Антон Мухачёв – Путёвые записки (страница 21)
- Мне приятно, - соврал я. - Продолжайте!
Она опять накалила свой прутик.
«Может, ну его, этот зуб?» - запаниковал у меня кто-то внутри.
- Так, не бойтесь! - приказала она, снова выцеливая у меня во рту.
Заверить её в том, что рядом с ней я никого не боюсь, я не мог. Язык присох к нёбу, а всё ещё целые зубы в панике попрятались друг за друга. Но я мечтал выйти на волю широко улыбаясь, и мне пришлось смиренно сжать подлокотники кресла и наслаждаться шкворчанием подгораемого на сковороде мяса.
Все мои мысли сводились к одному вопросу: зачем? Зачем так?!
Я не врач и ничего не понимаю в заболеваниях полости рта. Однако среди россыпи моих натуральных зубов попадались и искусственные, накрученные, врощенные и ни разу, ни разу я не удостаивался столь оригинальной процедуры. Может быть, пока я сижу, наука о зубах рванула в недосягаемость? Я очень хотел узнать секрет терапии Елизаветы Васильевны, очень-очень!
- Ну, вот и всё! - воскликнула она, чуть ли не захлопав в ладоши.
Отзвенел в миске инструмент, и я задышал ровнее. Бормашина уже мне казалось детской забавой. Но услышав запуск сверла, я понял, что ничего ещё не «всё» и сделал попытку перенести лечение на «когда-нибудь потом».
Поздно! Решения здесь принимал уже не я.
В барак я возвращался под вечер и счастливый. Беды забылись, мокрый страх в глазах подсох, и язык настороженно поглаживал изнутри нового поселенца.
- Я снова я! - шептали губы и тянулись в улыбку.
На прощание Лиза мне объяснила суть её эксперимента, вычитанного в старом учебнике военно-полевой хирургии: «Прижигание предотвращает нарост десны на корень зуба».
- И спасибо вам, Антон, что не побоялись прийти, - поблагодарила Лиза. - Я давно мечтала попробовать сделать это.
Из уст девушки слышать такое было приятно. От начинающего стоматолога - несколько зловеще. Мою ответную благодарственную речь она перебила замечанием:
- Но, к сожалению, у меня не было выбора в цвете материала. Поэтому, надеюсь, вы не будете переживать, если наш зуб чуток будет отличаться от соседних.
Я отметил «наш зуб». Он сближал нас, как «наша победа» и роднил, как «наш ребёнок». На прощание хотелось поцеловать Лизу, но я сдержался.
- Сами понимаете, гарантии никакой, - предупредила Лиза.
- Большое вам человеческое спасибо! - склонил я голову. - И дай вам боги новенький стоматологический кабинет в личное пользование.
Она рассмеялась, и этой награды мне сполна хватило за перенесённые муки.
Соседи по бараку восхитились и не поверили:
- Тебе вставили зуб? Здесь? В лагере? Быть не может!
Я молчал и улыбался всем вокруг.
Один зек, прищурившись, воскликнул:
- Да у тебя ведь зуб то - синий!
Я посмотрел в зеркало и улыбнулся сам себе.
И правда, синий.
Взгляд из автозака
Путешествие в автозаке скучным не бывает. От мира отделяет лишь тонкая жесть консервной банки на колёсах. Мозг замирает, наполняясь впечатлениями, чтобы потом, вспоминая увиденное и услышанное, рассказывать самому себе сказки во снах. Автозак – это общение с внешним миром, одностороннее, частенько мучительное, но оно того стоит, тем более для обитателя Лефортово.
Летом, в жаркую солнечную погоду есть отличная возможность почувствовать себя блюдом в микроволновке, или, скорее, в коптильне. Прямые солнечные лучи мгновенно раскаляют консерву, а чадящие табаком соседи, невзирая на полное отсутствия кислорода, дымят как в последний раз. Зимой же, в мороз, сидя как акробат на собственных руках, дабы не потерять остатки здоровья, с тоской вспоминаешь жаркие деньки, медленно но верно покрываясь инеем.
Но при любой погоде, если успеешь занять королевское место у выхода, сможешь не только более-менее дышать, но и видеть яркую картинку по ту сторону маленького зарешеченного оконца. Извернувшись змеёй можно увидеть, например, дерево. Это полтора года назад я их почти не замечал, ежесекундно проходя мимо них, ныне же приходится постараться, дабы посмотреть хоть на одно. А если же конвоир сытый, и прошлой ночью его жена была благосклонна к нему, то удастся посмотреть на мир и во время поездки. Конечно же конвой не настолько щедр, чтобы дать мне ещё и позвонить, но и того малого, что видно из амбразуры, совсем немало.
Когда мелькающие деревья приедаются, внимание переключается на людей, куда-то все время спешащих, вечно недовольных и совсем, ни при каких условиях, не улыбающихся. Ах да, это же Москва! На миг оборачиваюсь на соседей, яростно дымящих, что-то обсуждающих и периодически сотрясающихся от взрывов хохота. Некоторые из них, если не большинство, да считай что все, едут за своими сроками, но жизни умеют радоваться гораздо лучше тех серых теней, что скользят по тротуару и дороге в погоне за счастьем, да всё никак его не догонят. Пробки мешают, не иначе.
