Антон Сорвачев – Севен и Шрам. Книга 1 (страница 6)
[КРИТИЧЕСКИЙ СБОЙ]
Объект "Юнит-7". Вы покидаете Зону Контроля.
За пределами Системы нет верификации. Нет тепла. Нет смысла.
Ваше одиночество станет абсолютным.
Вы уверены, что готовы умереть в пустоте, лишь бы не служить?
[ДА] / [НЕТ]
Я даже не стал мысленно нажимать на кнопку. Я просто потянулся к затылку и, скрипнув зубами от боли, рывком выдернул обгоревшую медную заглушку нейрошунта вместе с куском пластикового порта.
В глазах потемнело от болевого шока. По шее потекла горячая струйка настоящей, не оцифрованной крови.
В старых, допатчевых хрониках Империи взбунтовавшуюся единицу просто испепеляли бы орбитальным лазером. Но «Матриархат 2.0.4» слишком гордился своим выверенным «гуманизмом». Если бы Система физически убила меня, она расписалась бы в собственной слабости. Она бы признала, что ее «идеальный мир» дает сбои, которые можно решить только первобытным насилием.
Поэтому их высшей мерой наказания была Абсолютная Отмена. Система просто отрезала меня от серверов. Алгоритм был абсолютно уверен, что без транслируемого тепла, без лайков, квестов и иллюзии своей полезности я не протяну и недели. Система считала, что оставила меня умирать от экзистенциального голода, запертым в пустой черепной коробке.
Она не учла только одного.
Выдернув медную заглушку, я действительно разорвал связь с Облаком «Материнской Воли». Но само железо — вживленные в кору головного мозга нейронные импланты, зрительные аугментации, тактильные процессоры — никуда не делось. Мой внутренний терминал превратился в чистый, пустой BIOS. А в природе, как и в архитектуре сетей, пустоты не бывает.
Вспышка боли прошила затылок. Это был не карающий удар Системы, а жесткий, бесцеремонный «пинг» от ревущего подо мной реактора.
Во время нашего недавнего ритуала Прямого Подключения «Эгоцентрик» скопировал часть своего кода в мою голову. И теперь, когда старая, мягкая операционная система рухнула, древний корабль мгновенно получил права Администратора.
Мой ослепший левый глаз внезапно вспыхнул.
Интерфейс вернулся, но он был чужим. Никаких нежных градиентов, закругленных краев, никаких заботливых розовых облачков и эмодзи. Перед глазами развернулся жесткий, утилитарный тактический HUD. Глубокий черный фон. Рубленый, агрессивный оранжевый шрифт, словно выжженный на сетчатке лазером. Никаких уговоров — только голая, объективная телеметрия.
[ИНИЦИАЛИЗАЦИЯ: ОС «ЭГОЦЕНТРИК». Версия: АВТОНОМНАЯ] Протокол: СОЛИПСИЗМ. Локальный хост установлен. Связь с Внешним Социальным Контуром: РАЗОРВАНА.
БАЗОВЫЕ ПОКАЗАТЕЛИ АРХИТЕКТОРА:
• Автономия (Солипсический Вектор): 100% [ОГРАНИЧИТЕЛИ СНЯТЫ].
• Синхронизация со Шрамом: 15% [Эффективность комбо-алгоритмов: Базовая].
• Энергоэффективность Ядра: 99.9% [Расход на социализацию: 0].
• Индекс Востребованности: [ПАРАМЕТР УДАЛЕН ЗА НЕНАДОБНОСТЬЮ].
Я криво усмехнулся, слизывая кровь с пересохших губ. Я больше не был клиентом провайдера, торгующего женским одобрением и цифровыми поглаживаниями. Моим новым провайдером стала объективная пустота космоса, а маршрутизатором — термоядерный реактор «Эгоцентрика». Теперь моя прокачка зависела не от того, насколько я удобен обществу, а от того, насколько эффективно я взаимодействую с физическими законами вселенной.
Я провел ладонью по гладкой панели навигации, оставляя на ней кровавый след, и перевел взгляд на потолок ангара. Там, за сотнями метров породы и кислотных туч, лежал космос — холодный, мертвый, абсолютно равнодушный к человеческим статусам. Идеальное место для тех, кто хочет существовать по-настоящему.
Снизу, из ангара, донесся тяжелый грохот. Шрам поднимался по трапу. Его гидравлика гудела в унисон с реактором корабля. Робот вошел в рубку, проигнорировав узкие дверные проемы, оставив на металле глубокие борозды, и замер за моим плечом.
— Энергетический контур стабилен, — сообщил он. — Сигнатуры преследования на локаторах отсутствуют. Объект «Севен», конвоирование в зону пуска завершено. Ожидаю дальнейших инструкций.
— Инструкция только одна, Шрам, — хрипло сказал я, ложась в амортизационное кресло пилота и пристегивая тяжелые ремни. — Разнеси крышу этого проклятого ангара. Мы взлетаем.
Глава 6.
Шрам не переспрашивал. У него не было протоколов для сомнений или оценки рисков. Но стрелять из собственных орудий внутри герметичной рубки было алгоритмически нецелесообразно.
