Антон Нелихов – Мифы окаменелостей (страница 37)
«Нет настолько плохой книги, которая не оказалась бы хоть в чем-то полезной», — считал Плиний. За 50 лет он и сам написал немало сочинений: «Книгу о метании дротиков с коня», 20 томов «Германских войн», руководство для ораторов, биографии. Сохранился только один, самый последний и огромный опус — Naturalis Historia, то есть «Естественная история» или «История природы». В нем 37 разделов, куда Плиний записал все важное и интересное, что ему удалось узнать о природе. Треть книги посвящена медицине, одна большая глава — вину. Закончив книгу, Плиний с гордостью посчитал упомянутые в ней факты. Их оказалось 20 тысяч. Недаром еще в Античности его книгу прозвали хранилищем.
Труд Плиния больше всего похож на детские энциклопедии, где свалена груда кратких сведений о чем угодно, как правило, невысокого качества. В одном современном исследовании в сердцах сказано, что многотомник Плиния — беспорядочная хаотическая компиляция, полная ошибок и россказней[548]. В самом деле, вслед за описанием радуги Плиний с таким же серьезным видом может рассуждать про говорящую курицу или про слонов, которые молятся солнцу.
Два раздела «Естественной истории» рассказывают про камни и минералы, их физические и волшебные свойства. Это подлинная смесь науки с эзотерикой, настоящий минералогический бестиарий.
По словам Плиния, в Эфиопии есть камень, из которого выжимают полезный для глаз сок. Агат утоляет жажду. У петуха в желудке растет камень, делающий своего владельца непобедимым. «Говорят», — обычно добавлял Плиний, если писал что-то совсем невероятное.
Среди прочего он упомянул глоссопетры (Glossopetra) — камни, которые похожи на человеческий язык и будто бы падают с неба при затмении луны[549].
Глоссопетры — это окаменевшие зубы акул. По форме они такие же, как у современных, но их находили далеко от моря, и люди, не знавшие акул, не догадывались об их подлинной природе. Некоторые глоссопетры похожи на треугольник, другие на раздвоенный змеиный язык. С известной долей фантазии большие акульи зубы можно принять за человеческий язык.
Но откуда взялась история об их падении с неба? Плиний об этом молчит.
Загадку, как и многие другие, разгадал Отенио Абель. Он понял, что Плиний пересказал древнегерманское сказание о лунном волке Манагармe.
Манагарм в германской мифологии был самым могучим сыном древней великанши, которая породила нескольких исполинов в волчьем обличье. В конце времен ему суждено сожрать луну[550]. Он и сейчас ее ест, но она успевает отрасти заново. Кусая луну, Манагарм обламывает об нее свои чудовищные зубы, и они падают на землю[551].
Зубы акул: вымершего мегалодона и современной белой.
На одной средневековой скульптуре у Манагарма в пасти сидят очень необычные зубы: треугольные, акульи. Они похожи на зубы самой крупной акулы в истории — мегалодона (
Германский лунный волк был лишь одним в длинном ряду мифических чудовищ, поедающих луну и солнце. Легенды про таких монстров возникли как минимум в бронзовом веке, если не раньше.
В Иркутской области вдоль Лены возвышается скала красного цвета. На ней на протяжении трех километров процарапано три тысячи узоров и фигур. Их рисовали еще в палеолите, рисуют и сейчас. В науке они носят общее название «Шишкинские писаницы». Немало рисунков признаны шедеврами: лосихи в натуральную величину, хвостатые люди.
На одном петроглифе бронзового века изображено странное чудище. У него изогнутые челюсти и длинные, идущие вдоль спины рога. Перед ним кружок. Рисунок немаленький: примерно метровой длины. Более поздние мифы позволяют однозначно его интерпретировать. Это чудовище, глотающее солнце или луну во время затмения, или, как назвал его археолог А. П. Окладников, «чудовище бездны»[552].
Такими чудовищами разные народы считали драконов, медведей, чертей и почему-то очень часто волков и собак.
Сахалинские нивхи полагали, что луну ест живущая на ней собака. При лунных затмениях ее отгоняли звоном железных предметов, стреляли в нее из луков и ружей[553]. В тибето-бирманской мифологии солнце в давние времена обидело собаку, и после этого собака стала его преследовать[554]. Южноамериканские чикито думали, что за луной по небу гонятся огромные собаки, которые хватают ее зубами, а свет луны из-за крови становится багровым и тусклым[555].
