Антон Рай – Арт-пытка, или ГКП (страница 14)
Ну, поскольку я тоже не логик, будем считать, что вы выкрутились. Крот.
Да-да, будем так считать. Томский.
Кстати, а как быть с наукой? Науку вы в ГКП поддерживаете? Крот.
Нет, не поддерживаем, но в этом и нет ни малейшей необходимости. Современный мир и так наукообразен до безобразия, – вот увидите, будущие поколения будут смеяться или недоумевать над многими нашими научными «познаниями», точно так же, как мы сегодня смеемся над средневековыми дискуссиями о том, известно ли прочим ангелам, о чем разговаривают двое ангелов между собой. Томский.
Известно ли прочим зрителям, о чем мы с вами разговариваем в этот момент? Крот.
Им-то известно, а вот «прочим ангелам» – неизвестно; двое ангелов, слава небу, могут побеседовать в обстановке абсолютного уединения. Но мы сейчас о науке говорим. Так вот, наука не нуждается в нашей поддержке; на науку деньги всегда как-то да находятся, ведь общество слишком в ней заинтересовано – вот пусть оно наукой и занимается, пусть они там строят свои коллайдеры и всякие прочие супер-телескопы. Из всех наук у нас в ГКП поддерживается лишь самая ненаучная и одновременно высочайшая из наук – философия. Томский.
А философия – высочайшая из наук? По-моему, так философия – не более чем болтология. Крот.
… Томский.
Я что-то не то сказал? Крот.
… Томский.
? Крот.
Да я вот думаю, стоит ли дальше разговаривать с человеком, считающим философию болтологией? Томский.
А вы переубедите меня. Крот.
Нет уж, не сейчас, да и пустое это дело – спорить о ценности философии с современным человеком со смартфоном. Философия, в отличие о науки, смартфон ему не подарит, значит, она не нужна… Ладно уж, запасусь философским терпением, и продолжим наш философский разговор. Томский.
18. Безразмерный миллион
А у меня уже как раз созрел и следующий вопрос. Разговор об аристократическом отношении к действительности начался у нас, когда речь зашла о вознаграждении. Сначала вы сказали, что ГКП – это не бизнес, а потом – что никто из авторов ГКП не бедствует. Но, если посмотреть вокруг, то и никто из тех авторов (не принадлежащих к ГКП), которые являются более-менее признанными, тоже не бедствует. Это раз. Второй момент: допустим, писатель написал книгу; книга пользуется успехом, соответственно, писатель получает немалые деньги, что позволяет ему и дальше заниматься именно писательством, то есть быть творческим человеком и думать исключительно о творчестве. Это и мне, да и всем понятно. А вот что это за писатель, который, занимаясь писательством, организует свое свободное время, пишет, так сказать, на досуге, и чем он отличатся от писателя, который просто пишет книги – мне, признаться, не очень понятно. Равно как и не очень понятно следующее: чем вознаграждение, которое он получает от вас, отличается от вознаграждения, которое «нормальный» писатель получает от «нормального» издателя? Крот.
Разница есть. Иногда ее объяснить проще, иногда сложнее. Сначала о простом. Во-первых, автор ГКП получает стопроцентную гарантию обеспечения. Стал автором ГКП – можешь не сомневаться, что всю оставшуюся жизнь ты будешь думать не о том, насколько хорошо будет продаваться твоя книга, а исключительно о том, что это будет за книга. То есть благосостояние автора не привязывается у нас к успеху его книги, – и нет такого автора, который бы, став ГКП-автором, в чем-то нуждался. Томский.
Коммунизм просто! Крот.
Не совсем коммунизм и даже совсем не социализм. Знаете, у меня вообще-то было огромное желание полностью освободить авторов от всех материальных забот коммунистическим способом: пусть у них вообще не будет денег, а если автору что-нибудь понадобится – я обеспечу. Это ведь и есть почти коммунизм: от каждого по его творческим способностям, каждому – по его потребностям. Это даже лучше коммунизма, потому что я при этом избавил бы авторов от общественно-необходимого труда, превратив все их время в досуг. Да, искушение устроить такой вот отредактированный коммунизм было очень велико… Томский.
Но вы его преодолели? Крот.
Да, преодолел. Я просто вспомнил о золотом правиле нравственности, которое как там у нас звучит? Томский.
Забыл. Наверное, как-то так: никогда не делай другому того, что не хотел бы, чтобы делали тебе. Крот.
