Антон Сорвачев – Севен и Шрам. Книга 3. Рой (страница 2)
— Сектор 404, — усмехнулся я. — Как символично. Ошибка валидации реальности. Гаси маршевые двигатели, Шрам. Переходим на гравитационные компенсаторы.
Мы бесшумно опустились между ржавыми остовами товарных вагонов. Внешние микрофоны тут же уловили дробь тяжелого дождя по обшивке и далекий, утробный гул фабричных сирен — звук социума, перемалывающего время в прибавочную стоимость.
Я обернулся к своей команде.
— Уровень технологий здесь примитивен. Любая открытая демонстрация наших аугментаций и хай-энд статов вызовет панику или привлечет местную модерацию. Нам нужна маскировка.
Мы взломали старые контейнеры на складе и провели инвентаризацию местного текстиля. Одеваться в эти тряпки было всё равно что натягивать на сверхсветовой процессор берестяную грамоту.
Корвус с явным отвращением сменил свой аристократический камзол на длинное, потертое кожаное пальто. Свой красный оптический визор он скрыл за темными очками в толстой роговой оправе, а корундовую руку спрятал в перчатку грубой выделки. Теперь кибер-вампир походил на выгоревшего криминального авторитета или слепого ветерана войны за ресурсы, о которой все предпочли забыть. Эйла натянула объемную штормовку.
Себя я задрапировал в тяжелый шерстяной плащ с высоким воротником, надвинув на глаза фетровую шляпу. Широкий шарф плотно облегал шею, скрывая матово-черный графен и голубое свечение этериевого ядра. Моя идеальная, непробиваемая оболочка была надежно спрятана под символами человеческой уязвимости — мокрой шерстью и дешевым сукном.
— Шрам, ты остаешься на корабле, — я вывел на внутренний интерфейс тактическую карту. — Робота из жидкого металла не пропихнешь в этот жанр даже в качестве пасхалки. Держи орудия в спящем режиме. Контролируй периметр.
— Принято. Активирую маскировочные экраны.
Я посмотрел на Лиандру. Бывшая Жрица Киберматриархата стояла у шлюза в безразмерном мужском плаще, висевшем на ней как мешок. Ее лицо было перепачкано машинным маслом, а идеальные черты заострились от тяжелой работы. Я выдал ей этот наряд не из эмпатии — ее сияющая, биоинженерная кожа могла привлечь ненужное внимание.
— Идешь с нами. Будешь нести оборудование, — я бросил ей тяжелый холщовый рюкзак с портативным сканером. Лиандра поймала его, слегка пошатнувшись. Ее челюсти сжались. В ее взгляде читалось холодное презрение разжалованного божества, переведенного в класс поддержки. Она ждала моей ошибки.
Шлюз открылся с шипением стравливаемого давления.
В нос ударил запах Эридан-Прайм: едкая смесь сгорающего угля, дешевого бензина, мокрого кирпича и застоявшейся воды. Под подошвами хрустнул шлак. Мы вышли в узкий переулок, освещенный желтушным светом фонаря, вокруг которого, как пиксели на битом мониторе, вилась мошкара.
Эйла шумно втянула влажный воздух. Ее ноздри дрогнули.
— Как здесь воняет... — прошептала она, инстинктивно прижимаясь плечом к обшарпанной стене. — Севен, дело не в смоге. Я волк, я читаю город по феромонам. В любом муравейнике, где столько мяса заперто в тесноте и бедности, воздух должен звенеть от агрессии, страха или похоти. А здесь пахнет... ничем. Как в стерильной больничной палате, куда еще не привезли пациента. Здесь нет никаких чувств. Ни у кого.
— Анализируем, — коротко бросил я, переводя фокус зрения на улицу.
[АКТИВАЦИЯ: Тактический сканер окружающей среды. Ментальный скальпель в режиме пассивного чтения.]
[Затраты энергии: 5 EP. Текущий EP: 445/450. Примечание: вы тратите энергию, чтобы понять тех, кто не тратит ничего.]
Мы двинулись вперед по щербатому асфальту, который под дождем казался кожей старого, умирающего ящера. Впереди шел Корвус, чей силуэт в кожаном пальто идеально мимикрировал под местный нуар. Следом — Эйла, чей биологический радар был настроен на поиск малейшей искры живой злобы в этом океане химического благочестия.
Замыкала шествие Лиандра. Она шла, заметно сутулясь под тяжестью рюкзака. Лямки впивались в ее некогда священные плечи, а каждый шаг по шлаку отдавался в моем интерфейсе тихим алертом о ее нарастающей усталости.
Я не оборачивался, но мой [Ментальный скальпель] пассивно считывал ее состояние.
Раньше Лиандра была Жрицей, онтологическим оператором реальности. Она привыкла перемещать целые кластеры смыслов одним движением мысли, не заботясь о таких пошлых вещах, как гравитация или трение. Теперь же я превратил ее из божества в обычный [Инвентарный слот]. В моей пати она больше не была богиней — она была вьючным мулом, биомеханическим контейнером для оборудования.