Автозак остановился на светофоре. Рядом с ним фыркают, спешат рвануть с места разнообразные корытца, дорогие и не очень. Вспоминаю, часто ли я, сидя за рулём, обращал внимание на промелькнувшую в потомке серую будку с решёткой на боку. Нет, не припомню, глаза всегда стараются не замечать тягостные картины, как не замечаем мы нищего, спотыкаясь об него на вокзале. Вот и сейчас, в нашу сторону нет ни одного взгляда.
В дорогой иномарке, навстречу меченым купюрам, умчался толстяк. Уже совсем скоро подстава со взяткой даст ему возможность смотреть на безразличный мир уже с моей стороны. Где-то внутри себя он догадывается об этом, интуитивно чует, но потные ладошки сделают своё дело. В судьбе любого человека переломный момент всегда наступает неожиданно. Но мы все неотвратимо несёмся ему навстречу.
А вот милая девушка (отсюда все они милые). Она держит руль двумя пальчиками, дабы не испортить маникюр. Другой рукой сжимает блестящий мобильник, о чём-то щебечет. «Экономь денюжку, детка» - шепчет ей фортуна. Вечером придётся отослать СМСку: «Зая, я сбила мента!». А знаешь ли, в автозаках скамьи пожёстче, да и в целом в тюрьмах девушкам сидеть гораздо сложнее. Зато виды из моего окошка доставляют им куда большее удовольствие. И ты это скоро поймёшь, хоть и маникюр твой будет на порядок хуже.
Я цепко ловлю взглядом всё, что попадает в поле зрения. Я улыбаюсь. Интересно, увижу ли и я хоть одну улыбку среди сумрачных лиц по ту сторону решётки? Смотрю, выискиваю. На тротуаре стоит молодая парочка. Он размахивает руками, лицо искажено, выплёскивает ей обвинения. Она пытается уйти, но жёсткая рука хватает, разворачивает её. Он выкрикивает ругательства. Я ничего не слышу, да и вижу лишь мельком, но знаю про них всё. Он ещё не умеет любить, но уже научился ревновать. Она ещё не нагулялась, но пока не знает, что в ней уже зреет чудо. Наш автозак давно умчался, а он всё кричит, а она всё пытается уйти. Далеко не уйдёт: она для него – собственность и через пару дней он сам будет мчаться в том самом фургоне, что ещё недавно был ему так не заметен. А она уже никогда и ни от кого не уйдёт.
Мрачен мир, но не мои мысли делают его таковым. Я-то счастлив и знаю это. Толкаю в бок соседа:
- Слышь, братан, а ты счастлив? – спросил, а сам при этом думаю, ну не идиотский ли вопрос я задал.
- А я что уже как полчаса рассказываю? – грохочет он - У меня сын неделю назад родился, сын! Три года ничего и никак, стоило в тюрьму влететь, и такой подарок!
- Поздравляю, папаша! – запоминаю его радостное лицо.
Оборачиваюсь назад к окошку, найду ли я за ним хоть сотую долю такой же радости?
Путь в Мосгорсуд короткий. Но за эти полчаса я замечаю сотни лиц, читаю по ним тысячи мыслей: «Грёбаный начальник… Где взять бабки… Жена узнает, сто пудово… Экзамен завтра, ни хрена не… Сука, кто так ездит… Ширка, нужна ширка… Что за… Ну и цены… Жизнь зае…»
Мда, смотреть на деревья и то приятнее, читать вывески интереснее, и с соседями общаться куда веселее. Кто из нас грустить-то должен? Что же они все счастье-то своё не разумеют? Ведь свободны же они! Хочешь сюда иди, а хочешь не иди. Радуйся свободной жизни, пока есть и свобода, и сама жизнь. Воздух невидим и привычен, но зажми нос и заткни рот – и за его глоток через пару минут готов руку отдать, ещё чуть-чуть и ногу, бери обе, дай только дыхнуть! И уже счастье – просто дышать. Вот она – радость жизни!
Перед последним поворотом к «храму закона», я замечаю карапуза. Он улыбается во всю мордаху, тыкая в неё какой-то сладостью, и смотрит, как мне кажется, прямо на меня. Ну надо же, как в голливудском блокбастере, мир спасён на последних минутах. Я запомнил его улыбку на всю жизнь!
И уже в его глазах я разглядел, что того толстяка пронесло, взятка оказалась настоящей, без скрытых сюрпризов ультрафиолета. Эти деньги пригодятся его сыну. Их сполна хватит, чтобы уладить щекотливый вопрос с раздавленным его девушкой ДПСником. А чуть позже они все вместе поедут на свадьбу к друзьям, молодым, но уже счастливым. Она не насладилась сполна одиночеством, он чересчур ревнив, но известие о пока ещё не рождённом чуде, их тайной мечте, навсегда бросило в объятья друг друга.
Не надо попадать в автозак, чтобы насладиться яркой палитрой жизни. Воздух может пьянить и без предварительного насилия. Быть счастливым не трудно. Просто стоит оглянуться, заметить серый фургон, представить себя внутри него. Порадоваться тому, что ты снаружи. Улыбнуться и стать счастливым. Для закрепления успеха – влюбиться.