Антон Мухачёв – Путёвые записки (страница 18)

Малыш методично “рвал” железо в спортзале, сметал кашу в столовой, не брезгуя пайками тех, кто отказывался от еды, штудировал журналы с качками и экспериментировал с программами занятий. В результате у него росли ляжки, медленно, но зловеще увеличивался и без того немалый объем груди, шея практически исчезла и бритый наголо череп плавно перетекал в плечи. Бицепс же замер на 49 см и муки Малыша игнорировал. В его снах он даже сдувался до неприлично малых размеров.

Отдыхал Малыш на втором ярусе в соседнем от меня “проходняке”. Каждый раз, когда он забирался наверх, хлипкая конструкция скрипела и стонала, а я с любопытством наблюдал за выражением лица соседа снизу. Я бы там спать поостерегся.

Мой частый гость, Малыш, книги не любил, сигареты презирал, от алкоголя не пьянел, но подчистую съедал пряники с печеньем, и продавливал мне кровать так, что приходилось снова и снова натягивать пружины.

Однажды я заявил ему:

- Я знаю как тебе стать мистером "Супербицепс".

Малыш снисходительно улыбнулся. И правда, куда уж мне с телосложением Буратино давать советы профессиональному бодибилдеру.

-Почему бы тебе не воспользоваться стероидами? – спросил я. – Тебе ведь нужен всего сантиметр. Или затяни себе спортпитание.

Малыш сморщил нос.

- Я тянул. И протеин, и креатин, и эль-карнитин, и…

Далее Малыш перечислил десяток ничего не значащих для меня названий: для набора массы, сжигания жира, ускорения метаболизма.

- И ты всё это ел? - покачал я головой.

- Не всё, но многое, - подтвердил Малыш. – Моя матушка – директор на мясокомбинате, присылает всё, что прошу, от колбасы до протеина. Но стероиды она загнать не сможет.

- Почему? Дорого?

- Дело не в цене, есть и дешёвые препараты. Она шлёт посылки из Молдовы, а через границу стероиды так просто не пускают. Огромная куча заморочек, - вздохнул он.

Я протянул ему лист бумаги и карандаш.

- Напиши, что тебе нужно. В пределах разумного. Я постараюсь помочь.

Малыш замер и, не без подозрений, посмотрел на меня. Мозг зека всегда и во всем ищет подвох, так уж устроен зек, если у него есть мозг.

- А что взамен? - наконец догадался спросить он.

- Что за коммерция? - деланно возмутился я.  - Ничего не надо, совсем ничего. Но если я достану, то в качестве благодарности ты мог бы взять надо мной шефство.

- Что взять? - не понял Малыш.

- Я тоже хочу заниматься в спортзале. Мне нужен конкретный результат за определенный срок. Будешь моим тренером? - спросил я.

- Согласен! - Малыш сжал мне руку своей лопатой.

- Но без стероидов! - добавил я, прежде чем Малыш углубился в глянцевый журнал с голыми мужиками в стрингах.

Я сел за письмо друзьям в Москву. Спустя час Малыш вернулся с небольшим перечнем, отдал его мне и поинтересовался:

- А что именно ты хочешь получить от занятий?

Думал я недолго, сказал первое, что пришло на ум:

- Ровно через полгода я должен подтягиваться на турнике тридцать раз.

- А сколько ты подтягиваешься сейчас? - спросил он.

Я пожал плечами. На воле я ходил в спортзал, но два года тюрем и этапов не пошли мне на пользу.

- Идём! - махнул головой Малыш.

- Прямо сейчас? - удивился я.

- Ты же взял список, - резонно заметил Малыш. - Время пошло.

У торца барака местными умельцами был сооружён спортивный уголок: турник, брусья, наполовину вкопанные в землю покрышки от грузовика. Кто-то отжимался, прыгал на скакалке, тягал каменные блоки вместо гирь. Иногда у меня складывалось впечатление, что я попал не в исправительную колонию, а в олимпийскую деревню с лицензией на игровую деятельность. Немало севших наркоманов здесь ударялись в спорт и, освободившись, меняли героин на протеин. То есть лагерь, всё-таки, был исправительным!