Лучший способ заставить павшего бога осознать реальность — это дать ему почувствовать вес этой самой реальности в килограммах. Пусть потеет. Пусть стирает ноги в кровь. Пусть ее «Эго» корчится под тяжестью холщового рюкзака, пока не поймет, что в мире победившего «Синтеза» даже страдание — это привилегия того, кто еще не разложился на плесень и липовый мед общего согласия.
— Севен, — хрипло выдохнула она, когда мы миновали очередной блокпост улыбающихся теней. — Твои... встроенные системы... разве они не могут заменить этот ящик? Ты же «Архитектор». Ты должен видеть этот мир насквозь без костылей.
Я остановился и медленно повернулся к ней. Мой взгляд из-под полей шляпы был холодным, как расчет траектории в вакууме.
— Мои системы, Лиандра, — это хирургические инструменты. Я могу препарировать нейронную сеть любого бабораба или вычислить химический состав лужи за наносекунду. Это тактика. Но Эридан-Прайм — это не противник. Это заархивированная планета.
Я кивнул на рюкзак за ее спиной.
— Там лежит наш «осадный таран». Мощный широкополосный сканер макро-структур. Мои внутренние модули захлебнутся, если я попытаюсь в одиночку просканировать километры заэкранированных подземелий, где они варят свой «Синтез», или перехватить тот пакет данных, что уходит прямо в зенит. Мне нужна грубая внешняя мощность, чтобы вскрыть их серверную, не выдавая своего присутствия раньше времени. Этот ящик — мой единственный способ увидеть архитектуру их лжи, не становясь ее частью. Так что неси аккуратно. Это ключ от двери, в которую мы собираемся войти.
Лиандра ничего не ответила. Она лишь поправила лямку, и я увидел, как в ее глазах на мгновение вспыхнула чистая, концентрированная ненависть.
[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ: Объект Лиандра. Статус: «Перегруз». Уровень лояльности: Критически низкий. Примечание: Ненависть — лучший антидот против «Синтеза». Пока она хочет вас убить, она остается человеком.]
— Идем дальше, — бросил я, чувствуя странное удовлетворение.
Мы углублялись в мегаполис. Над нами возвышалась гигантская радиобашня, пронзающая тучи. Она казалась огромным шприцем, которая была воткнута в вену этой планеты, чтобы она больше не дергалась, пока ее будут препарировать те, кто услышал сигнал маяка.
Мы продолжали свой путь, а шум дождя по брезентовому рюкзаку Лиандры отсчитывал секунды до начала большой дефрагментации.
Мы вышли на широкую улицу. По проезжей части, поднимая веера грязной воды, катились угловатые автомобили. На фасадах домов перемигивались примитивные неоновые трубки, складывающиеся в императивы потребления.
Людей было много. Рабочие в намокших кепках, женщины с пакетами, клерки под черными зонтами. Они шли плотным потоком. За стеклом ближайшей витрины громоздились пузатые телевизоры с электронно-лучевыми трубками. На всех черно-белых экранах транслировалось лицо женщины с неестественно симметричными чертами. Динамик хрипло вещал:
Но страшным был не этот топорный нейролингвистический скрипт. Страшным было то, как толпа отыгрывала свои роли.
Они толкались в тесноте, наступали друг другу на ноги, роняли вещи в лужи. В любом другом мире это вызвало бы вспышки ругани, драки — нормальное трение эго-концепций. Здесь же... Мужчина, которого грубо толкнули плечом, обернулся и мягко улыбнулся обидчику. Тот улыбнулся в ответ. Их глаза были стеклянными, лишенными малейшей искры субъектности. Они двигались как боты, синхронно подчиняющиеся командам невидимого управляющего сервера.
Мой сканер вывел на визор пугающую статистику:
[Анализ толпы: 142 органических объекта.]
[Уровень кортизола: 2-5 мкг/дл (Критически ниже нормы).]
[Уровень адреналина: 0–10 пг/мл (Критически ниже нормы)]
[Вывод: Нейрохимический статус объектов искусственно отформатирован. Индивидуальные реакции отключены за ненадобностью.]
Корвус поправил воротник пальто. Из-под темных очков тускло блеснул красный свет.
— Боги Бездны, — с изящным отвращением произнес он. — Я видел заклятия ментального порабощения. Жрицы ломали волю рабов, встраивая в них свои алгоритмы. Но там всегда был надлом. В глубине глаз раба всегда кричала запертая душа. А эти... они счастливы в своей кастрации. Их выпотрошили, и они еще оставляют чаевые.
— Это не магия, Корвус, — я кивнул на газетный киоск.
Рядом с ним стоял улыбающийся человек в дождевике, бесплатно раздавая прохожим стеклянные бутылочки. На этикетке значилось: «Синтез».
К нам навстречу шагнула женщина. Ее дешевое пальто промокло насквозь, но показатель ее дискомфорта, судя по лицу, был намертво заморожен. Она посмотрела на меня, затем на Эйлу, абсолютно игнорируя звериный, готовый к броску оскал оборотня. Для нее мы были не хищниками. Мы были просто помехой.