Антон Тамонов – 2245 (страница 1)
Антон Тамонов
2245
Пролог.
– Капитан! – в голосе вахтенного пилота Радослав чувствовал заметное напряжение, – до объекта три тысячи! Продолжаем сближаться?
Радослав Велимиров, капитан корабля, выжидал, пальцы его левой руки слегка сжали край панели управления. Три тысячи километров. Можно сказать, историческое событие. Ни один из «других» никогда не позволял патрульным кораблям подойти так близко. Обычно они исчезали задолго до этого, растворяясь в тех самых золотистых вспышках, которые люди так поэтично называли «темпоральными окнами». Но не этот. Этот словно ждал их, играя с ними.
Уже более двухсот лет прошло, как человеческая цивилизация договорилась с существующей в солнечной системе цивилизацией из параллельного мира (Ануннаки), которую раньше люди называли богами, о том, что людям разрешено осваивать космос. Но эти объекты… они «другие». Они из дальнего космоса, они проявляют агрессию, не идут на контакт ни с людьми, ни с даже с Ануннаками. Они представляют опасность, поэтому и существует межпланетный патруль, один из кораблей которого ведет Радослав Велимиров.
«Они сами готовят захват», – промелькнула мысль, но капитан тут же её отбросил, у него была своя инструкция и приказ на случай подобного развития событий.
– Держи курс, – наконец рявкнул Радослав, следя за тем, как голографический дисплей перед ним пульсирует тревожным оранжевым, – но снижаем скорость на двадцать процентов. И… приготовьте экстренные протоколы, – он не уточнил, какие именно. Каждый в рубке знал, что это значит: криостазитовые двигатели должны быть готовы к мгновенному прыжку, а все системы жизнеобеспечения – к полной изоляции.
– Капитан… Если он сейчас сгенерирует свой «темпорал», то мы окажемся то же… в этом окне… такого… нет ни в одном экстренном протоколе! – в голосе вахтенного пилота сквозила заметная нервозность, – опасно…
Радослав ответил не сразу. Его пальцы скользнули к скрытому переключателю под панелью управления – тому самому, что активировал протокол «Антей». Инструкция, которую он получил лично от командующего флотом в запечатанном контейнере: «При возможности сблизиться попытаться провести захват» – звучало так просто на бумаге. Но ни один учебник, ни одна симуляция не готовили его к этому решению. Опасность? Да. Но и возможность – первая за двести лет....
– Группа захвата! – голос капитана звучал железом в переговорной системе, – активировать ловушки! Моренис! Форсировать сближение!
Патрульный корабль вздрогнул, как живое существо, когда криостазитовые двигатели перешли в режим форсажа. Низкочастотный гул заполнил рубку, а экраны на мгновение потемнели от перегрузки. Радослав почувствовал, как его вдавливает в кресло – будто невидимая рука прижала его к спинке, даже противоперегрузочная капсула не давала полного эффекта. На главном дисплее расстояние до объекта начало стремительно сокращаться: 2800… 2500… 2200… Ловушки – сети из квантовых нитей, способные на секунду парализовать кого угодно в этом мире, даже «другого» (наверно, этого еще никто не проверял на практике) – уже развернулись, готовые к выстрелу. 2000, 1800…
Внезапно объект перед ними резко изменил форму. Он больше не был просто темной фигурой на экране – теперь это был идеальный серебристый шар, который медленно развернулся к ним одной стороной. Там, где должна была быть поверхность, вдруг появилось что-то вроде глаза – огромного, без век, сверкающего словно ртуть. Радослав почувствовал, как по его спине пробежали мурашки – не от страха, а от какого-то первобытного ужаса перед тем, что явно не принадлежало этому миру.
– Три секунды до контакта! – прокричал кто-то сзади, но Радослав уже не слушал. Он видел, как золотистое свечение начало окутывать их корабль – но не как обычно, снаружи, а прямо внутри рубки, выходя из стен, из панелей управления, даже из его собственных рук. В голове вдруг раздался чужой голос, не звук, а скорее мысль, которая звучала одновременно на всех языках Земли:
«Они разве не предупредили вас? Как забавно…»
Захваты сработали, как положено – квантовые нити пронзили серебристый шар, но вместо того, чтобы парализовать его, они просто… исчезли. А потом начал исчезать сам корабль. Радослав видел, как его руки стали прозрачными, как приборная панель растворилась в золотистом тумане. Последнее, что он успел заметить перед тем, как исчезло все, даже его сознание – это то, как глаз объекта сузился в подобие улыбки.
Глава первая.
