Антон Нелихов – Мифы окаменелостей (страница 44)
Уже сто лет гипотеза Абеля бродит не только по научно-популярным книгам, но и по учебникам, хотя она очень сомнительная. У нее нет подтверждений в античных источниках: про черепа циклопов никто из греческих и римских авторов не писал. Сам Абель указывал, что останки циклопов упоминал Эмпедокл, но ссылку на его сочинения не поставил. Найти цитату безуспешно пробовала Мэйор и пришла к выводу, что ее попросту не существует[680].
Кроме того, одноглазые чудовища — самые обычные персонажи мирового фольклора. Они представляют собой вариант классического монстра, который отличается асимметрией, то есть нехваткой или переизбытком каких-либо частей тела.
У славян есть одноглазое лихо — баба-великан, пожирающая людей[681]. Удмурты знали одноглазое чудовище алид с гигантской грудью, которую оно засовывало человеку в рот, и несчастный задыхался[682].
У коряков одноглазые (или, напротив, трех-четырехглазые) нин’виты с густой черной шерстью и окровавленными пастями постоянно охотятся на людей, проникают в тело человека, поедают его мясо и внутренности[683]. Злые духи ненцев тоже похожи на человека, но с чудовищными отличиями: у них то два рта, то один глаз[684].
Бурятский эпос рассказывал про одноглазую бабку, которая сидит на перекрестке, опаивает прохожих червивым питьем, от которого люди гниют заживо. У хакасов людоед-шулбус живет в горной пещере, он то ли мужчина, то ли женщина — с единственным глазом и очень длинным носом. До предельного выражения образ доведен в норвежской демонологии, где у гигантских леших один глаз на всех, они поочередно вставляют его в пустые глазницы посреди лба[685].
Перечень можно продолжать на многих страницах. Всю эту громадную одноглазую армию не свести к черепам слонов, которые сохраняются очень редко. Наконец, само слово «циклоп» в Древней Греции изначально могло означать не одноглазый, а круглоглазый.
И кроме того, на большинстве черепов хоботных носовое отверстие похоже не на одну, а на две, хотя и близко посаженные, слившиеся воедино, глазницы.
Вряд ли можно сомневаться, что греческие моряки, найдя окаменелый череп невиданного ими слона, могли признать в нем останки знакомого по мифам циклопа. Также и викинги приняли бы тушу мамонта за труп тролля, а римляне без сомнений назвали бы череп протоцератопса черепом грифона. Но сами мифические персонажи возникли без влияния окаменелостей. Ископаемые остатки не приводили к появлению особых легенд или чудовищ. Более того, и с мифами их связывали далеко не всегда.
Но следы окаменелостей в мифологии есть, их можно разглядеть даже в некоторых привычных преданиях и мифах. Например, можно предположить, что они отразились в сказании про аргонавтов, которое рассказывает о странствии греческих героев к берегам Колхиды за золотым руном — шкурой волшебного барана.
По легенде, царь Колхиды согласился отдать руно, если Ясон справится с испытанием: вспашет поле на огнедышащих быках и засеет его зубами дракона. Царская дочь, колдунья Медея, помогла Ясону, и он выполнил задачу. Историки не сомневаются, что в мифе отразились подлинные события: грабительские походы древних греков в царства черноморского побережья. Детали мифа тоже могли отражать реальные истории. В том числе драконьи зубы.
Колхида занимала территории современной Грузии (Аджарии) и Абхазии. Горы вдоль морского берега здесь сложены морскими отложениями юрского и мелового периодов, в них попадаются ростры белемнитов. По форме они как зубы, а своими размерами наводят на мысли о чудовищах.
Ростры белемнитов не часто сравнивали с зубами, но одно такое сравнение известно для Кавказа: в Адыгее их до сих пор зовут ведьмиными зубами[686]. Может быть, греческие моряки услышали в Колхиде подобное название.
Зачем их сеять?
Окаменелости не раз использовали в аграрных ритуалах. Выше говорилось, что раковины аммонитов и панцири морских ежей закапывали на полях, чтобы обеспечить богатый урожай. Есть и другие примеры. Поляки полагали, что ростры белемнитов обеспечивают плодородие полей и убивают сорняки[687]. В деревнях недалеко от города Дхар в Индии поклонялись крупному яйцу динозавра завропода. На нем нарисовали мужское лицо. Камень считали священным, приносили ему в жертву кокосы и верили, что он защищает поля и скот[688].
Почему бы жителям Колхиды не думать так же и не разбрасывать ростры по пашням?
Вернувшись в Грецию, моряки могли рассказать про экзотический ритуал. Историю запомнили, и в конце концов она попала в миф об аргонавтах.
