Антон Рай – Арт-пытка, или ГКП (страница 13)
Все равно вы меня не вдохновили. И, думаю, мало кого вдохновят ваши слова. Крот.
Как говорил товарищ Ницше: «Скажи своё слово и разбейся». Но, повторюсь, своего слова я еще далеко не сказал. Аристократический идеал – это всего лишь остановка на утопическом пути, и этот идеал все ещё слишком далек от идеала. Подлинный идеал один – это Культура. Соответственно, человек культурный, а не человек аристократический – вот кто меня подлинно вдохновляет. Но, чтобы человек стал подлинно культурным человеком, надо чтобы всё его время было свободно для приобщения к Культуре. Разве это нелогично? Томский.
По-моему, нелогично. Приобщение к культуре в современном мире – процесс достаточно естественный. Сама структура образования выстроена таким образом, что невозможно к культуре не приобщиться. А уж насколько глубоко тот или иной человек приобщается к культуре – дело его свободного выбора. Крот.
16. От работы – к учебе
Структура образования… Вы школу имеете в виду? Томский.
Да. Крот.
Кстати, хорошо, что у нас зашел разговор о школе, потому что обучение в школе прямо эквивалентно хождению на работу. Помнится, в одном старом советском фильме (к сожалению, забыл, в каком) учительница так и говорила ученице: «Дети ходят в школу так же, как взрослые ходят на работу». Гениальная фраза! Только учительница-то думала, что она таким образом как-то возвышает школу, хотя на самом деле она полностью её дискредитировала. Томский.
Так, а школа-то вам чем не угодила? Крот.
А чем она может угодить? Томский.
Ну, не знаю. Я, конечно, не фанат школы, но рад, что в школе учился. Крот.
А почему вы рады? Томский.
Как, то есть, почему? Крот.
Да, почему вы рады, что учились в школе? Томский.
Потому что получил образование. Крот.
А без школы прямо ну никак не получить его – образование? Томский.
Если речь идет о системном образовании – вряд ли. Крот.
Системное образование – очень хорошее словосочетание, только значит оно вовсе не то, что должно бы означать. Системное образование – это образование, даваемое общественной системой. И главная его цель прозрачно-ясна – вылепить послушного члена общества, вносящего свою лепту в общественно-полезное дело. А как вносится эта лепта? Томский.
Понятия не имею. Крот.
Да посредством всё той же самой работы. Работа – центральное понятие всего современного уклада жизни; учеба – вспомогательное. Учишься, чтобы потом работать, причем учишься учиться именно так, как будешь потом и работать, то есть с самого детства учишься осуществлять набор более или менее интеллектуальных, но неизменно сомнительных, с точки зрения их смысла, действий. При этом дети находятся в ещё более трагичной ситуации, чем взрослые, – потому что взрослый человек, хочет он того или не хочет, но его судьба в его руках, а вот судьбы детей в руках взрослых. Взрослый человек может и не ходить на работу (хотя добиться этого тяжело), а вот ребенок не может не ходить в школу. Приведу, кстати, ещё одну из своих любимейших цитат: «Не пошел я в общие школы, а учился дома у хороших учителей и понял, что на такие вещи надо тратиться не жалея». Кто это сказал? Томский. 16
Не знаю. Крот.
А надо бы знать. Марк Аврелий сказал. Томский.
Так он император, – ясно, что он не ходил в общие школы. Крот.
Опять, в общем, клятые привилегированные аристократы. Томский.
Именно. А я человек простой и, не ходи я в школу, причем, спасибо СССР, бесплатную, и никакие частные учителя меня бы не образовали. Крот.
Просто вы находитесь, да и все мы находимся, в плену общественных отношений – сегодня, если ты не ходишь в школу, то либо вообще не получишь образования, либо будешь чудиком каким-то. Отсюда вроде как и ходить в школу – дело само собою разумеющееся, естественное. Но ведь и ходить на работу абсолютному большинству кажется делом самим собою разумеющимся, естественным. Практика показывает, что бессмысленность происходящего никак не подрывает её мнимой естественности. Томский.
Так надо ходить в школу или не надо? Крот.
Не надо, конечно. Это очень вредно – ходить в школу. Томский.
И что же делать ребенку? Крот.
Понятия не имею. Томский.
То есть у вас нет плана по реформированию современной системы образования? Крот.
Нет. Более того, я даже не выступаю против школы как общественного института – школы необходимы. Для Общества. А для творческого человека необходимо дистанцироваться от Общества со всеми или почти всеми его институтами. Томский.
А я думал, вы собираетесь при своем сообществе и какие-нибудь специальные, «правильные» школы открыть. Крот.
Чтобы творческих людей воспитывать? Томский.
Да. Крот.
