Антон Нелихов – Мифы окаменелостей (страница 43)
Древний петроглиф в пустыне. Юта (США).
Петроглиф с «рогатыми флейтистами».
Скорее всего, это было до прихода христианства. После следы динозавров в Европе стали приписывать нечисти и чудовищам. В этом их интерпретация заметно отличается от мировой. В Польше про один из динозавровых следов еще недавно говорили, что это след дьявола, который на спор перепрыгнул речку Каменну. Нечистый приземлился с такой силой, что его птичья лапа впечаталась в скалу[665].
Откуда у дьявола птичьи лапы? В Европе его обычно представляли с коровьими копытами, но не всегда. Бывали и собачьи, и куриные лапы. Но почему в Европе трехпалые следы стали дьявольскими? Вероятно, из-за того, что в христианстве, в отличие от язычества, практически не осталось божественных животных.
В языческие времена следы могли приписывать какому-нибудь священному ворону, но христианство сузило область священного — в отношении птиц фактически до одного голубя. Однако святой дух в виде голубя размером со слона будет чудовищем.
Поэтому единственными персонажами, с которым молва могла связать следы, остались враг рода человеческого или случайные мимолетные персонажи вроде великана Гаргантюа: во Франции показывали камень со следом, который прозвали «следом цыпленком Гаргантюа»[666]. Вероятно, тоже оставленный динозавром.
Глава 5. Механизм суеверий
В огромном карьере недалеко от Солигалича в Костромской области добывают известняк. Белые глыбы везут на комбинат, пережигают в известь для производства цемента или дробят в муку для удобрений. Мощные слои известняка отложились на дне прохладных морей конца палеозойской эры. Миллионы лет назад они были дном, над которым поднимались заросли морских лилий. Самыми обычными обитателями морей были брахиоподы. Они фильтровали воду и ловили крошечные водоросли, личинок и икру. Брахиопод было великое множество. Местами скопления их раковин похожи на булыжные мостовые. Их раковины темнее известняка и хорошо заметны на белом камне. Они — одно из немногих ископаемых, которые замечают рабочие карьеров.
Среди брахиопод есть разновидности, чьи форма и рельеф напоминают силуэт летящей птицы. Сходство усиливается закругленным «птичьим клювом» наверху раковины.
В карьере под Солигаличем их прозвали крылатками[667].
В Самарской области, на тысячу километров южнее, они орлы[668].
Немцы знали их как голубиные камни и называли улитками святого духа, вероятно, оттого, что святого духа представляли в виде голубя[669]. В Швабских Альпах — маленькими голубками и носили как амулеты[670].
В Японии они каменные воробьи[671]. В Китае — каменные ласточки, причем это очень древнее название. Еще в средневековом китайском сочинении говорилось про Гору каменной ласточки, где находят две их разновидности, которые выглядят словно родители и дети. В книге сказано, что во время грозы эти каменные ласточки летают как настоящие[672]. Таинственный полет окаменелостей можно объяснить тем, что раковины часто находят после сильных дождей, которые смывают белую пыль с известняка. Благодаря этому могло сложиться суеверие, что они при грозе вылетают из камней.
«Орел»: раковина брахиоподы из Поволжья.
Предания про раковины брахиопод хорошо показывают, что отношение к окаменелостям мало отличалось от культуры к культуре. По всему свету люди собирали одни и те же ископаемые остатки. Индейцы, африканцы, славяне, якуты находили похожие раковины и придумывали им похожие названия.
Разнообразие «фольклорных» окаменелостей не очень большое. Люди замечали только самые распространенные, вдобавок крупные и странные ископаемые: ростры белемнитов, раковины брахиопод и аммонитов, панцири морских ежей, большие кости. Реже — окаменелую древесину, отпечатки рыб, панцири трилобитов, следы. Этим список практически исчерпывается.
Для окаменелостей подбирали аналогии среди известных вещей, и они получались похожими для самых разных культур, разделенных огромными пространством и временем.
Если не знать про существование слонов, бивень мамонта напомнит рога бизона, буйвола или коровы и жителю Эллады, и русскому крестьянину, и американскому индейцу, и якуту.
