Антон Шаратинов – Номад (страница 2)
За стойкой сидела девушка. Лет двадцать с небольшим. Усталая, но с тем особым огоньком, который ещё не погас от ночных смен.
Она подняла глаза.
– Полный?
– Полный, – ответил он.
И вдруг понял, что впервые за три дня кто-то смотрит на него как на человека, а не как на чужое горе.
Она кивнула в сторону кофемашины:
– Кофе за счёт заведения. Вид у вас… такой.
– Какой?
– Будто вы откуда-то уехали и не знаете – откуда именно. И куда едете.
Феникс усмехнулся уголком рта.
– Точно.
Он взял бумажный стакан, отхлебнул и почувствовал, как горячая горечь проходит сквозь тело, как слабый ток.
Девушка смотрела на него внимательно – слишком внимательно для случайной заправки.
– Далеко едете?
– Куда глаза глядят.
Она кивнула.
–Туда многие едут.
Вдруг прямо перед входом затормозил чёрный БМВ – настолько грязный и обшарпанный, что марку можно было угадать разве что по привычке. Такие машины любят малолетние гопники: купить за копейки, навесить понтов – и казаться крутыми хотя бы самим себе.
Выгрузившаяся из салона парочка полностью этой картине соответствовала.
Они ввалились в павильон шумно, по-хозяйски, будто уже решили, что всё здесь принадлежит им.
– Эй, коза! Привет! Как дела? – заорал тот, что вошёл первым.
И тут же достал из кармана дешёвую выкидуху. Лезвие щёлкнуло – громко, показательно.
Второй, не теряя времени, полез в холодильник за пивом.
Феникс мельком взглянул на нож – и на то, как этот баклан его держит. Сразу стало ясно: не опасность, а цирк. На лице сама собой появилась презрительная усмешка.
– Чё, смешно, да? – взвился гопник, – Чё тебе смешно, фраер?
– С тебя смешно, клоун, – спокойно ответил Феникс, даже не глядя на него, таким усталым и ленивым голосом, каким говорят люди, которым одинаково просто и кофе допить, и вырвать нож двумя пальцами, а потом этим же ножом объяснить, кто тут неправ. Причём одновременно.
Он сделал глоток и добавил:
– Ты что это вытащил и как держишь? Выбрось каку – сам порежешься. И валите отсюда оба, пока своими ногами ходите.
Гопник будто в бетонную стену уткнулся. С лица слетела вся бравада, остался один плохо спрятанный страх.
– Ладно, самокатчик… я тебя запомнил, – пробормотал он, пряча нож, – Увидимся.
И попятился к выходу почти бегом. Напарник отскочил от холодильника, уронил бутылку на пол и рванул следом.
Они прыгнули в свой рыдван и сорвались с места так, что любой стритрейсер бы позавидовал.
Феникс усмехнулся и повернулся к девушке за стойкой, которая всё это время стояла, будто дышать боялась.
– Веселятся детишки. Наверняка и в армии не были. Там бы быстро объяснили, где у ножа ручка.
– А ты… служил? – спросила она, приходя в себя.
– Было дело, – коротко ответил Феникс, – Да ну её, прошлое. Дай лучше пива, лагера. Одну. Я на чоппере – мне хватит.
– Тебя как зовут, байкер? Харли Дэвидсон?
– Это его так зовут. А меня – Феникс.
– Это имя или кличка?
– Имя.
– Интересно, кто так тебя назвал – папа или мама?
– Жизнь.
– Философ ты, я смотрю.
– Нет. Номад.
– Бродяги – все философы. Особенно, когда выпьют.
– А что, много здесь таких проезжает?
– Каждый первый, кому потрепаться охота. И познакомиться. И сразу в койку. Фильмов насмотрелись, что девушки на заправках дают сами и сразу.
– Я порно не смотрю. А тебя как зовут?
– Кэт.
– Это имя или кличка?
– Сам догадайся.
– А зачем?
– Ты всегда такой пофигист?
– Конечно. У тебя смена когда заканчивается?
– А хоть сейчас закрою лавочку. Пошли ко мне. Там сзади пристройка, я там и живу. Ничего особенного, но жить можно.
– Я только коня заправлю.
– Заливай сколько влезет.
Не было ни красивых сцен, ни красивых слов – просто два человека, которым стало теплее рядом, чем поодиночке.
Он не обещал ничего.
Она уже начала обещать за двоих.
СНОВА ДОРОГА
Не стальная игла, а грусть
Мне пробила сегодня грудь.
Оттолкнусь от земли и в путь,
Не забудь меня, не забудь…