Была у меня такая мысль, но я от неё отказался. Хоть я и утопист, но в воспитательно-образовательные утопии не верю – думаю, это часть неверия в общественные утопии. Да и нельзя запрограммированно взрастить творческого человека. Он должен сам воспитать-образовать себя, а я должен «подхватить» его на определенном этапе. Томский.
Сорвать созревший плод? Крот.
Нет – довести выросшее дерево до стадии плодоношения – вот моя задача. Томский.
Ну а я остаюсь при своих мыслях. Не то чтобы я был фанатом школы, помнится, я её не любил… Крот.
Вот видите. Томский.
Не вижу – по-моему, естественно, что ребенку больше хочется играть, чем учиться. Элемент принуждения, преодоления капризно-детского сопротивления при воспитании-образовании неизбежен. Крот.
Возможно. Томский.
Так вот, хоть я и не любил ходить в школу, а потом и в универ (если иметь в виду чисто лекционную, а не время-препроводительную часть), мне кажется, современная система образования в целом свои функции выполняет. Ты получаешь набор определенных знаний, а потом можешь как-то эти знания применять. А насколько ты при этом способен сделать свою жизнь интересной, – всё в твоих руках! Профессий много, современный мир разнообразен. Крот.
Все работы хороши, выбирай на вкус! Томский. 17
Неравнодушны вы к Маяковскому, как я вижу. Крот.
Ещё как неравнодушен. И хотя я очень люблю его поэзию, даже когда её идейный посыл мне совершенно чужд, но конкретно это стихотворение меня просто-таки выбешивает. По-моему, это одно из самых отвратительно-лживых из когда-либо написанных стихотворений. «На заводе хорошо, а в трамвае – лучше!». И кто это говорит? – поэт говорит! И ни слова о том, что лучше всего – это как раз-таки быть поэтом. «Кем быть?» – поэтом и быть. На заводе ему, понимаешь, хорошо… Томский.
Ну а вы в другую крайность вдаетесь. У Маяковского все работы хороши, у вас – все плохи. Крот.
Да, именно как работы – все работы плохи. Томский.
А вот и нет. Мы возвращаемся к тому, о чем уже говорили. Ваши представления о работе не идут дальше какого-то фабрично-конвейерного производства или, шире – низкоквалифицированного труда. Отсюда человек работающий вами почти что приравнивается к рабу. Но образование, о котором мы тоже говорили, всё и меняет. Образование дает доступ к труду высококвалифицированному, а следовательно, возможно, что и довольно интересному, даже творческому. Образованный человек всегда найдет себе интересное занятие – по своему вкусу. Крот.
Все профессии открыты перед образованным человеком. В том числе и творческие профессии Томский.
Разве это плохо? Крот.
Нет, это не плохо. Это – ужасно. Томский.
17. Что такое Культура?
Потому что творчество – это не профессия. Это что угодно, но только не профессия. Как бы я ни определял творчество, слову «профессия» в этом определении не будет места.
А если я и вправду попрошу вас дать определение? Крот.
Пожалуйста. Творчество – это процесс созидания Культуры. Томский.
А сама Культура – это что такое? Крот.
Законный вопрос. Формулирую. Слушайте внимательно – много раз повторять не буду, так как пропагандой заниматься не собираюсь. Итак, . Томский.
Совокупность объектов, предназначенных для вдумчивого… хм… даже пока не знаю, что возразить. Не такое плохое определение, как я ожидал. Крот.
И на том спасибо. Томский.
А вот у меня в руках – смартфон. Это своего рода технический шедевр, но он предназначен для вполне практических целей, а вовсе не для созерцания, хотя бы и вдумчивого. И тем не менее это один из ключевых символов современной Культуры. Крот.
Не такой плохой контраргумент, как я ожидал. Да, понятие культуры может трактоваться более или менее расширительно. Оно может даже включать в себя все рукотворные объекты, потому как почти все они что-то да говорят об особом способе существования человека. Может быть, в данном мною определении слово «Культура» следовало бы заменить словом «Искусство». Но я, знаете, не логик (хотя слово «логика» для меня священно, и я неизменно стараюсь быть логичным), и еще я знаю, что феномен определения настолько сложен, что и дать ему самому определение достаточно сложно. Для меня в первую очередь важно то, что есть совершенно особая совокупность объектов, созданная самим человеком и предназначенная преимущественно или даже исключительно для вдумчивого созерцания, и что эта совокупность возникает лишь на определенной фазе развития общества, которую можно назвать высшей фазой. Как следует точнее определить эту совокупность и вполне ли адекватны такие обозначения как «Культура» или «Искусство» – я не знаю. И, разумеется, сами слова «Культура» и «Искусство» не могут быть полностью синонимичны, хотя я часто употребляю их как синонимы. Томский.