Некоторые параллели особенно любопытны.
В горах Непала полукруглые обломки раковин аммонитов признают за «Ганеша-шалиграм», то есть за воплощения Ганеши, потому что они похожи на хобот слона, а Ганеша — бог со слоновьей головой[673]. В мордовском селе Кенда, где едва ли слышали слово «шалиграм», раковины аммонитов зовут слониками. Тоже за схожесть обломков с хоботами слонов[674].
Аналогии, как правило, строились на внешней форме, но не всегда. Полвека назад ярославские мужики объясняли палеонтологу А. Н. Иванову, что ростры белемнитов — это «кошачье дерьмо», потому что, если потереть их друг об друга, «пахнет мочой»[675]. Зачем мужики терли ростры? Для получения лекарства, чтобы посыпать порезы.
А в Античности хорошо знали рысий камень — лингурий. Говорили, что это окаменевшая моча рыси, которая застывает желтоватым продолговатым камушком. Скорее всего, лингурием тоже были ростры белемнитов: они при трении в самом деле издают аммиачный запах.
Древних греков и ярославских мужиков разделяют две тысячи лет и три с половиной тысячи километров. Но они подметили одну и ту же особенность и дали окаменелостям почти одинаковое название.
Обычно все ограничивалось названием, как правило, однообразным, но порой оригинальным и неожиданным. В Чувашии крупные раковины аммонитов кадоцерасов (
Или «козьи усы» (
Благодаря названию вещь формально становилась понятной, занимала определенное место в картине мира. Лишь изредка любопытство подначивало задуматься, как появился тот или другой странный камень. Вновь начинался поиск аналогий, уже среди мифов и преданий. Рядом с окаменелостями возникали фигуры Хильды, Тевтобода, Вишну. Окаменелости вписывали в миф. Такое случалось не слишком часто. Еще реже суеверия порождали прочную долгую традицию. Для этого они по какой-то причине должны были стать важными для религии, магии или медицины. Примеры можно пересчитать на пальцах: китайские кости драконов, шалиграмы, громовые стрелы, а в прошлые времена мальтийские «языки змей» и обереги — панцири морских ежей.
Но и в таком случае окаменелости не занимали в культуре и мифологии заметного места. Китайские драконы и без ископаемых костей будут могущественными персонажами мифологии. Индусы не перестанут верить в Вишну, если вдруг местонахождение аммонитов в Кали-Гандаки наконец иссякнет.
Окаменелости не играли большой роли в мифологии. Однако у немногочисленных исследователей палеонтологического фольклора часто возникал соблазн возвысить их значение и даже положить в основание крупного мифического образа.
Адриенна Мэйор предположила, что образ грифонов появился благодаря находкам черепов и скелетов динозавров протоцератопсов (
Череп протоцератопса из Монголии.
Другой пример. Норвежский палеонтолог Анатоль Хайнц допускал, что длинноносые, волосатые скандинавские тролли возникли благодаря находкам замерзших туш мамонтов[679]. Действительно, как и подземные чудовища Сибири, тролли боятся света и умирают, едва на них падают солнечные лучи. Гипотеза очень красивая. Можно представить, как викинги причаливают на драккаре к пустынному острову, разбредаются в поисках дров и пресной воды, кто-то замечает торчащую из промерзшего обрыва громадную зловонную тушу с бивнями. Чем не тролль? Увы, трупов замороженных мамонтов в Скандинавии не находили, а до Таймыра и Якутии викинги не доплывали, поэтому версия Хайнца неправдоподобна.
Самую знаменитую гипотезу о влиянии ископаемых остатков на фольклор предложил Отенио Абель. Он постарался доказать, что одноглазые циклопы появились в греческой мифологии благодаря черепам слонов. Глазницы хоботных находятся по бокам черепа и незаметны, зато в центре черепа зияет крупное носовое отверстие, иногда округлое и похожее на единственную глазницу. Незнакомые со слонами греки, по мнению Абеля, принимали такие остатки за черепа одноглазых великанов.