Антон Щегулин – Последний маг Империи (страница 18)

На этом она развернулась и пошла в манеж в гордом одиночестве.

Ну и пусть идёт. Мы ещё не раз с ней пересечёмся внутри. И она будет вынуждена со мной общаться. При условии, если я сам того захочу.

Но, признаться честно, её помощь мне бы не помешала. Всё-таки она телепат, а значит может залезать в голову к Бессеру. Интересно, она это сделала? Или нет?

Тот выглядел заинтересованным. Как только мы разминулись с ней, он подбежал и предложил ей своё общество вновь.

Ну конечно, она обрабатывала его. А я вмешался. Он же в ней души не чает. Улыбается, когда смотрит на неё, обхаживает, делает комплименты.

Интересно получается, он причастен к убийству её родни, при этом обхаживает. С каких пор подобное считается нормальным?

Я спешно зашёл внутрь манежа и поразился размаху. Подготовка «Лунной ночи» оказалась поистине грандиозной.

Под потолком сияли яркие созвездия ночного неба, в центре ― сияла луна. Везде мелькали разноцветные огни. А я ведь раньше никогда не задумывался о природе этих огней. Это же чистая магия, что мелькала под носом всю жизнь.

На сцене слева расположился оркестр, исполняющий приятную мелодию. В меру ритмичную, местами плавную и размеренную.

Все вокруг выглядели потрясающе, надели такие наряды, что я диву давался. Чьи-то платья были крайне помпезны, но встречались и скромные одежды.

Я относился к скромникам. Но не потому, что не умел одеваться вызывающе прекрасно. А потому что спешил и намерен был заняться тут делами.

Проталкиваясь через толпу, со мной здоровались дамы знатных родов, что узнавали меня даже в маске. Одной из них стала Елизавета Водопьянова. Именно от неё днём ранее я получил письмо со страстным призывом посетить их имение вновь.

― Ваше Сиятельство, Павел Андреевич, ― обратилась ко мне прекрасная особа, ― Какая неожиданность увидеть вас тут! В последние годы на «Лунных ночах» вас не сыскать.

Она держала в руке бокал шампанского.

― Лизонька! ― позволил я себе фамильярность, и она оценила. ― Вы просто прекрасны!

Внутри же, я проклинал ту секунду, когда она меня заметила. Хотелось уже уйти, но я не мог это сделать без причины.

― Благодарю, Павел Андреевич.

Она прятала взгляд и всячески кокетничала. Покачивала бёдрами, томно вздыхала и поправляла волосы.

― Вы здесь на всю ночь или только на открытие? ― спросила она застенчиво.

Она не могла скрывать свой интерес, бедняжка была в меня безнадёжно влюблена.

Увы, взаимностью ответить я не мог.

― Посмотрим, Лиза. Никогда точно не знаешь, какие открытия тебя ждут впереди.

Она улыбнулась, видимо, подумав, что эта фраза адресована ей. Но честно говоря, я уже мечтал, чтобы меня кто-то спас от её общества.

И я даже подозревать не мог, что спасёт меня именно этот человек.

В груди вновь начало щемить. Я чувствовал нечто таинственное, скрытое. Затем появилась тягучая вязкость и тревожность. Мысли мои омрачились. Кто-то опустил тяжёлую руку мне на плечо.

Я развернулся, чтобы посмотреть и едва сдержал удивление.

― Павел Андреевич, какая честь! ― воскликнул человек, которого я знал. ― Надеюсь, я не отвлёк вас от важной беседы?

― Нет, нет, что вы, Виктор Борисович, ― улыбнулся я так искренне, как только смог, ― Наоборот, я надеялся вас здесь встретить.

― Беклемишевых все хотят встретить, но не каждому они отвечают взаимностью, ― сказал он и повернулся к Лизе, ― Елизавета Артёмовна, вы позволите ненадолго забрать у вас кавалера? Обещаю вернуть его в целостности и сохранности.

Глава 6

Беклемишев

Уже через пару минут мы с Беклемишевым находились вдвоём в небольшом помещении. Оно явно предназначалось для приёмов. Тут был камин, диван, два кресла, журнальный столик, ковёр и даже собрание книг на полках возле стены.

