Антон Рай – Арт-пытка, или ГКП (страница 15)

Ноу комментс. Итак, во-вторых, я превратил деньги в набор чисел на своем счете. В-третьих, и это самое главное, я превратил деньги в то, чем они и должны быть в идеале – в средство организации досуга. Умные люди часто говорили, что деньги нужны для того, чтобы не думать о них. Говорить-говорили, но на практике это было почти неосуществимо – деньги, есть они или нет, заставляют слишком много думать о себе. Я сделал невозможное возможным, – для наших авторов. Стал автором – имеешь возможность более вообще не думать о деньгах, думая исключительно о творчестве. Твори и ни о чем более не думай, – безразмерный, постоянно возобновляющийся миллион в помощь. Такой вот усовершенствованный аристократически-творческий коммунизм. Томский.

Аристократически-творческий коммунизм. Хм… Но я все еще не совсем понял. А в чем, например, смысл ограничения на миллион, если сумма все время возобновляется? Крот.

Приходится иметь в виду природу человека. Я, конечно, доверяю своим авторам, но, знаете, если открыть счет на миллион, то в один прекрасный день обнаружишь, что лишился «всего лишь» миллиона (а такое уже однажды произошло), а если открыть счет на миллиард – то и лишишься миллиарда. Я могу себе позволить разбрасываться только миллионами, но никак не миллиардами. Миллион – это разумное ограничение, наложенное на безграничную способность человека тратить деньги. Томский.

Но, получается, что вы все же сохраняете контроль над тратами ваших авторов. Крот.

Да, сохраняю. Но ведь какая-никакая, а я все равно власть, а власть немыслима без контроля. Видите ли, я заключаю со всеми авторами своего рода джентльменское соглашение. Становясь автором, говорю им я, вы получаете доступ к сумме, которая обеспечит удовлетворение всех ваших разумных и даже не совсем разумных потребностей. Если вы согласны быть хотя бы немного разумными существами, то этого вам хватит с лихвой. Если не согласны, то, извините, нам не по пути. Но смысл всей затеи – чтобы вы забыли о деньгах. Совершенно забыли. Считайте, что деньги у вас есть. И думайте о другом. Томский.

Думаю, что, получи я доступ к такому миллиону, и вряд ли я смог бы думать о чем-то другом. Боюсь, такой свалившийся на голову безразмерный миллион совершенно бы развратил меня в плане финансовой дисциплины. У меня бы просто голова закружилась. Крот.

Сначала закружилась бы, но это дело привычки. Почти все наши авторы проходят через стадию «срыва крыши» от открывшихся финансовых возможностей. Но ведь и любой человек, заработавший первые большие деньги, переживает то же самое. Он думает – теперь я могу купить и то и это. Ему трудно удержаться от различного рода импульсивных трат, но со временем это проходит. Детская болезнь. Томский.

Да, но человека сдерживает то, что это именно и именно деньги. Если он будет тратить, не зарабатывая, то быстро сядет на мель. А у вас-то совсем не так. Можно тратить, ничего не делая. Это должно разлагать. Крот. он зарабатывает

Вы так думаете, потому что живите в мире, в котором все построено на принципе: заработай деньги. Этот нюанс реально сложно, но и очень важно прояснить. Вспомните Данию и тех людей, которые имеют возможность не работать, но предпочитают работать. Почему они так странно себя ведут? Томский.

Потому что иначе они будут бездельничать, а бездельничая, они будут себя презирать. Крот.

Совершенно верно. Потому что досуг в их восприятии не может быть ничем иным, кроме как бездельем, а даже и творчество не может пониматься ими никак иначе, кроме как работа, а мерилом всякой работы всегда является вознаграждение. Получение денег именно и дает возможность работающему оторваться от необходимости только выжить – ведь денег может быть больше, чем необходимо для выживания. Далее же деньги, как мы отметили, вроде бы открывают дверь и в деятельно-досуговое пространство. Но тут и происходит затык. В мире работы деньги выходят на первый план – средство, необходимое для творчества как цели, само превращается в цель. Отличительный признак работы как связующего звена между выживанием и творчеством исчезает: и выживание, и творчество тоже превращаются в работу, то есть в некое самоценное зарабатывание денег. Деньги же, получаемые без работы, воспринимаются либо как потворство бездельникам, либо как помощь сильно нуждающимся (и, как только они перестают нуждаться, то, продолжая получать деньги, превращаются (в общественном мнении) в потворствуемых бездельников). В современном мире вы никогда не выйдете из этого порочного круга. Работай и зарабатывай, – и тогда будь уважаемым человеком, либо бездельничай и презирайся. И эта всепроникающая логика работы автоматически переносится и на творческую деятельность. Чтобы доказать, что ты Художник, ты должен доказать, что можешь зарабатывать своим творчеством. В итоге человек сбрасывает одни цепи, чтобы тут же заковать себя в другие; убегает от работы, чтобы работать Художником. Я же хочу эту логику сломать. Творческий человек не должен работать – ни в одном из тех смыслов, которые навязываются обществом. Быть деятельным? – да! Работать? – нет и еще тысячу раз «нет». Ни ради пропитания, ни из-за статуса. Современность делает все, чтобы сплавить понятия работы и творчества воедино (с одной стороны, делая работу похожей на творчество, в чем, возможно, и нет ничего плохого, но с другой – превращая творчество в работу, что фатально для творчества), моя задача – максимально возможным образом развести их в разные стороны. Томский.

