Антон Седов – Последний свидетель себя (страница 4)
Навигатор пискнул, сообщая, что они прибыли. Машина остановилась перед высоким бетонным забором с ржавой колючей проволокой поверху. Ворота были закрыты, но не заперты — висел только старый амбарный замок, который легко поддался после пары ударов монтировкой.
За воротами начиналась аллея, заросшая кустарником. В глубине, среди разросшихся елей, темнели корпуса — приземистые, безликие, с выбитыми окнами. Где-то внутри гулял сквозняк, и доносился слабый, едва уловимый запах. Артём узнал его сразу. Йод.
— Чувствуете? — спросил он.
— Да, — ответила Ирина и достала пистолет. — Держитесь за мной.
Они двинулись внутрь.
Глава 5. Дежавю
Здание встретило их тишиной. Той особенной, вязкой тишиной, какая бывает только в давно покинутых местах: ни гула вентиляции, ни шагов, ни отзвука человеческого присутствия. Только ветер гулял по коридорам, и где-то наверху хлопала незакреплённая рама.
Внутри пахло сильнее — уже не просто йодом, а целым букетом медицинских запахов: спирт, хлорка, старый бинт, чуть сладковатый запах эфирного наркоза, въевшийся в стены. Артём остановился на пороге главного холла и прикрыл глаза.
— Что? — напряглась Ирина, заметив его реакцию.
— Ничего. Просто… этот запах. Я знаю его. Я уже был здесь.
— Когда?
— Не помню. Но был.
Он открыл глаза и огляделся. Холл был пуст: облупленные стены, регистрационная стойка, покрытая слоем пыли, перевёрнутый стул в углу. Но в сознании Артёма, как наложенная калька, возникала другая картина — более яркая, живая. Та же стойка, но чистая, блестящая под светом ламп. За ней сидит женщина в белом халате и что-то записывает. На стене висит плакат — кажется, схема нервной системы. В углу, где сейчас лежит стул, стоит кадка с фикусом.
Он моргнул — и видение исчезло. Осталась только пыль и разруха.
— Это было дежавю? — спросила Ирина, наблюдавшая за ним.
— Больше чем дежавю. Полное наложение. Как будто я смотрел два фильма одновременно. Один — реальный, другой — воспоминание. Или… — он осёкся.
— Или что?
— Или чужое воспоминание.
Они пошли дальше по коридору. Артём на несколько шагов опережал Ирину, сам не зная зачем. Ноги несли его сами. На развилке он, не задумываясь, повернул налево.
— Ты знаешь, куда идти? — Ирина догнала его.
— Нет, — честно ответил он. — Но ноги знают.
Коридор упёрся в лестницу, ведущую в подвал. Ступени уходили вниз, в темноту. Перила были ржавыми, но целыми. Артём начал спускаться.
— Подожди, — Ирина включила фонарик на телефоне. — Там может быть опасно.
— Я знаю. Но это там. Внизу.
— Что «это»?
— Я пока не знаю.
На нижних ступенях запах йода стал невыносимым — плотным, почти осязаемым. Артём прижал рукав к лицу, но не остановился. Перед ними открылся длинный подвальный коридор с рядом дверей по обе стороны. Некоторые были приоткрыты, за ними чернели пустые палаты. Но одна дверь в конце коридора была закрыта на массивный навесной замок.
— Туда, — сказал Артём, и сам удивился, как уверенно это прозвучало.
— С чего ты взял?
— Потому что я помню, как этот замок пахнет машинным маслом. И звук, с которым открывается дверь — с низким скрежетом, потому что петли смещены на два миллиметра.
Он подошёл, взял замок в руку, и вдруг его пальцы сами, без участия сознания, нашли нужный угол и нажатие. Что-то внутри механизма щёлкнуло, и замок открылся.
Ирина смотрела на него, чуть сдвинув брови.
— Ты уверен, что никогда здесь не был?
— Уверен, — он толкнул дверь.
Та открылась с низким, протяжным скрежетом.
За дверью оказалась лаборатория. Небольшая комната без окон, с рабочим столом, раковиной и металлическим шкафом. На столе — старый компьютер, монитор с треснувшим экраном. На стенах — полки с папками, уже пожелтевшими от времени. В углу — медицинская кушетка, обтянутая потрескавшимся дерматином.
Артём шагнул внутрь, и снова на него нахлынуло видение. На этот раз ярче, дольше, детальнее. Он увидел себя — того, прежнего, сидящего на этой кушетке. На запястьях — датчики. На голове — сетка электродов. Перед ним стоит мужчина в белом халате. Лицо размыто, но голос отчётливый:
«Сейчас будет небольшая вспышка. Постарайтесь не сопротивляться. Мы просто разделим то, что вам мешает, и то, что вам нужно. Вы станете чище. Легче. Лучше».
Артём вцепился в край стола, чтобы не упасть. Перед глазами поплыли круги. Вспышка — и он снова в пустой лаборатории, рядом встревоженная Ирина.
