Антон Сорвачев – Севен и Шрам. Книга 1 (страница 7)

[РАСХОД] Энергоэффективность Ядра: 70 / 100.

Моя команда еще не успела сорваться с губ, а тактический импульс уже пролетел по медному кабелю прямо в процессор робота. Синхронизация сработала. Шрам не стал тратить миллисекунды на анализ — он стал продолжением моего намерения.

Древняя кинетическая пушка «Эгоцентрика», скрытая под бронеплитой правого борта, выплюнула сноп огня.

Тридцатикилограммовая вольфрамовая болванка, не отягощенная никакими алгоритмами эмпатии, прошила пространство. Она ударила ведущего «Херувима» прямо в изящный изгиб белоснежного корпуса.

Никаких красивых взрывов. Снаряд просто разорвал смарт-керамит в клочья, выпотрошив внутренности дрона. Безупречная машина Системы превратилась в кувыркающееся облако искореженного мусора.

Оставшиеся два перехватчика мгновенно сломали строй. Их алгоритм запаниковал — он не был обучен реагировать на первобытную жестокость болванки, летящей со скоростью звука. Они попытались уйти в набор высоты, но мы уже прорвали стратосферу.

Небо за обзорным стеклом стремительно темнело, переходя из ядовито-желтого в густой фиолетовый, а затем — в абсолютный, пронзительный черный.

Вибрация корпуса стихла. Рев рассекаемого воздуха исчез, сменившись вакуумной тишиной. Мы вышли на орбиту.

Я откинулся на спинку ложемента, жадно глотая стерильный воздух из систем жизнеобеспечения корабля. Кровь на моем подбородке начала подсыхать. Я смотрел на россыпь холодных, немигающих звезд. Здесь не было билбордов. Здесь не транслировали индексы востребованности. Здесь всем было абсолютно плевать, кто я такой.

Ледяные когти [Экзистенциального Голода] впились в грудь. Это была та самая плата за свободу. Я больше не был частью теплого, заботливого человечества. Я был куском органики в ледяной консервной банке на краю бездны. Одиночество было невыносимым, но оно было моим. Настоящим.

Сзади раздался щелчок — Шрам отсоединил свои кабели от турельного терминала.

— Угроза устранена. Выход за пределы юрисдикции завершен, — проскрежетал он. — Объект «Севен», статус жизнедеятельности стабилен. Ожидаю новых координат.

Вместо ответа я посмотрел на свой внутренний терминал. Оранжевый шрифт вывел передо мной короткое, рубленное сообщение, не требующее моего согласия:

[СИСТЕМНЫЙ ЛОГ: ОС «ЭГОЦЕНТРИК»]

Акт физического выживания подтвержден. Взлом гравитационного колодца успешен.

Уровень Интеграции ПОВЫШЕН: 2 / 50.

Получено: 1 очко свободного распределения (Аппаратные узлы).

Я криво усмехнулся и вытер кровь с лица. Мы только что убили посланника рая, сожгли тонну чужого счастья и зависли посреди абсолютного ничто.

Начало было отличным.

Глава 7.

Абсолютная тишина вакуума обрушилась на меня, как бетонная плита. После рева разрываемой атмосферы, грохота сминаемых перекрытий и воя корабельных дюз это безмолвие казалось неестественным, почти осязаемым. В рубке «Эгоцентрика» были слышны только три звука: низкий, утробный гул термоядерного реактора под палубой, шипение стравливаемой гидравлики Шрама и мое собственное, хриплое дыхание.

Звезды за толстым обзорным стеклом не мерцали. Они смотрели на нас холодным, мертвым светом, прошивая ледяную пустоту. Здесь не было красивых туманностей из рекламных буклетов космического туризма. Только черная, равнодушная бездна.

Левый глаз привычно дернулся, ожидая, что Система услужливо подкинет справку о созвездиях или предложит купить фильтр для «улучшения вида», но мой новый, выжженный в сетчатке HUD выдал лишь сухую телеметрию локального хоста.

[КРИТИЧЕСКОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ] > Активный дебафф: [Кровотечение: Затылочный порт].

Потеря прочности биологического носителя: 2% со времени старта.

Рекомендация: Немедленная герметизация поврежденных капилляров.

По шее, затекая за воротник защитного комбинезона, ползла горячая, липкая струйка. Когда я вырвал нейрошунт, я выдрал его с куском плоти и фрагментами синтетической оплетки. Если бы я все еще был подключен к «Матриархату», наноботы в моей крови уже впрыснули бы мне ударную дозу обезболивающего, а интерфейс заботливо затуманил бы зрение розовым фильтром, чтобы я не пугался вида собственной крови.

Но теперь я жил по законам нормальной физики. А физика говорила, что если в гидросистеме есть пробоина, жидкость будет вытекать до тех пор, пока давление не упадет до нуля.

— Шрам, — мой голос прозвучал слабо, сорвавшись на сиплый кашель. — Оцени мой физический урон. Нужна медицинская помощь.

Робот тяжело повернулся, отмагнитив подошвы от палубы. Его оптический визор сузился, сканируя мой затылок пучком жесткого ультрафиолета.

