Антон Тамонов – 2245 (страница 5)

Кристина, заметив его замешательство, вдруг фыркнула – первый искренний звук с момента их встречи. Её пальцы поправили ворот его рубашки, прикрывая обожжённую солнцем кожу.

– Ты правда не знаешь кто такой Дольф Лунгрен? – Её голос дрожал между смехом и истерикой. – Боже, ты либо самый странный шпион, либо… – Она резко оборвала себя, прикусив губу до белизны.

Сигналы сирен нарастали где-то за холмом, смешиваясь с рокотом дизельных двигателей – звуковой фон эпохи, которую Радослав знал только по архивным записям. Дым над домами уже не клубился, а стелился чёрной плёнкой по крышам, напоминая ему выбросы первых орбитальных заводов. Он резко выдохнул, чувствуя, как земная гравитация придавливает его плечи. Расслабился. Пусть всего на несколько секунд – и уже потерял контроль. Как курсант на первом выходе в открытый космос, забывший проверить клапаны скафандра.

Кристина внезапно схватила его за рукав, её пальцы впились в ткань с неожиданной силой.

– Ты… ты не можешь просто так стоять здесь! – её шёпот был резким, с металлическим привкусом паники. Она потянула его за собой к узкому проходу между гаражей, где пахло ржавым железом и кошачьей мочой – запахи, которые в его эпохе давно стёрлись под синтетическими ароматизаторами.

Радослав позволил ей вести себя, чувствуя, как гравитация тянет его вниз, но с каждым шагом его тренированное тело адаптировалось – мышцы запоминали эту примитивную нагрузку. Дым за промзоной клубился странным образом, слишком плотный для обычного возгорания, с едва заметным синеватым оттенком. Он знал этот оттенок – след распада криостазита при контакте с атмосферой Земли. Но, дым был слишком черный… Его сердце, модифицированное для космических перегрузок, вдруг застучало чаще.

– Мне надо туда… – Радослав кивнул в сторону дыма, его собственный голос звучал чужим даже для собственных ушей. Туда, где технологический след его падения мог сохраниться. Туда, где мог остаться хотя бы обломок криостазита – единственный шанс восстановить связь с исчезнувшим веком. Его пальцы бессознательно сжались в кулаки, кожу на костяшках натянуло так, что проступили белые линии – следы генной оптимизации сухожилий, которых не должно было быть в этом времени.

Кристина резко остановилась, с удивлением глядя на Радослава.

– Там милиция! – её шёпот был резким, как щелчок предохранителя. Её пальцы дрожали на его рукаве – маленькие, с маникюром цвета бледной розы, совершенно беззащитные против силы, которая могла бы раздавить их одним движением, – ты что, хочешь…

Радослав почувствовал, как её дыхание прерывается, когда она вдруг встрепенулась, будто поразившись своей внезапной догадке:

– А… так там же, наверно, уже все ваши… из Роскосмоса… тебя ищут… – её голос сорвался на шёпот, глаза округлились, отражая дым над холмом. Он увидел, как её зрачки сузились до игольных точек – не от страха, а от вспышки понимания. Её пальцы разжали его рукав, но не отпустили, – тебе тогда действительно нужно туда…

Радослав почувствовал, как в её голосе мелькнуло подобие разочарования – тончайшая трещина в том восхищении, с которым она разглядывала его минуту назад. Она ожидала героя из фантастического фильма, а перед ней стоял просто потерянный мужчина, которого тянет к месту крушения, как обычного смертного. Обычный российский космонавт, хотя и выглядящий необычно… Но он не мог ей объяснить, что криостазит – это не просто обломок корабля. Это ключ. Последний мост к тому времени, где он был капитаном, а не беглецом, прячущимся в кустах от милиции XXI века. Пока не мог. Чувствовал, что пока не готов это объяснять.

Дым на холме стал уже заметно менее густым, когда Кристина вдруг резко повернулась к Радославу, её бледные губы сжались в тонкую ниточку.

– Ладно, – её шёпот треснул на согласной, словно тонкий лёд. Кристина резко выпрямилась, и Радослав увидел, как её ноздри раздуваются – древний инстинкт, учуявший опасность. – Но если мы идём туда, то только через старые гаражи. Там дыра в заборе… договорить она не успела.

Они оба вздрогнули, когда где-то загрохотал металл – кто-то перевернул мусорный бак. Радослав инстинктивно прижал Кристину к кирпичной стене, почувствовав, как её грудь тяжело вздымается под тонкой блузкой. В его мире такое соприкосновение было бы немыслимым нарушением протокола, но сейчас он думал только о том, как прикрыть её от возможного обзора, неожиданно для самого себя испытав шок: её волосы пахли шампунем с ароматом кокоса – примитивным, нефтехимическим, но удивительно живым, чего он никогда не чувствовал в своем времени. Радослав резко мотнул головой, сбрасывая наваждение и восстанавливая концентрацию.

Где-то, уже совсем близко, крикнули:

«Проверьте за гаражами! Эта тварь прячется где-то здесь!».

