Антон Сабуров – Клиенты пишут ночью (страница 1)

Антон Сабуров

Клиенты пишут ночью

Введение

Посвящается всем, кто однажды открыл ноутбук поздно вечером и подумал:

«Может быть, я всё-таки смогу жить по-другому».

Эта книга — собирательный образ сотен историй, которые проходили через мою жизнь последние годы.

Через комментарии под роликами.

Через сообщения в Telegram ночью.

Через консультации с фрилансерами, SMM-специалистами, владельцами агентств и теми, кто только мечтал уйти из офиса, салона, магазина, бухгалтерии или найма вообще.

Некоторые сцены в этой книге происходили почти дословно.

Некоторые — были собраны из десятков похожих разговоров.

А некоторые я бы очень хотел считать выдумкой.

Настя — не один человек.

Она — состояние.

Состояние девушки, которая устала жить в тесной жизни и решила, что интернет может стать для неё социальным лифтом.

Сначала это выглядит как свобода:

первый клиент, первые деньги, первый ноутбук, первый созвон, первая квартира, первое «я сама себя обеспечиваю».

Потом приходит другая сторона:

тревога, бесконечные сообщения, долги, выгорание, ощущение, что ты всё время должна быть сильной, уверенной и продающей себя.

Эта книга не про SMM.

Она про цену новой цифровой жизни.

И про людей, которые пытались через интернет построить себе новую версию будущего.

Я очень надеюсь, что в этой истории вы узнаете себя.

И, возможно, чуть лучше поймёте путь, по которому идёте сейчас.

Часть первая. Завод

Глава 1. Платёжка на подпись

В бухгалтерии всегда было жарко.

Не тепло, не душно даже, а именно жарко — таким усталым, залежавшимся жаром, который собирался под потолком, цеплялся за лампы дневного света и опускался вниз вместе с запахом бумаги, дешёвого кофе и старого пластика. Окно открывали редко. Во-первых, из цеха тянуло чем-то металлическим и горелым. Во-вторых, у Марины Петровны сразу начинало «дуть в шею», даже если на улице стоял июль и асфальт плавился так, что машины во дворе завода казались припаянными к земле.

Настя сидела за третьим столом от двери. Это было худшее место в кабинете, потому что дверь открывалась прямо на неё.

Любой человек, которому «только спросить», сначала смотрел на Настю.

— Девочки, а кто у нас по авансовым?

— Настя, можно на секундочку?

— Настя, я быстро, там подпись нужна.

— Настя, а ты не знаешь, почему мне премию не начислили?

Она знала. Обычно знала. Потому что если что-то происходило не так, это почти всегда приходило к ней. Не к начальнику цеха, который неправильно подал табель. Не к кладовщику, который потерял накладную. Не к экономисту, который три дня не мог согласовать цифры. А к Насте. Потому что Настя была рядом, за третьим столом от двери, и у неё было лицо человека, который в конце концов всё равно разберётся.

На мониторе висела платёжка. Сумма была небольшая, но поставщик уже второй день звонил и говорил, что без оплаты они не отгрузят партию. Без партии встанет участок. Если встанет участок, начальник производства придёт к главному бухгалтеру. Главный бухгалтер придёт к Марине Петровне. Марина Петровна повернётся к Насте.

Цепочка была понятная. Даже красивая в своей мерзости.

Настя подвинула мышку, открыла карточку контрагента, потом договор, потом счёт. На соседнем столе зазвонил телефон. Марина Петровна сняла трубку и сразу сделала голос, которым разговаривала только с руководством: мягкий, виноватый, будто она заранее просила прощения за весь бухгалтерский учёт Российской Федерации.

— Да, Сергей Викторович, смотрим. Да, конечно. Нет, это не мы задерживаем, это документы пришли не полностью. Да, я поняла.

Настя не слушала, но слышала каждое слово. В бухгалтерии невозможно было не слышать. Тут вообще невозможно было быть отдельным человеком. Все чужие разговоры, чужие нервы, чужие обиды, чужие недоплаты и отпускные просачивались в тебя, как запах столовой в пальто.

Дверь открылась.

Настя не подняла глаза. Это была её маленькая форма сопротивления. Если не смотреть, есть шанс, что человек выберет кого-то другого.

— Настя.

Шанса не было.

В дверях стоял Вадим из снабжения. У него всегда был такой вид, будто он пришёл не с просьбой, а с обвинением. В одной руке он держал папку, в другой телефон.

— Мне акт нужен. Срочно.

— Какой акт?

— Ну акт. По «Промдетали». Они говорят, что отправляли.

— Вадим, если они говорят, что отправляли, это не значит, что он у нас есть.

— Ну они же отправляли.

Настя медленно вдохнула.

Она уже знала, чем закончится этот разговор. Она откроет почту. Не найдёт акт. Потом Вадим позвонит поставщику. Поставщик скажет, что отправлял на общую почту. Потом выяснится, что отправлял не акт, а скан счёта. Потом окажется, что акт вообще за другой месяц. Потом Вадим скажет: «Ну а что делать?» И это «что делать» повиснет над её столом, как личная обязанность Насти перед миром.

— Папку дай, — сказала она.

Вадим положил папку на край стола, но не ушёл. Он стоял рядом и дышал ей в макушку.

— Вадим, я посмотрю.

— Мне просто сегодня надо.

— Я поняла.

— Просто если сегодня не будет…

— Вадим.

Он замолчал, но остался стоять ещё секунду, как будто проверял, достаточно ли сильно испортил ей утро.

Когда дверь за ним закрылась, Настя посмотрела на часы. Было 10:17. До обеда оставалось почти три часа, а она уже чувствовала себя так, будто день надо заканчивать.

Марина Петровна положила трубку.

— Настя, ты по «Промдетали» посмотри, пожалуйста. Сергей Викторович спрашивал.

Настя посмотрела на неё.

Марина Петровна была хорошей женщиной. В целом. Не злой, не глупой, даже справедливой в те редкие дни, когда никто сверху не трогал её за горло. Но она тоже давно стала частью этого механизма. Её можно было понять, но от этого не становилось легче.

— Уже смотрю, — сказала Настя.