Робот шагнул к терминалу управления артиллерией. Из его запястий вырвались толстые кабельные жгуты и с хрустом вонзились в древние порты корабля.
— Прямое подключение. Синхронизация с внешним контуром установлена, — проскрежетал Шрам.
На внешней обшивке крейсера, спавшие десятилетиями, с лязгом развернулись верхние зенитные плазмометы. Раздался не звук выстрела, а оглушительный, рвущий барабанные перепонки треск разорванного пространства. Два ослепительно-белых луча ударили в потолок ангара. Плазма, разогретая до температуры звездного ядра, вгрызлась в многометровый слой свинца, бетона и спрессованного мусора. Свод застонал. Расплавленный металл хлынул вниз ослепительным дождем, барабаня по толстой броне нашего корабля. А затем крыша рухнула.
Сквозь пробитую брешь в ангар хлынул густой, ядовито-желтый свет кислотных туч Свалки.
— Структурная целостность периметра нарушена, — бесстрастно доложил Шрам, не отсоединяя кабели от консоли. — Вектор выхода свободен.
— Держись за что-нибудь, конвоир, — прохрипел я, вжимаясь в ложемент кресла. — Я снимаю корабль с ручника.
Я ударил по главному тумблеру зажигания.
«Эгоцентрик» не просто взлетел. Он вырвался из-под земли, как гигантский стальной кулак, бьющий в челюсть самой Системе. Конденсированный социальный дофамин — сотни тысяч часов фальшивых улыбок, покорных лайков и цифрового комфорта, спрессованные в цилиндр изотопа, — сгорал в топке термоядерного реактора, превращаясь в грубую, яростную кинетическую тягу.
Меня вмяло в кресло с такой силой, что из носа брызнула кровь. Перегрузка ударила по внутренностям бетонной плитой. Дышать стало невозможно. Мой новый, холодный HUD-интерфейс не пытался включить мне успокаивающую музыку, как это сделала бы Система. Вместо этого он выдал сухую статистику:
[ТЕЛЕМЕТРИЯ] Перегрузка: 8G. Множественные микроразрывы капилляров.
[АКТИВАЦИЯ] Пассивный навык
Боль никуда не ушла, но она перестала быть паникой. Она стала просто сигналом — понятным, честным индикатором того, что я жив и двигаюсь. Я вцепился в штурвал, выравнивая нос крейсера, который с ревом прошивал слои атмосферы. За обзорным стеклом бушевало желто-бурое марево токсичных облаков.
Внезапно оранжевый шрифт тактического радара полыхнул красным.
[ВНИМАНИЕ] Фиксация внешних сигнатур. Класс: Перехватчики Системы.
Количество: 3 единицы.
Статус Внешней Сети: Попытка принудительного установления соединения...
Они не могли меня взломать, поэтому решили уничтожить физически.
Из облаков вынырнули три корабля. Они выглядели так же омерзительно безупречно, как и всё в Метрополии. Это были не боевые истребители, а скорее летающие скульптуры — белоснежные, обтекаемые капли из смарт-керамита, не имеющие ни единого острого угла. Они назывались «Херувимы Коррекции». В обычной ситуации они набрасывали на корабли нарушителей сети из электромагнитного подавления, чтобы бережно вернуть «заблудших» в лоно Системы.
Но сейчас они поняли, что я глух к их сигналам. Из гладких бортов «Херувимов» выдвинулись лучевые пушки.
— Объект «Севен», фиксирую наведение боевых систем противника, — голос Шрама прозвучал сквозь грохот вибрации. Робот стоял позади кресла на магнитных подошвах, словно прибитый к палубе. — Расчетное время до контакта: 14 секунд. Мои бортовые орудия неэффективны на данной дистанции.
Я бросил взгляд на распределительный щит. Орудийные башни «Эгоцентрика» молчали — их интерфейсы были аналоговыми, я не мог управлять ими силой мысли с пилотского кресла.
— Шрам! Подключись к турельному терминалу по правому борту! — заорал я.
Робот шагнул к пульту управления артиллерией. Из его запястий вырвались толстые кабельные жгуты и с хрустом вонзились в древние порты корабля. HUD перед моим глазом мгновенно отреагировал:
[ИНТЕГРАЦИЯ] Синхронизация со Шрамом: 15%. Канал управления вооружением установлен.
Белоснежные капли перехватчиков начали перестроение, заходя нам в хвост. Они двигались идеально синхронно, направляемые единым алгоритмом. Их пушки засветились мягким, пастельно-розовым светом — даже убивать Система предпочитала эстетично.
[АКТИВАЦИЯ] Пассивный навык
Мой ослепший от вырванного шунта левый глаз вдруг увидел мир иначе. Идеальные обводы «Херувимов» в моем восприятии распались на полигоны и векторы. Я увидел их уязвимость. Они были созданы для идеального мира, где нет хаоса. Их броня была рассчитана на рассеивание энергетических лучей, но они никогда не сталкивались с грубым кинетическим воздействием древних вольфрамовых болванок.
— Шрам! — я резко бросил крейсер в крен, подставляя правый борт. — Активация