Антон Сабуров – Клиенты пишут ночью (страница 2)
— И платёжку не забудь. Там поставщик нервничает.
Настя кивнула.
Платёжка. Акт. Поставщик. Сергей Викторович. Премии. Табель. Накладные. Телефон. Дверь. «Настя, можно на секундочку?»
Иногда ей казалось, что её имя здесь не имя, а кнопка.
Нажал — и что-то должно сработать.
Она открыла почту. В поиске набрала «Промдетали акт». Ничего. Набрала просто «Промдетали». Сорок семь писем. Половина без темы, потому что люди, отправляющие важные документы, почему-то считали тему письма лишней роскошью.
На втором столе Оксана щёлкала ногтями по клавиатуре. У неё были ярко-красные ногти, слишком длинные для бухгалтерии, и Настя иногда думала, что Оксана держится за эти ногти как за последний признак того, что она ещё женщина, а не приложение к 1С.
— Слушай, — сказала Оксана, не отрываясь от экрана. — Ты видела, бухгалтерия в «Северпласте» ищет девочку на первичку. Зарплата на десять больше.
— И что?
— Ну мало ли.
— Та же первичка, только стены другие.
Оксана усмехнулась.
— Зато на десять больше.
Настя ничего не ответила.
Десять тысяч больше. Раньше это звучало бы как событие. Сейчас — как предложение пересесть с одного стула на другой, такой же жёсткий, только возле другого окна.
В 11:05 пришёл начальник цеха. Не постучал, конечно. Просто распахнул дверь.
— Девчонки, у меня люди спрашивают, почему командировочные не пришли.
Марина Петровна сразу начала объяснять, что документы сданы поздно. Оксана полезла в папку. Начальник цеха слушал с лицом человека, который ничего не обязан понимать, потому что он «производство», а бухгалтерия — это где деньги появляются после нажатия на кнопку.
Настя в этот момент нашла письмо от «Промдетали». Там действительно был акт. Только акт был в архиве, архив был с паролем, пароль был в следующем письме, а следующее письмо ушло на старый адрес Марины Петровны, который уже полгода как не использовался, но почему-то всё ещё жил в базах поставщиков.
Она хотела сказать Вадиму, что он идиот. Потом поняла, что это ничего не изменит.
К обеду голова стала тяжёлой.
В столовой пахло котлетами, мокрыми подносами и чем-то кислым. Настя взяла гречку и салат, хотя есть не хотелось. За соседним столом женщины из отдела кадров обсуждали отпуск одной из сотрудниц. У той сын поступил в институт, муж опять уехал на вахту, а сама она собиралась в Анапу, потому что «море всё равно море».
— Настя, ты в отпуск куда? — спросила Оксана.
— Не знаю.
— Опять дома?
— Может.
— Ты молодая, тебе надо куда-то ездить.
Настя посмотрела на гречку. Молодая. Ей было двадцать семь, но иногда казалось, что молодость закончилась где-то между первым отчётом и первым кредитом на телефон.
После обеда ей позвонила мама.
— Ты ела?
— Да.
— Что давали?
— Мам, я на работе.
— Я просто спросила. Ты не забудь после работы хлеб купить. И молоко. Папа сказал, чтобы не то, которое в прошлый раз, оно кислое какое-то.
— Хорошо.
— И не задерживайся. Игорь зайдёт?
— Не знаю.
— Он хороший парень, Настя. Только ты с ним не спорь постоянно. Мужчины этого не любят.
Настя закрыла глаза.
— Мам, мне работать надо.
— Ну работай, работай. Только хлеб не забудь.
Она положила телефон и несколько секунд смотрела на экран. На мониторе открылась таблица. Колонки, строки, суммы, даты. Всё было ровно. Всё было понятно. Всё было чужое.
В 16:40 Марина Петровна подошла к её столу.
— Настя, Сергей Викторович доволен, что по «Промдетали» нашли. Молодец.
Настя ждала продолжения.
Продолжение было.
— Только на будущее внимательнее, чтобы такие вещи не терялись.
Настя медленно повернулась.
— Мы не теряли. Они отправили на старую почту.
— Я понимаю. Но всё равно надо отслеживать.
Вот это «надо отслеживать» было главным законом бухгалтерии. Надо отслеживать чужие ошибки. Чужие забытые письма. Чужие недосданные документы. Чужое «я думал, это не срочно». Чужое «а разве я должен был?»
Настя хотела спросить: «А кто будет отслеживать меня?»
Но не спросила.
В 18:12 она выключила компьютер. Рабочий день закончился двенадцать минут назад, и это уже считалось почти ранним уходом. Марина Петровна ещё сидела. Оксана красила губы перед маленьким зеркальцем. В коридоре пахло пылью и машинным маслом.
На проходной охранник кивнул ей, не отрываясь от телефона.
На улице было серо, хотя солнце ещё не село. Завод занимал половину района, и рядом с ним даже небо выглядело производственным. Настя пошла к остановке, держа сумку на плече. В сумке лежала папка с какими-то распечатками, которые она зачем-то взяла домой, хотя дома всё равно не стала бы их смотреть.
Автобус подошёл полный. Настя втиснулась внутрь, прижала сумку к животу и уставилась в окно. Мимо плыли гаражи, ларьки, аптека, магазин с вывеской «Всё для дома», маленькая кофейня, в которую она никогда не заходила, потому что кофе за двести рублей казался глупостью.
Телефон завибрировал.
Игорь.
«Ты где?»
Она написала: «Еду».
Ответ пришёл сразу:
«Долго. Я уже у тебя почти».
Настя убрала телефон.
Ей вдруг стало смешно. Не весело, а именно смешно от точности происходящего. На работе её ждали документы. Дома — родители, хлеб, молоко и Игорь, который «уже почти». Везде кто-то был почти у неё. Везде кто-то ждал, что она сейчас появится и что-то закроет, купит, объяснит, подпишет, приготовит, не будет спорить.