— Зафиксирован разрыв тканей и повреждение интерфейсных разъемов у основания черепа, — бесстрастно доложил он. — Биологические регенераторы на борту отсутствуют. Аптечка первой помощи отсутствует. Медицинских нано-блоков нет.

— И что ты предлагаешь? Ждать, пока я истеку кровью?

— Отрицательно. Приоритет: сохранение целостности Объекта «Севен». В условиях дефицита медикаментов единственным алгоритмом устранения утечки является термическая коагуляция.

Он поднял правый манипулятор. Броневая заслонка на его указательном пальце отъехала в сторону, и из паза выдвинулся тонкий вольфрамовый стержень технического резака. Стержень мгновенно раскалился до вишневого свечения.

Я сглотнул. Никакого наркоза. Никаких уговоров.

— Делай, — выдохнул я, вцепившись побелевшими пальцами в подлокотники амортизационного кресла.

Шрам не стал уточнять, готов ли я. Для него понятие «сострадание» было удалено вместе с модулем эмпатии. Он просто подошел сзади, жестко зафиксировал мою голову левым манипулятором, чтобы я не дернулся, и прижал раскаленный стержень к открытой ране на моем затылке.

Запахло паленым мясом, жженым пластиком и горелой медью.

Боль была такой, что перед правым, зрячим глазом взорвалась сверхновая. Я закричал — хрипло, по-звериному, выгибаясь в кресле так, что затрещали ремни безопасности. Мой мозг, избавленный от системных фильтров, принял этот сигнал о разрушении тканей на все сто процентов чистой, первобытной мощности.

Но это продолжалось всего две секунды.

— Коагуляция завершена. Утечка биологической жидкости устранена, — констатировал Шрам, убирая резак. — Вероятность сепсиса: 14%. Рекомендуется найти антисептик в течение ближайших 48 часов.

Я обмяк в кресле, судорожно втягивая стерильный воздух рубки. Меня трясло от болевого шока, но красное предупреждение в интерфейсе мигнуло и погасло.

[СИСТЕМНЫЙ ЛОГ: ОС «ЭГОЦЕНТРИК»]

Повреждения стабилизированы.

Напоминание: Доступно 1 очко свободного распределения (Аппаратные узлы).

Я закрыл глаза, сосредотачиваясь на пульсирующем оранжевом тексте в моей голове. Пришло время распорядиться первой добычей вне Системы.

У меня не было ветки «Обаяние» или «Красноречие». Мои статы теперь отражали только способность корабля и моего мозга взаимодействовать с жестоким миром вокруг. Я вызвал меню Аппаратных узлов.

Автономия (Солипсический Вектор) была заблокирована для ручной прокачки — она росла только от действий, подтверждающих мою независимость.

Энергоэффективность Ядра — заманчиво, это дало бы мне больше резерва для использования боевых навыков.

Синхронизация со Шрамом — текущий показатель 15%.

Я вспомнил, как мгновенно робот подключился к пушкам корабля по моему мысленному приказу. В космосе миллисекунды задержки пинга означали смерть. Мое тело было слабым и истекающим кровью, но Шрам был идеальной машиной разрушения. Мне нужно было стереть границу между моим намерением и его выстрелом.

Я мысленно выбрал третий пункт.

[ИНТЕГРАЦИЯ] 1 очко распределено.

Синхронизация со Шрамом ПОВЫШЕНА: 15% -> 25%.

Разблокирован новый эффект: Общая телеметрия. Теперь Архитектор может выводить на свой HUD визуальный поток с оптических датчиков конвоира в фоновом режиме.

Словно в подтверждение, в нижнем левом углу моего зрения появилось тусклое, монохромное окно — я видел свою собственную сгорбленную спину в ложементе пилота, снятую с ракурса стоящего позади робота. Жуткое, но крайне полезное тактическое преимущество.

— Шрам, запусти дальнее сканирование сектора, — приказал я, стирая ледяной пот со лба. — Мы сожгли много топлива при выходе из гравитационного колодца. И нам нужно место, чтобы залатать корабль. Жрицы пришлют за нами не перехватчики, а тяжелые крейсера, как только опомнятся.

— Выполняю, — робот снова интегрировал кабели в панель навигации. — Активация пассивных радаров. Эмиссия сведена к минимуму для соблюдения протокола маскировки.

Пока он сканировал пустоту, я отстегнул ремни и тяжело поднялся на ноги. Гравитационные компенсаторы корабля работали на честном слове, палуба под ногами казалась вязкой.

Я подошел к обзорному окну.

Внезапно меня накрыло. [Экзистенциальный Голод] — дебафф абсолютного одиночества — впился в грудь ледяными когтями. Мой мозг, изувеченный годами социальной дрессировки, вдруг закричал от ужаса. Где все? Почему никто на меня не смотрит? Почему не приходят уведомления? Я вдруг почувствовал себя бесконечно маленькой, ничего не значащей пылинкой. Система приучила нас, что мы существуем только тогда, когда отражаемся в глазах других. А здесь не было других. Здесь был только я, мертвый робот и кусок титана.