Радослав почувствовал, как пальцы Кристины вдруг сильнее стиснули его запястье, а ногти впились в кожу – не только от страха, но еще от принятия какого-то дикого решения.

«Да какая еще тварь,» – ответил второй голос, – «Нет здесь никого, Михалычу показалось… Ему, алкашу, скоро уже черти будут мерещиться!»

«Сказано проверить – значит проверить» – гаркнул кто-то более властным тоном. Тени за кирпичной стеной удлинились, когда милиционер остановился метрах в пяти от них, разделённый лишь соседним гаражом. Кристина замерла рядом с ним, прижимаясь ближе, её дыхание стало неровным и резким. Радослав почувствовал внезапное желание укрыть и уберечь это нежное создание, несмотря на осознание, что для неё было бы самым лучшим, если бы он просто остался один. Его руки непроизвольно крепче сомкнулись вокруг неё, действуя инстинктивно вопреки разуму. Он резко ослабил хватку, вдруг поняв, что действует настолько не осознано уже не первый раз за то короткое время после того, как очнулся на том газоне. Радослав мысленно пообещал себе больше не терять концентрацию. Он уже окончательно пришел в себя, его мозг работал с привычной четкостью.

«Кого они назвали тварью? Нужно выяснить, что там в дыму за домами»…

Он вдруг почувствовал укор совести за то, что невольно втягивает эту девушку, Кристину, в свои проблемы, о которых она не имеет ни малейшего понятия. И даже не представляет, с чем сейчас связывается. Но логика рассуждений подсказывала, что она ему нужна, как единственная ниточка в этом мире, которая пока не оборвалась. Её знание местности, её умение сливаться с окружением – все это было ценнее любого технологического артефакта из его эпохи.

Он резко сжал её плечи, заставив замереть между обшарпанных стен.

– Кристина… уходи. Сейчас. Это может быть опасно. Я справлюсь один…

Её глаза расширились, будто он сказал нечто немыслимое. Её пальцы внезапно вцепились в его рукав с силой, которая казалась невероятной для её хрупкого телосложения, словно ища подтверждения своей внезапно пришедшей догадке.

– Ты… не с Байконура, – прошептала Кристина прямо в его шею, почти обжигая своими губами его кожу, – ты даже не знаешь, где он находится. Ты… ты не отсюда…

Радослав чувствовал, как её ногти впиваются ему в бицепс – не от страха, а от внезапного прозрения. Она дрожала, но не отпускала, её пальцы сжимались с силой, которой не должно было быть у этой хрупкой женщины. Он видел, как её зрачки сужаются до точек, отражая его лицо – слишком идеальное, слишком чуждое этому времени. В её глазах мелькнуло что-то первобытное, не только страх – инстинкт, предшествующий логике.

– Ты… вообще понимаешь, где находишься? Ты без меня пропадешь… Тут даже дорогу не спросить без прописки! – её шепот был резким, с металлическим оттенком паники. Радослав заметил, как капли пота скользят по её вискам, растворяя аккуратно нанесенную тушь, – ты же даже не знаешь, что рубль у нас тут бумажный! И вообще… ничего не знаешь…

Где-то за поворотом грохнула металлическая дверь, заставив Кристину вздрогнуть. Её пальцы сильнее впились в его рукав, когда Радослав инстинктивно вжал её спину в кирпичную стену, образуя живой щит между ней и возможной угрозой. Радослав почувствовал, как учащённый пульс бьётся в её тонком запястье – 140 ударов, подсчитал его тренированный мозг. Превышение нормы для этого века. Но не для ситуации, когда её жизнь зависела от каждого шага. Кристина закрыла глаза, её губы беззвучно шевелились – молитва или ругательство, он не мог разобрать.

– Ты как ребенок, – прошипела она, вытирая ладонью пот со лба. Маленькая сережка-серьга в её ухе подрагивала, отражая вспышки синего света между гаражами, – ты даже не знаешь, что… – её голос сорвался, когда он резко прикрыл ей рот ладонью – где-то метрах в десяти скрипнул ботинок по гравию.

Радослав ощущал каждый её вдох через пальцы – горячий, с привкусом цветочного аромата и страха. Где-то в глубине сознания всплыла статистика: температура выдыхаемого воздуха человека XXI века – 35°C. В его эпоху стандарт составлял 37,5 из-за ускоренного метаболизма. Она была хрупкой не только внешне. Кристина замерла, её зрачки расширились, поглощая серо-голубую радужку. Скрип гравия приближался. Радослав почувствовал, как капли её пота просачиваются сквозь рубашку на его ладони – солоноватые, нефильтрованные, настоящие. В его мире люди давно перестали потеть.

«Все, отбой, внешний периметр снимают!» – мужской голос за углом прозвучал так близко, что Кристина вздрогнула всем телом. Радослав почувствовал, как её сердце бьётся под ладонью – хаотично, как птица в клетке. Он медленно отнял руку, оставив на её губах влажный отпечаток.