Антон Нелихов – Мифы окаменелостей (страница 31)
Что думали про ископаемые остатки эти люди, жившие три — пять тысяч лет назад? Почему резали лица и фигурки из костей и бивней? Кто на них изображен?
Возможно, вырезаны именно те персонажи, которым приписывали кости. Или духи мертвых, которые после смерти уходили жить под землю: туда, откуда выкапывали большие кости и бивни. Такие духи могли считаться предками: помощниками и защитниками. В одном плохо сохранившемся погребении вместе с обломками детского черепа подобрали кусочки резного изделия из мамонтового бивня, кажется, тоже плоского человечка[432]. Чем не оберег для загробного странствия ребенка?
Конечно, разгадать эти загадки не получится, но вполне уверенно можно говорить, что у живших возле Байкала племен бронзового века сложился культ ископаемых остатков, и он выглядит не менее таинственно и завораживающе, чем погребение темных костей в гробницах возле египетской деревни Кау-эль-Кебир.
Часть III. Боги и черти
Глава 1. Камни солнца
На юге Британии, в 16 километрах от Стоунхенджа, находится еще одно большое сооружение времен неолита: курган Гластонбери-Тор. Сейчас он похож на обычный покрытый травой холм. В неолите форма была другая: весь холм был обложен камнями и валунами так, что получилась постепенно сужающаяся спираль, которая вела от подножия к вершине холма.
По словам британского археолога Филипа Рахца, подобные неолитические курганы играли в религии древних племен такую же роль, как более поздние зиккураты и пирамиды Египта, Америки и Азии: они соединяли землю с небом, человеческое с божественным.
На вершине Гластонбери-Тор найдены сотни свернутых в спираль раковин аммонитов, которые принесли сюда в глубокой древности. Вероятно, и спиральную террасу выложили специально, чтобы повторить форму раковины аммонита[433].
Неподалеку другой неолитический памятник: камерная гробница в Стоуни-Литтлтон. В холме выкопан 13-метровый коридор, по обе стороны которого расположены камеры для покойников: три слева, три справа и одна в конце. Кого хоронили, непонятно: погребения разграблены. Зато отлично сохранился вход в могильник. Он выложен каменными плитами, и на одной хорошо заметен крупный, с обеденную тарелку, отпечаток раковины аммонита (
Разрезанная пополам и пришлифованная раковина аммонита на фоне солнца. Дагестан.
Раковины аммонитов привлекали внимание людей начиная с палеолита. Они симметричны и приятны глазу. В мезолите их стали класть в могилы, в неолите понесли в святилища. Возможно, они первыми из окаменелостей стали частью мифологии и религии, и почти везде их связывали с солнцем, плодородием и удачей.
Ассоциация с солнцем объясняется внешним видом. Круглая раковина напоминает светило. На некоторых сохранился перламутр, обычно желтого и оранжевого цветов, у других из центра расходятся выпуклые валики (их называют ребрами), похожие на солнечные лучи.
Нарисуйте спираль, как у раковины аммонита, и покажите археологу или этнографу: он сразу скажет, что это обычный солярный символ.
С солнцем связано и их научное название. Оно происходит из свидетельства римского натуралиста Плиния Старшего, что в Эфиопии почитают золотистые камни, которые называют «аммонов рог» (Hammonis Cornu), по форме они как бараний рог и позволяют видеть вещие сны[436]. «Хаммоном» Плиний назвал или финикийского бога Баал Хамона, или египетского Амона. Разница между ними для римского писателя была невелика: оба — божества солнца, оба сливались с образом Зевса.
В других местах и в другие времена раковины аммонитов тоже считали солнечными камнями. В Саратовском Заволжье их и сейчас называют солнышками[437]. Им приписывали способность даровать урожаи и использовали как талисманы для плодородия. В этом тоже проступала связь с дающим жизнь светилом.
В Гималаях раковины аммонитов закапывали на скудных высокогорных полях перед тем, как сеять просо, иногда размалывали в порошок и разбрасывали как магическое удобрение: раковина должна была передать свою силу земле, чтобы она стала плодородной. В долине Муктинатх (административный район Мустанг) жители признавали двухметровую глыбу с раковиной аммонита за талисман, обеспечивающий хороший урожай и делающий почву мягкой. Несколько лет назад департамент горного дела и геологии Непала решил вывезти глыбу в музей в Катманду, но она весила восемь тонн, и спустить ее по горной дороге оказалось невозможно. Она так и осталась на поле, к радости сельских жителей, которые верили, что живущее в камне божество приносит плодородие[438].
