Антон Сидякин – В беспокойных снах (страница 12)

– Я... Это нормально. Это хорошо. Я в порядке.

– Не знаю. Ты не выглядишь в порядке. Грустная какая-то. Знаешь что, нам нужно чаще встречаться вот так. Посидеть, поболтать. Может быть, собрать нашу старую банду.

Я улыбаюсь. Я пожимаю плечами.

– Я не знаю. Я привыкла быть одна. Не уверена, что мне действительно нужно это. Но спасибо. Спасибо, что позвонила, и за всё.

Она усмехается, хотя я вроде не сказала ничего смешного.

– Перестань. У тебя есть друзья. Ты просто забыла об этом. Я твой друг. Я рассчитываю на тебя. И ты можешь рассчитывать на меня.

Я кивнула, хотя не верила во всё это. Мы поболтали ещё немного, и я ушла домой, уверенная, что никогда больше её не увижу. Но спустя несколько дней она позвонила опять. И мы вновь встретились в каком-то кафе. И совершенно неожиданно я разговорилась. Говорила о Гаррике, как мы познакомились, о его квартирке, подаренной родителями, где мы встречались где-то раз в неделю.

– Вы проводите много времени вместе? – спросила она.

– На самом деле не очень. Поначалу проводили. Сейчас мы обычно встречаемся на выходных. Учёба занимает много времени. Он ещё и работает. Родители устроили его в своей фирме, и он проводит там большую часть дня.

– А чем ты занимаешься?

– Да ничем особенно.

– Ты упомянула какую-то игру в прошлый раз.

– Это так. Баловство.

– Расскажи.

– Это ролевая игра. Простенькая, на самом деле. Герой ходит по подземельям и сражается с монстрами. Никакой графики, много текста.

– Зачем тебе это? В смысле, кто будет сегодня играть в игру без графики?

– Я делаю это для себя.

– Понятно. Небольшое бегство от реальности.

– Не-е-ет. Это... Может быть. Я не знаю. Мне нравится.

– Если нравится — продолжай.

– Спасибо, что разрешила.

– Просто не забывай про людей. Жизнь — это люди. Нельзя запереться в своей каморке, спрятаться в игру и закрыть глаза на реальную жизнь.

– Я знаю, просто... Всё не так просто.

– Очень просто. Выбираешь, с кем хочешь увидеться. Берёшь телефон и звонишь. Или пишешь. Сегодня всё так просто.

– Всё ограничивается перепиской, и кажется, что это не по-настоящему.

– Так вы общаетесь с этим Гарриком?

– Да.

– Вы должны проводить больше времени вместе, если любите друг друга.

– Я не уверена, что мы любим друг друга. Между нами всё не так просто.

– Как это?

– Давай не будем об этом. Всё хорошо, просто... Давай не будем.

– Ладно.

Она звонила время от времени, и мы сидели и болтали, иногда в кафе, иногда где-нибудь на улице. Мне нравилось это. Она была моей группой поддержки. Среди всего того безумия, что происходило, она и Гаррик были светлыми пятнами. Я никогда не рассказывала ей про сны. Сны, которые становились всё ярче, всё реалистичней. Настолько, что иногда не была уверена, какой из миров реальный. Люди, с которыми я встречалась. Или эти сны — замок, якобы соединяющий миры, и моя игра, чьё действие происходило в этом замке.

Моя комната, и ссоры родителей, и институт — всё это было где-то посередине. Между двух миров, соединяя их воедино. Мой дом был слишком мрачен, чтобы жить в нём, и всё же это был мой дом. Я сверлила в нём туннели, искала проходы и тайные комнаты, где могла спрятаться от его гнетущей атмосферы. Это было для меня жизнью. Ссоры родителей и собственная внутренняя тьма. Люди, такие как Ксения, были лишь ещё одной попыткой к бегству.

26

– Я немного запутался, – сказал стрелок. – Ты говорила, что начала делать игру после предательства Гаррика, но…

Я сидела напротив него, упёршись спиной в холодную каменную стену.

– Может быть, это было не совсем предательство, – сказала я. – Это был очень неприятный разговор.

Несмотря на прохладу, здесь было странным образом уютно. Тень стрелка, отбрасываемая светом факела, танцевала на стене. Его шляпа висела на винтовке. Он сидел напротив, вглядываясь в моё лицо.

– Понятно, – сказал он.

Я кидала на него взгляды украдкой, но немного боялась смотреть прямо в глаза. Он вёл себя так мягко, но всё равно вызывал во мне чувство лёгкой тревоги. Лицо, расчерченное ветрами, всклокоченная, торчащая во все стороны борода, как у бездомного, и резкий запах пота. Он был человеком из другого мира, и это ощущалось в его каждом взгляде.

– Он наговорил мне неприятных вещей. О том, что я слишком тёмная. Как я высасываю его энергию. Что ему тяжело со мной, и он хочет расстаться. Но он не бросил меня... по сути, из жалости. Он боится, что будет со мной без него... Чёртов дурак.

Стрелок по-прежнему пристально смотрел на меня. Не отводил своих глаз от моих. Что-то было в этих глазах магнетическое. Пыль тысячи дорог. Смерти тысячи душ. Сколько повидали они прекрасного и ужасного. Под этим взглядом моя исповедь казалась такой мелочной.