Совершенно верно. Все помнят об этом правиле, хотят они о нем помнить или нет; согласны они с ним или не согласны. Так вот, я и подумал: хотел бы я, чтобы мне обеспечивали все необходимое в виде постоянных подачек со стороны? И я понял, что, конечно бы, не хотел. А чего бы я хотел? Да, я тоже хотел бы не думать о деньгах, – но только отталкиваясь от их наличия, а не от их отсутствия (а когда денег нет – не думать он них невозможно). Помните известное изречение… Томский.
…что коммунисты борются за то, чтобы не было богатых, а надо бороться за то, чтобы не было бедных? Крот.
Да. Так вот, я хотел, чтобы среди моих авторов не было бедных. И при этом я хотел, чтобы они, по возможности, вообще не имели отношения к деньгам, не думали о них. Как же я должен был поступить? Томский.
Подарить каждому по миллиону долларов. Крот.
А лучше уж сразу по миллиарду, не так ли? Томский.
Конечно. Крот.
Тут и моих средств надолго бы не хватило. Хотя, надо сказать, что вы почти угадали, почти предвосхитили мой образ действия. Я действительно подарил моим авторам миллион долларов. Но только – один на всех. Правда, это, как бы и сказать, самовозобновляющийся миллион. Томский.
Один на всех самовозобновляющийся миллион долларов. Боюсь, я вынужден попросить уточнений. Крот.
Да, я понимаю, этот момент необходимо должным образом уразуметь. Я открыл счет на миллион долларов, и автор, присоединяясь к ГКП, получает доступ к этому счету. Один миллион на всех. Но этот миллион – он похож на горшочек, который, как вы помните, все время варил кашу. Тут та же история: сколько бы денег вы ни снимали со счета, на нем все равно остается ровно один миллион долларов. Такой вот безразмерный или самовозобновляющийся миллион на всех. И доступ к этому миллиону вообще никак не зависит от вашего авторского статуса (в смысле – от того, насколько вы известный автор; сам статус , естественно, является ключевым для доступа к миллиону) и от того, насколько хорошо продается ваша книга. Нет, все авторы в этом смысле равны. Помните наш разговор о природе современных денег? Томский.
Помню. Вы говорили о трех основных свойствах: виртуальности, безразмерности и кажущейся доступности. Крот.
Действительно, помните. При этом только что мы говорили о досуге. А что обеспечивает досуг? Томский.
Как раз деньги и обеспечивают. Крот.
Точнее – могут обеспечивать. Само по себе наличие денег вовсе не обеспечивает досуга; все равно их все время надо зарабатывать или добывать; сколь бы много денег ни было – все равно их надо приумножать, тратя на это или все, или значительную часть своего времени. Кстати, именно сейчас мы и ответим на вопрос, который был поставлен раньше, но так и не нашел ответа: почему столь многие умные люди во все времена выступали за уничтожения частной собственности? Томский.
В основном из-за социального неравенства. Частная собственность порождает роскошь и нищету. Крот.
Вы правы, но это причина общественно-значимая, а есть еще и причина личная, состоящая в том, что всякий свободный человек воспринимает собственность как обузу. Четче всего об этом высказался Уайльд – в своей достаточно известной, но заслуживающей большей известности работе: «Душа человека при социализме». Вот что он пишет: Томский.
Итак, с одной стороны, собственность – это грех (всякий человек, живущий в роскоши, не может не брать на себя ответственности за нищету), а с другой – обуза. Что касается греха, то видно, ничего с этим не поделаешь – обладание большими деньгами всегда грех; но вот что касается обузы, я думаю, что современные деньги, благодаря своей виртуальной природе, могут не быть в тягость. А главное, ранее я уже говорил, что деньги сегодня превратились почти в чистое воплощение материального излишка, потенциально освобождая человека от всего материально-необходимого. Денег сегодня настолько много, что может показаться – высвобождаемый для человека досуг тоже может быть бесконечным. Вот я и решил, что в нашем сообществе, сообществе ГКП, мы реализуем весь потенциал, заложенный в современных деньгах. Во-первых, грех обладания деньгами я взял на себя.
Ха – многие с охотой взяли бы на себя этот грех. Крот.
Ноу комментс. Итак, грех обладания деньгами я взял на себя. Во-вторых, я максимально развязался с обузовой частью обладания деньгами – я продал свой бизнес и разместил полученные средства на счетах и в надежных ценных бумагах. Томский.
Чья надежность никогда не бывает до конца надежна. Крот.