― Прошу, присаживайтесь, Павел Андреевич, ― Беклемишев указал на кресло, ― Сигару? У меня потрясающая коллекция прямиком с Кубы. Уверен, вы таких не пробовали.

Я улыбнулся и кивнул. Он срезал «попку», передал мне тугой свёрток из табачных листьев, зажёг спичку и дал прикурить.

Сигары в затяг курить нельзя, поэтому я наполнил полный рот терпким, густым дымом. Прочувствовал его вкус. Дерево, горечь, немного солоноватости и нотки цитрусовых.

Сигара и вправду была очень хороша.

― Вижу, что вам понравилось, Павел Андреевич.

― Весьма недурно, ― улыбнувшись сказал я, ― Но мы же не сигары покурить здесь собрались, верно?

Беклемишев улыбнулся. В отличие от Бессера его зубы были белоснежными и ровными.

Гусарские усы были аккуратно пострижены и уложены в цирюльне. Чёрные, пытливые глаза таили в себе опасность. Его было сложно прочитать. Для меня он словно закрытая книга. Я не понимал, что творилось в голове у этого человека.

Виктор Борисович уступал по размерам владельцу ломбардов. Но всё ещё был довольно крупным мужчиной. Выглядел лет на сорок, хотя на деле ему уже пятьдесят два.

Носил строжайшие костюмы, любил офицерские погоны. Что нас с ним объединяло, так это служба в императорской армии. Правда, когда служил Беклемишев, всё было куда строже и серьёзнее.

Двенадцать лет в лейб-гвардии, против моих четырёх в стрелковом полку.

― Разумеется, нет, ― сказал он и сел в кресло напротив, ― Но без таких ритуалов ни один разговор не будет приятным. Уж вы-то понимаете.

Я кивнул.

― Предложу последнее и приступим, договорились? ― спросил он.

― Разумеется, как же иначе?

Беклемишев взял бутылку царского коньяка, открыл её и налил в уже подготовленные бокалы. Аромат сладковатой горечи заполнил помещение.

― Царский, ― гордо произнёс он, ― шестнадцатилетней выдержки, был произведён в Кизляре. Невероятная прелесть. Поверьте, я пробовал самые разные коньяки, но этот…

Он сделал паузу и вдохнул аромат.

― Настоящее искусство. Попробуйте, пожалуйста.

Беклемишев протянул мне стакан, и я понюхал содержимое. Действительно недурно. Я был весьма посредственным сомелье, но чёрт возьми, этот коньяк даже я оценил по достоинству.

― М-м, ― промычал я, ― Потрясающе.

― Берите! ― резко предложил Виктор Борисович. ― Прошу, не отказывайте старику в удовольствии порадовать вас. Примите одну бутылочку от меня, правда.

Он достал свежую, закупоренную и протянул мне. Я конечно же принял этот подарок. В высшем обществе неприлично отказывать в таких случаях.

― Прощения прошу, Виктор Борисович, ― улыбнувшись, сказал я, ― Мне сейчас нечем вас отблагодарить в ответ, кроме собственного радушия. Вы застали меня врасплох.

― Полно вам! ― махнул он рукой. ― Даже не думайте об этом. Я сделал это от всего сердца, от души. Это подарок на ваш день рождения. Уже минувший, к сожалению, но лучше поздно, чем никогда, верно?

Ведёт себя он так, словно мы старые друзья. И в его жестах, в его действиях я не наблюдаю обмана. Хотя в глубине души знаю, что мы не друзья.

Впрочем, неудивительно. Если бы он не умел маскировать свои намерения, не залез бы так высоко по карьерной лестнице.

Мне вдруг стало интересно, какой у него дар? Что он умеет?

― Давайте перейдём к сути нашего разговора, Павел Андреевич, вы же не против?

― Нисколько.

― Дело в том, что нас с вами связывают не только финансовые обязательства.

― Если вы касательно…

― Нет, нет, ― он поднял руку и перебил меня, ― Даже не переживайте на этот счёт, у нас с вами серьёзный джентельменский уговор. Я не об этом.

Он сделал глоток коньяка и затянулся сигарой.