– В общем, мы вроде как и не расстались, и в то же время... Я не знаю.Мы продолжали встречаться время от времени. И разговор словно бы остался в прошлом. Он вёл себя как раньше. Мне было хорошо с ним. Но всё переменилось. Я-то помнила тот разговор. Самое ужасное, что я знала, что это правда. Я питалась его светом. И мне было это нужно. Это не были нормальные отношения. Их надо было прекратить, но я не могла. Я назвала это предательством, потому что так это ощущалось в тот день. Но после — нет. Самым ужасным было другое. Я начала задумываться, что, может быть, без меня этот мир был бы лучше. Родители ссорятся из-за меня — ну, в том числе из-за меня. Гаррик считает меня каким-то психическим паразитом. Ксения... Ну, ей тоже просто жалко меня. Я сама... У меня нет ничего, ради чего стоит жить. Лучше мне умереть.

Я ждала, что он скажет что-нибудь мудрое, ободряющее. Но он по-прежнему молчал. Его взгляд стал чуть более задумчивым. Я тоже молчала. Я заставила себя смотреть на него, не отводить взгляда. Сколько ему лет? Он казался старым и молодым одновременно. Словно жизнь оставила на нём свой отпечаток слишком рано. И я не могла понять — моего он возраста или намного старше.

Потом он наконец заговорил.

– Не надо так, – сказал он. – Нужно двигаться дальше, что бы ни случилось. Как бы одинок и мрачен ни был путь. Мне тоже бывает так грустно и одиноко, что хочется, чтобы это всё закончилось. Но иногда… – он вдруг прервался. – Удивительно сидеть тут и разговаривать с тобой.

Он улыбнулся своей необычной туманной улыбкой.

– Ты существо из другого мира, – сказал он. – Половина вещей, о которых ты говоришь, кажутся мне странными и непонятными, но мне всё равно кажется, что я тебя понимаю. Тебе кажется, что ты одна и никому не нужна. Но это не так. Я уверен, люди из твоего мира любят тебя. Даже если иногда ты не видишь этого.

Я отвела взгляд. Его слова не откликнулись внутри. Они показались пустыми. От них стало только хуже. Я закрыла глаза и почувствовала, как меня тянет назад. Холодные стены сменяются тёплой постелью. Я словно проваливалась в сон и просыпалась одновременно. И когда открыла глаз в тёмной комнате, глядя в серый потолок, почувствовала, как одинокая слеза скатилась по щеке на подушку.

Как бы одинок и мрачен ни был путь...

Я не собиралась убивать себя. Я тоже верила, что надо продолжать. Но я хотела поддержки. Хотела тепла.

Я скинула ноги с кровати и коснулась холодного пола. Родители ещё спали, и дома было тихо и темно. Нужно было собираться на учёбу. Продолжать свой одинокий и мрачный путь.

27

Я двигал стрелочку по экрану, по большой комнате, заполненной множеством чёрточек. У каждой было небольшое описание. Деревянная дверь с потрескавшейся белой краской. Большая железная дверь. Резная дверь с красивыми узорами. Описания повторялись, конечно же. Среди стольких дверей все они не могли быть уникальными. Но было ещё что-то. Некоторые двери взывали к стрелку. Я остановил стрелочку перед дверью в тронный зал, и у него было сильное желание войти туда вновь. Попробовать ещё раз. Он хотел спасти Элизу. Я понимал это, но не был уверен, что это возможно.

Было ещё кое-что очень странное. Некоторые двери взывали ко мне. Они словно горели ярче на экране, но я не был уверен, действительно это было или только мерещилось мне. И когда я подводил стрелка к ним, я чувствовал что-то вроде лёгкого покалывания в голове, и меня как будто начинало куда-то утягивать. Это были мои двери, но и её двери. Дверь в её комнату. Дверь в спальню её родителей, с отчётливой вмятиной. И ещё одна железная дверь, которая, я не понимал, куда ведёт. Входная дверь в какую-то квартиру, но не эту. Она казалась важной. С ней был связан какой-то тёмный секрет. Я заставил стрелка открыть её, и его начало затягивать внутрь, как при входе в сад раньше. Но вместе с ним начало затягивать и меня. Стены таяли, реальность исчезала. Я вжался в спинку стула, чтобы не упасть, закрыл глаза и почувствовал, как реальность изменилась. Моё тело изменилось.

Я стояла перед железной дверью в его квартиру, сжимая ключ в руке и почему-то не решаясь вставить его в замок. Я пришла без предупреждения и боялась, что окажусь не вовремя, что он окажется занят. Но мне хотелось увидеть его, и по выходным он обычно был здесь. Мой плащ был покрыт лёгкой росой от влажного осеннего воздуха. Я чувствовала влагу и на лице, и на руках, и ключ, казалось, хотел выскользнуть из пальцев.

Я вертела его в руках и вдруг услышала какое-то шевеление внутри. Я испугалась. Я запаниковала. Женский голос, приглушён дверью, слов не разобрать. Он кажется знакомым. Гаррик отвечает что-то столь же нечётко. Поддавшись какому-то странному порыву, я кинулась вверх по лестничному пролёту к площадке между этажами и прижалась там к стене, так, чтобы меня не было видно. Мусоропровод слева и почтовые ящики справа. Мне было стыдно. Я чувствовала себя глупо. Почему я таюсь, я ничего плохого не сделала.