослав почувствовал, как мускулы на её лице напряглись – не от страха, а от внезапного азарта. Он видел это выражение у новобранцев перед первым выходом в открытый космос: смесь ужаса и восторга, когда они понимали, что сейчас ступят туда, где нет воздуха, где их скафандр – единственное, что отделяет их от вечности. Она смотрела на него точно так же – как на дверь в другой мир, случайно упавшую в её скромную жизнь.

– Байконур… – он медленно повторил, выигрывая время. Его мозг лихорадочно перебирал исторические данные. Стартовые комплексы XX века. Казахстан. Рухнувший «Мир». – Да… не совсем… межпланетники базируются на Луне…

Глаза Кристины округлились, когда её пальцы вдруг отпустили его плечи. Она отпрянула назад, чуть не падая на траву, но удержалась, балансируя руками.

– Вы… вы шутите? – её голос стал выше на октаву, – ведь на Луне ещё нет… То есть… – она резко замолчала, кусая губу, будто осознала, что узнала что-то, чего не должна знать.

Радослав медленно поднялся, ощущая каждую мышцу, будто его тело было собрано из чужих частей. Гравитация здесь была непривычной, слишком примитивной – он чувствовал, как его кости скрипят под давлением, а суставы горят от непривычной нагрузки. Его руки дрожали, когда он попытался опереться на колено, а ноги подались, словно желая снова рухнуть на траву. Но он не позволил себе этого. Капитан межпланетного патруля не должен падать.

Кристина наблюдала за ним с странной смесью ужаса и восхищения. Её глаза метались между его лицом и тем местом на траве, где остался слабый серебристый отпечаток – след его тела. Он выглядел так, словно был вырезан из другого времени и вставлен в её мир грубыми ножницами.

– Вы не могли бы одолжить мне немного… я верну… наверно… – его голос звучал хрипло, слова выходили медленно, как будто он говорил на языке, который знал лишь в теории. Он не мог попросить денег – в его времени их не существовало. Он не мог попросить оружия – оно было бы слишком примитивным. Он даже не знал, что именно ему нужно. Одежда? Укрытие? Способ связаться с экипажем, который, возможно, еще не родился?

Кристина сжала губы, её пальцы нервно перебирали край сумочки.

– У меня есть немного… но вы ведь понимаете… – она резко оборвала себя, покраснев. Её глаза метались между его лицом и собственными коленями, – я не знаю, кто вы. Вы выглядите как… как… – Она вдруг замолчала, её взгляд упал на его руки, где между пальцами все еще застряли травинки с серебристым отливом. Они медленно теряли цвет, растворяясь в воздухе, как дым.