Доказать эту гипотезу сложно, точнее невозможно. Неизвестно даже, как сами греки называли ростры белемнитов. Но можно сказать почти наверняка: если Ясону в самом деле довелось сеять зубы дракона, этими зубами были ростры белемнитов.
Заключение. Игры в кости
В палеонтологическом фольклоре прячется «ошибка выжившего»: логическая ловушка, связанная с неполнотой данных. Один из примеров такой ловушки — заблуждение о дельфинах. С Античности считалось, что дельфины помогают людям и, если замечают утопающих, подталкивают их к берегу. На самом деле дельфины просто играют с утопающими и пихают их в разные стороны. Но те, кого толкают подальше от берега, уже ничего не могут рассказать о дружелюбных дельфинах.
«Ошибка выжившего» предостерегает делать выводы на основе фрагментарных данных.
В эту книгу вошло более 200 фактов про фольклорную интерпретацию окаменелостей. Еще больше пришлось отложить из-за их однообразия. Реконструкция фольклорных представлений на таком обширном материале выглядит правдоподобной, но есть проблема: далеко не всегда находки окаменелостей сопровождались суевериями, ритуалами, обрядами.
Проще пояснить примером из другой области. Русскую демонологию буквально переполняли осины. Осиновые колья забивали в нехорошие могилы, ими пригвождали тень колдуна, осиновые кресты ставили во время эпидемий на перекрестках. На осину в сказках вешают смерть, осиновым поленом убивают ведьму. Постоянные упоминания осины как средства от нечисти не означают, что из любой осины крестьяне строгали колья или мастерили защитные кресты. Напротив, из осины, которой свойственны крепость и плотность, обычно делали прозаические корыта, посуду и еще тяжелые деревянные башмаки: в них чистили коровники и свинарники, где березовые лапти быстро размокали, в отличие от осиновых.
Никакими суевериями изготовление осиновых башмаков не сопровождалось. Они были тривиальными предметами обихода из-за твердости осины. Но прославилась осина благодаря нечисти, и ее образ крепко связался с упырями, колдунами и ведьмами. Магические свойства осины упоминаются в бессчетных быличках и преданиях. Про ее бытовое использование сведений почти нет: оно не зрелищное, не эффектное и не будоражит воображение. Оно скучное и банальное.
Так же и с окаменелостями в фольклоре. Еще никто не изучал специально, как тот или иной народ относится к окаменелостям. Ископаемые остатки всегда случайно попадали на глаза этнографам и фольклористам, когда они видели их употребление в медицине или ритуалах. Поэтому кажется, что окаменелости постоянно были окутаны суевериями. Но это «ошибка выжившего».
Долгий поиск сведений о находках окаменелостей в России показал неожиданную картину: отношение к окаменелостям не исчерпывалось суевериями или народной медициной. Напротив, окаменелости в основном просто использовали в быту, не наделяя никакими сверхъестественными свойствами, как и осину. И вероятно, именно бытовое применение окаменелостей или равнодушие к ним было преобладающим, но оно прошло мимо внимания исследователей.
Даже кости великанов далеко не всегда навевали мысли о былинных великанах и богатырях.
Крестьянская смекалка старалась извлечь пользу из всего, и гигантские кости не стали исключением. Особенно часто им находили применение в строительстве. Тульский крестьянин собрал на берегу реки Ольховки несколько костей мамонта и выложил ими перекрытие в погребе[689]. Пензенский мужик сделал из мамонтовых костей нечто вроде сруба в погребе. «И дешево, и практично», — писала местная газета[690]. В Черниговской губернии у одного крестьянина навес над погребом был «укреплен на костях мамонта»[691], а под Тамбовом костью мамонта прикрывали лаз в погреб[692].
Неизбежно напрашивается курьезная аналогия русских погребов с костяными постройками времен верхнего палеолита, когда мамонтовые остатки служили обычным строительным материалом.
Некоторые бытовые истории совершенно невероятны. В начале XX века палеонтологическая экспедиция работала на берегу Азовского моря. Вечером ученые пробирались в темноте тесными улочками рыбачьего поселка Лиски недалеко от Бердянска и заметили странно белеющие заборы. Подошли ближе и не поверили глазам: вместо кольев в землю были врыты… огромные кости южного слона. На следующий день они кинулись с расспросами к местным. Рыбаки, обескураженные любопытством приезжих, кивали в сторону моря: «Шукайте на берегу. Там этого добра — собирай не хочу»[693].
Из костей делали что угодно. Амурские казаки приспособили тяжелые кости динозавров под якоря для лодок[694]. В Сибири позвонок шерстистого носорога вешали на рыбачью сеть как грузило[695]. В верховьях Камы рыбаки додумались подкуривать снасти дымом от костей мамонтов: по их словам, рыба после этого лучше ловится[696].