Тьма. Глубокая, полная, беззвучная. Сознание вернулось к Радославу как вспышка – внезапно и болезненно. Он лежал на чем-то твердом, неровном, явно не на палубе своего корабля. Воздух был другим: густым, с запахом травы, сгоревшего топлива и чего-то еще, что он никак не мог идентифицировать, натренированная память отказывалась помогать. Импланты. Импланты, призванные анализировать и помогать в любой ситуации, молчали, как будто их никогда не было.
Веки тяжелые, невозможно открыть глаз, но сквозь веки чувствовался свет. И поток тепла. «Ультрафиолет?» – подумал он смущенно. Нет, слишком мягкий для ультрафиолета, который он знал. Внутренний сканер на сетчатке пытался включиться, но вместо цифр выдавал только хаотичные вспышки. Его противоперегрузочная капсула? Она должна была защитить не только от перегрузки, но и от любого излучения. Где он? Ощущение было похоже на солнечный свет, такой же, как на земле, но… он же… до земли 4,459 миллиарда километров… он это помнил. Или больше?
Память? С памятью было все в порядке, он помнил все: 2245 год. Космос. Орбита Нептуна. Он – капитан межпланетного корабля, Радослав Велимиров, ведет свой межпланетник заданным курсом. Их межпланетник патрульный, ведет наблюдение за объектом, двигаясь за ним параллельным курсом на расстоянии трех тысяч километров.
«Темпоральное окно»… это так условно называют ученые то золотистое свечение, в котором исчезает «другой», на самом деле, никто не знает, что это. Просто, иногда удается заметить, что после исчезновения «другой» иногда оказывается там, где он был несколько часов, или дней назад. Поэтому и предполагают, что золотистое свечение это темпоральное окно. Только предполагают. Это он то же помнил.
Радослав открыл глаза, медленно, словно боясь реальности, ощущая каждую секунду. Он лежал на спине, а над ним простиралось небо. Не черное космическое, не усыпанное звездами – а глубокое синее, с редкими облаками, словно выбеленными кистью художника. И солнцем. Настоящим солнцем, желтым и теплым. Оно висело высоко, не слепило, но свет его был плотным, осязаемым, как мед. Радослав моргнул – и тогда заметил: солнце было чуть больше, чем должно быть. Или он находился ближе к нему? Но это невозможно. В Солнечной системе такого места просто нет… Или есть?
Тело почти не слушалось. Он поднял руку – движение далось с трудом, будто мышцы забыли, как работать, – и коснулся лица. Скафандра не было… шлем… его не было то же. Он чувствовал кожей ветер. Ветер! Теплый, чуть влажный, пахнущий чем-то сладковатым и металлическим одновременно. Где его корабль? Где команда? Где…
Радослав сел резко, слишком резко – голова закружилась, и он чуть не потерял сознание. Тело протестовало, но глаза уже фиксировали детали: он лежал на неровной поверхности, заросшей жесткими стеблями с колючими шипами. Бурьян? Почти как на земле… Но земля была далеко. Очень далеко. Он посмотрел вниз – его скафандр исчез. Остались только стандартные серые трусы противоперегрузочного модуля, плотно облегающие бедра. На коже – следы от колючек, тонкие красные полосы, будто кто-то провел по нему раскаленной иглой. Голова кружилась и ему пришлось сделать невероятное усилие, чтобы удержаться и вновь не упасть на спину.
Где-то в стороне раздался звук – металлический, резкий, не природный. Радослав инстинктивно замер. Это не космический гул двигателей, не щелчки приборов, а что-то… механическое. Грохот. Как будто древняя, тяжелая машина проехала по камням. Он медленно поднялся на колени, ощущая, как земля (земля?!) под ним мягко прогибается. Не песок, не металл палубы – именно земля. Трава. Даже запах… знакомый и чужой одновременно. Где-то вдали, за холмом, поднимался дым. Темный, густой, как после взрыва. Но не криостазитового двигателя – чего-то более примитивного.
Он попытался встать на ноги, – и тут же рухнул на спину. Голова кружилась, будто его раскрутили в центрифуге без подготовки. Зрение плыло: то расплывчатые пятна, то резкие вспышки, как будто мозг не мог решить, что ему показывать. В ушах звенело – не от перегрузки, а от… тишины. Той самой, которой не бывает в космосе. Ни гула систем, ни щелчков переговорных устройств. Только ветер, шевелящий траву. И тот странный металлический грохот, повторяющийся через определенные промежутки. Как будто… молотком барабанили по наковальне. Или работал какой-то крайне несовершенный механизм.
Радослав застонал, перекатившись на бок. Где-то внизу, под ребрами, ныло – будто кто-то вогнал туда тупой нож. Он коснулся пальцами – никакой крови, но кожа была горячей, почти обожженной.
«Воздействие темпорального окна?» – промелькнула мысль. – «Но тогда почему он жив? Почему вообще что-то чувствует? Его должно было разорвать на атомы, или…»