Гравюра с раковинами европейских аммонитов.
В Дагестане аварцы клали небольшие раковины аммонитов в сундуки с мукой, чтобы ее стало больше[439]. Исландцы точно так же хранили раковины аммонитов в мешочках с мукой[440]. А живущие в Индокитае мнонги и эде несли раковины аммонитов в рисовые амбары и считали «приятелями» Души риса[441]. От Махачкалы до Рейкьявика — 6500 километров, до Далата столько же, но отношение к раковинам аммонитов оказалось на удивление похожим.
От окаменелых спиральных раковин ждали не только урожая. Им приписывали способность даровать детей. В горах Новой Гвинеи их называли закрученными хвостами и полагали, что они увеличивают плодовитость «женщин, свиней и садов»[442]. На Ионических островах Греции раковины аммонитов перед свадьбой клали в ведро с водой, откуда молодожены пили сорок дней, чтобы жена забеременела[443]. Индейцы арапахо красили их в красный цвет, хранили в мешочке с благовониями и доставали во время Танца солнца[444]. Этот ритуал был одним из важнейших в жизни индейцев, его проводили в начале лета. Три-четыре дня индейцы плясали, рассказывали легенды и пировали, чтобы обеспечить удачную охоту, урожай и плодовитость женщин.
Такие суеверия ходили даже в советской Туркмении. Бесплодные женщины шли молиться на могилу святого Мустафы, на которой лежала полуметровая белая раковина аммонита: ее считали аккуратно смотанной и окаменевшей чалмой святого. При этом волшебные «умения» раковины остались прежними, такими же, как в других культурах: святой Мустафа и его каменная чалма даровали детей. Вокруг могилы стояли воткнутые в песок палочки с привязанными игрушечными колыбельками, в них лежали «младенцы» — закутанные в тряпочки-пеленки щепки. На ветках кустов были развешаны крохотные луки. Все это — дары святому и его чалме от паломниц, напоминания о просьбе забеременеть.
Раковины аммонитов несли и к другим святым могилам Туркмении. У святилища Ак-ишан рядом с могильным холмиком было вкопано сухое деревце, к ветвям которого привязывали тряпочки, нитки и маленькие, игрушечные колыбельки. А на земле лежали раковины аммонитов, принесенные с гор[445].
Индейцы Северной Америки думали, что раковины аммонитов и сами умеют рожать. Основой странного предания, кажется, стала печальная способность раковин аммонитов разваливаться на отдельные сегменты, когда из одного «камня-матери» получался пяток «детей»[446]. Подобным образом в фольклоре разных народов «размножались» другие камни. Например, вилюйские якуты считали живым большой валун, лежавший возле озера Ангала. Когда от него откололся маленький кусок, его приняли за ребенка большого камня[447].
От раковин аммонитов ждали, что они принесут успех и в охоте. В индейском племени черноногих их называли иниским, что переводится «камни буйвола». Вначале инискимом считали фрагмент раковины. У аммонитов раковина состояла из отдельных, заполненных газом камер. После смерти животного она нередко разваливалась на части, имевшие замысловатые очертания. Некоторые сегменты напоминали горбатую фигуру бизона. Затем название «камень буйвола» перешло на целую раковину: инискимами стали называть и фрагменты, и полные остатки.
Индейцы полагали, что инискимы заставляют диких буйволов бежать к охотникам. Их ценили и отправлялись за ними в прерию. Искали по звуку: по преданию, они слабо чирикали, словно маленькая птичка. Говорили, найти иниским может только везунчик[448].
По легенде, первый иниским подобрала бедная женщина, собиравшая ягоды в лесу. В тот год была суровая зима, бизоны пропали, и многие в племени черноногих умерли от голода. Недалеко от берега реки, чье название переводится как «Место падения без объяснения причин», женщина услышала писк. Она оглянулась и заметила шкуру бизона, на которой среди стеблей шалфея лежал камень. Камень рассказал о своем могуществе и пообещал научить племя охотничьим песням, которые чаруют бизонов. Женщина принесла его домой, индейцы передавали иниским по кругу и пели его волшебную песню. Начался шторм, среди облаков в небе показалась размытая фигура огромного бизона — дух инискима. Наутро после бури вся прерия, насколько хватало глаз, была усеяна пасущимися бизонами, и мужчины добыли немало добычи. А говорящий камень сказал, что у него много родственников на равнинах и все они такие же могущественные, как он: их надо искать, собирать, ухаживать за ними, и они тоже принесут удачу[449].