У славян солнце и луну пожирали оборотни-волкодлаки[556]. У румын — тоже. Вырколаки отщипывали от них по кусочку, но ели медленно, и луна с солнцем успевали зарастить раны. Затмения случаются будто бы оттого, что вырколаки садятся на солнечный или лунный диск. Чтобы прогнать их, румыны звонили в церковные колокола, стреляли из ружей, гремели ведрами, жестянками и щелкали по земле кнутами[557].
Может быть, истории про упавшие с неба «акульи» зубы волкодлаков или собак ходили и у других народов, но они не сохранились. И если бы не краткое упоминание Плиния, о немецком суеверии тоже ничего бы не было известно.
Странное суеверие про зубы мегалодонов, возможно, было у майя. Кажется, они приписывали их богу солнца Кинич Ахау, у которого один верхний зуб огромный и заостренный. По крайней мере, такие зубы мегалодонов найдены в святилищах[558].
Волк Манагарм с акульими зубами на средневековой скульптуре в германской церкви.
За другие божественные зубы порой принимали уже знакомые нам ростры белемнитов. Три таких экзотических суеверия записали в разных уголках планеты.
Ненцы считали, что гроза возникает из-за драки двух могучих богов: светлого и темного. Они зубами хватают друг друга, и от этого сыплются искры-молнии, а от ударов богов гремит гром[559]. Боги выбивали друг другу зубы, которые падали на землю. Эти «зубы грома» — ростры белемнитов[560].
В Индонезии, за шесть тысяч километров от Енисея, записали похожее суеверие. Здесь тоже знали громовые зубы (кажется, те же ростры белемнитов и кремневые наконечники), причем относились к ним с таким же почтением, как в других культурах к громовым стрелам[561].
И бушмены в пустыне Калахари собирали зубы молнии и дождя. Их мололи в порошок, которым мазались, чтобы защититься от молнии. Колдуны с их помощью вызывали дожди и гром[562]. По словам этнографа Л. Маршалл, это фульгуриты, то есть спекшийся от удара молнии песок. Но фульгуриты не похожи на зубы, они выглядят как полая трубочка из песка с шершавой поверхностью. Скорее бушмены принимали за небесные зубы гладкие и заостренные ростры белемнитов. Тем более что в местах их поселений хватает горных пород, которые сформировались во время расцвета белемнитов — в юрском периоде.
Самые удивительные из числа «упавших с неба» окаменелостей — халцедоновые ядра (слепки) внутренних полостей миоценовых улиток (
Традиция их использования очень стара. Такие ядра находили при раскопках святилища времен культуры Дземон (13 тысяч лет до н. э. — 300 год до н. э.). В последующие века «осагари», несмотря на экстравагантное название, хранили дома как амулеты, им посвящали хокку поэты.
Сказка рассказывала, как появились «осагари». В далекие времена, когда небеса и земля еще не успели как следует затвердеть, Солнце уже вставало на востоке и каждый день отправлялось на запад. Однажды оно сильно устало и присело на большое дерево в деревне Хиеси, чтобы отдохнуть. Через недолгое время Солнце продолжило свой путь, а его «осагари» превратились в бесчисленные красные камни. Луна тоже ходила этой дорогой и как-то раз тоже устала и присела на дерево, но уже в другой деревне. «То, что упало с Луны в это время», превратилось в бесчисленные белые камни.
Спиральные слепки раковин гастропод, которые в Японии называли «осагари».
Японцы хранили «осагари» дома завернутыми в хлопок. У солдат появился обычай носить их как талисманы для защиты от пуль[563]. И наверняка у многих японцев, воевавших в Русско-японскую войну, лежали в карманах или висели в шелковых мешочках на шее «осагари» — белые и красные халцедоновые ядра улиток, вымерших 10 миллионов лет назад.
Глава 3. Проклятые и нечистые
В марте 1642 года в Тайный приказ в Москве доставили отставного стрельца Офонку Науменка. По словам случайного свидетеля, тот обозвал нехорошим словом государыню, великую княгиню Евдокию Лукьяновну, жену первого царя из династии Романовых Михаила Федоровича. Офонка признался, что в самом деле спьяну наболтал лишнего. На этом дело могло закончиться, но возникло подозрение, что Офонка хотел навести на царицу порчу.
Начались пытки. Отставной стрелец мигом согласился со всеми обвинениями и сказал, что давно отрекся от Христа, умеет напускать порчу, вызывать бесов и привораживать женщин. Писец записывал его слова: «…приворачивает де он жонок тем: возмет легушку самца да самку кладет в муравеиник и пригоговаривает скол тошно тем лягушкам в муравеинике стол бы тошно было тои жонке по нем».