— Что ты видел? — спросила она, заметив его состояние.
— Я видел себя. Здесь. В этой комнате. Меня готовили. К чему-то готовили. — Он судорожно выдохнул. — Тут проводили эксперимент.
Он подошёл к металлическому шкафу и рванул дверцы. Внутри лежали пухлые папки, многие тронуты плесенью. На корешках — номера, даты, фамилии. Он вытащил наугад одну, раскрыл. Внутри — истории болезни, протоколы процедур, графики изменений. Заголовок на первой странице гласил:
«Программа „Чистый лист“. Экспериментальная терапия дезинтеграции личности».
— Дезинтеграция личности, — прочла Ирина через его плечо. — Это не лечение. Это…
— Это расщепление, — закончил Артём. — Они не лечили травмы. Они создавали новые личности. Копии. И я — одна из них.
Он захлопнул папку. Воздух в подвале стал тяжелее, будто сама темнота давила на плечи. В тишине они услышали шум сверху — осторожные шаги, которые тут же стихли, стоило им замереть.
— Тут кто-то есть, — одними губами произнесла Ирина и потянулась к кобуре. — Мы не одни.
— Идём, — Артём схватил ближайшую папку и сунул за пазуху. — Сейчас главное — выбраться.
Они поднялись обратно к лестнице, шаги зазвучали снова — теперь уже дальше, в восточном крыле. Кто-то не хотел показываться, но давал понять, что они здесь нежеланные гости.
Уже в машине, переводя дыхание, Артём открыл папку и пролистал несколько страниц. Среди медицинских терминов и таблиц мелькнуло знакомое имя: Кравцов Дмитрий Сергеевич, руководитель программы. И другое, записанное ручкой на полях: «Объект 17: успешное разделение. Дубликат стабилен. Оригинал устранён».
— Устранён, — прошептал он. — Они не просто разделяли. Они заставляли одну личность убивать другую.
— И теперь кто-то продолжает эту программу, — сказала Ирина, заводя двигатель. — Или кто-то из прошлого пытается её завершить.
Артём взглянул на серое небо через лобовое стекло. Дежавю его не обмануло. Он действительно был здесь. Не в этой реальности, так в другой. Но теперь перед ним вставал следующий вопрос: если он — копия, которая заняла место оригинала, то где же его оригинал сейчас? И чем он занят всё это время?
Машина выехала на трассу и взяла курс на город. А в заброшенной лаборатории, в подвале, где они только что стояли, медленно закрылась дверь с навесным замком, будто её кто-то поправил изнутри. И тишина снова стала полной.
Глава 6. Камера наблюдения
Они вернулись в город к вечеру. Солнце так и не показалось за весь день, и сумерки легли на улицы преждевременно, словно кто-то выключил свет раньше времени. Ирина припарковалась у своего отдела, но мотор не заглушила.
— Папку я забираю, — сказала она. — Дам экспертам. Может, удастся восстановить стёртые данные по эксперименту.
— Я должен присутствовать, — Артём положил руку на дверную ручку, но не спешил выходить.
— Власов, ты консультант, а не следователь. Ты и так находишься в серой зоне. Сейчас моя очередь работать.
— Твоя очередь — это допрашивать меня, — он усмехнулся без веселья. — Я главный подозреваемый в убийстве семилетней давности, по которому нет дела, и в убийстве, которое случилось сегодня ночью. Ты нарушаешь протокол, капитан.
— Я нарушаю его уже шесть лет. Привыкла. — Она повернула ключ, и мотор затих. — Ладно. Сиди в машине, я быстро. Заодно подумай над тем, что мы нашли.
Артём остался один. Он откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза. В голове всё ещё гудела подвальная тишина, и перед внутренним взором стояла та самая дверь с низким скрежетом. «Программа „Чистый лист“. Экспериментальная терапия дезинтеграции личности». Слова были казёнными, почти стерильными, но смысл за ними стоял чудовищный: кто-то решил, что личность можно разрезать, как хирург разрезает ткань, и удалить «больную» часть. А что делать с удалённым? Выбрасывать?
Или давать ему новую жизнь?
Телефон завибрировал. Сообщение от Андрея Котляра.
«Ты просил пробить места, где мог бы находиться 17 марта 2019 года. Я поднял записи с камер наблюдения по городу за ту ночь. Запрос был сложный, но есть кое-что интересное. Камера на перекрёстке возле твоего дома зафиксировала тебя в 22:14. Ты выходил из подъезда. Одет в тёмную куртку, капюшон. В руках пакет. Лицо видно частично, но опознать можно. Я сравнил с твоими фото — совпадение 94%. Время важно, потому что… есть вторая камера. С другой точки города. Там ты тоже зафиксирован. В то же самое время. 22:14. Улица Гоголя, бар „Маяк“. Сидишь за столиком, пьёшь кофе. Лицо отчётливо. Это точно ты».