Так разведите. Дайте четкие определения работы и творчества. Крот.

Даю. Работа – достаточно жестко внешне-регламентированная, выстраиваемая по принципу производства деятельность, принудительно совершаемая за плату (а плата за труд – всегда компенсация принудительности труда). Творчество – деятельность, спонтанно-принудительно совершаемая исключительно исходя из внутренней потребности ее совершения. Томский.

Спонтанно-принудительно – это как? Крот.

А так, что творят всегда спонтанно, но по мере продвижения к творческому пику, приходится принуждать себя. Но это всегда само-принуждение, просто жизнь уж так устроена, что чисто спонтанно на пик не заберешься. Работника заковывает в цепи внешний мир; творческий человек самостоятельно подчиняет себя творческой дисциплине. Вот вы спрашивали: чем «нормальный» современный писатель (признанный) отличается от писателя, каким он должен быть исходя из идеальной концепции творческого человека? И тот, и другой занимаются исключительно писательством – это верно. Но творческому человеку не надо выдавать «на гора» каждый год по книге, раз уж он своего рода автомат по производству книг, которые приносят ему деньги. А сегодня все строится по принципу производства, – и творчество в том числе. Даже если автору и не нужны уже деньги, если он их заработал достаточно, он все равно должен зарабатывать дальше, производя все новые книги – это просто органически въелось в его рабочий мозг. Я хочу снять человека с этой производственно-вознаграждающей иглы. Я хочу, чтобы автор остановился, подумал и пришел к естественному выводу, что ему не надо писать книгу ни для чего другого, кроме самой этой книги. Что у него нет никаких обязательств, кроме творческих. Что все его время свободно. Что вся его жизнь отныне – сплошной деятельный досуг. И если человек не может достичь такого вот психологического настроя, что же – ему у нас не место. А если может – добро пожаловать! Томский.

Чтобы заполучить доступ к безразмерному миллиону, пожалуй, многие захотят пожаловать. Крот.

Фи, как вульгарно, но – насколько в духе времени! Поймите вы – моя цель не в том, чтобы автор почувствовал себя богатым, а в том, чтобы он совершенно выбросил из своей головы все мысли о деньгах. Томский.

19. Миллионная практика

Да понял я, понял. Но вы сами сказали, что и о человеческой природе забывать нельзя. Ведь наверняка чудят и ваши авторы. Крот.

Чудят, конечно. Но я готов потерпеть – для меня важнее, чтобы любой автор чувствовал себя вполне материально свободным. Например, если кому-то пришло в голову, что ему надо немедленно отправиться в кругосветное путешествие – что же, пусть отправляется. Может быть, это ему вовсе и не надо. Может быть, это совершенно пустая трата денег. Я не знаю. Но пусть он отправится в свое путешествие. Томский.

Я бы прямо сейчас и отправился, чем здесь сидеть. Уже мечтаю стать вашим автором. Крот.

Момент обращения близок. Томский.

Никак бы не подумал, но это реально так. Заинтересовали вы меня. Кстати, о чудачествах – ранее вы вскользь упомянули, что один раз миллион у вас «пропал». Это что за история? Крот.

Обыкновенная история. Один наш автор взял и купил себе машину за миллион; бентли, что ли…. Пришлось провести «среди него» разъяснительную беседу. Пришлось объяснить ему, что надо все-таки держать себя в руках. Томский.

А, разъяснительная беседа. Все понятно. Мне уже не хочется быть вашим автором. Терпеть не могу объясняться. Или я действительно могу тратить свои деньги на все, на что мне хочется, либо не могу. А этот безразмерный миллион, выходит, все равно не совсем деньги, раз я должен давать отчет. Крот. мои

Мы ведь уже говорили о сохраняющемся властном контроле. Разумном контроле. Томский.