Мы подошли к турнику. Я вытер вспотевшие ладони, повис червяком и чудом вытянул шесть раз.

- Есть шанс? - спросил я, отдышавшись.

Руки с непривычки горели, и я уже втайне надеялся, что Малыш не станет со мной связываться.

- Конечно! - воскликнул мой тренер. - Здесь восемь из десяти и до турника не допрыгнут, а у тебя есть задатки. Главное - желание, а результат будет. Вечером разработаю спецпрограмму и завтра в спортзал. Ищи кеды, шорты и литровую бутыль для воды.

Я обречённо вздохнул и поплёлся в барак бездельничать в свой последний ленивый день.

Утром Малыш стащил с меня одеяло за пять минут до подъёма.

- Ты охренел?! - шёпотом заорал я.

- Зарядка в программе до завтрака,- невозмутимо ответил Малыш и за ноги стащил меня с койки вместе с подушкой, одеялом, матрасом – всем тем, за что я цеплялся, всё ещё не веря в перемены к лучшему. Я прикусил язык, лишь бы не обматерить его вслух.

За завтраком я вяло ковырялся в миске с сырой кашей и, в конце концов, отодвинул её в сторону. Малыш сидел напротив и приступал уже ко второй порции. Он вернул мою миску назад.

- Ты должен есть! Каша – это медленные углеводы. Хочешь быть сильным, рельефным, мощным и подтягиваться как монстр – ешь всё, что дают. Старайся жевать тщательно, но есть быстро. Через сорок минут после физических нагрузок в организме образуется «углеводное окно». А кормят здесь как раз ими. Так что жуй кашу, а то…

Малыш сжал кулак, который оказался чуть меньше моей головы и, для закрепления материала слегка ткнул меня в скулу.

Возразить мне было нечем. За недостающий сантиметр его бицепса он бы запихал в меня завтрак силой, и мы оба это знали.

После завтрака Малыш развернул на столе большой лист бумаги с подробным планом занятий. Шесть месяцев, три раза в неделю по два часа в день. Я ещё рассматривал незнакомые словосочетания: «французский жим» или «становная тяга», когда Малыш нарочито хрипло произнёс:

- Теперь твой девиз: «No pain – no gain!» или «Нет роста без боли». А название нашей программы – «Кровавый пот».

Я впервые посмотрел на Малыша серьёзно.

- Напомни, ты за что сидишь?- спросил я.

- Забил друга в котлету, -  улыбнулся он.

- Насмерть?

- Ещё бы! - расправил плечи Малыш

- За что?

Малыш помолчал, вспоминая то ли настоящую причину, то ли её судебную версию.

- Разочаровался я в нём, - буркнул Малыш.

Спортзал в лагере был такой же, как и сам лагерь: грязный, убогий, но романтичный.

Стараниями энтузиастов помещение в сто квадратов заполнили железяками, шестерёнками, какими-то запчастями от трактора. Всё это называлось: «спортинвентарь ИК-2: гантели и штанги различных весов». На полке хрипел магнитофон. С рекламного плаката мужик без шеи предлагал какое-то средство от геморроя.

Десятка полтора накаченных зеков то и дело подходили к тусклой зеркальной плёнке на стене, вертелись возле неё и угрюмо рассматривали свои рельефные тела. В зеркале они выглядели чуть шире. 

За тренерское дело Малыш взялся энергично, не забыв измерить мои параметры. Таблицу будущих достижений он озаглавил: «Я сдох, но сделал!»

«Не маньяк ли?» - думал я.

На первом же занятии я познал сакральную суть слова «позор». Среди посетителей я выделялся особой худобой и сутулостью, жался к стенке и без труда читал мысли окружающих: «Вот обсос!»

Однако они не знали, что я здесь надолго.

Со второго занятия Малыш тащил меня в столовую на себе, а на третье, четвёртое и вплоть до двадцатого он гнал меня в зал пинками. Отмазаться не помогли бы ни паралич, ни кома, ни смерть.

Постепенно я втянулся. А вскоре уже получал удовольствие от маленьких, но тяжких побед. Оросив турник, как клинок, своей кровью из лопнувших мозолей, я понял смысл названия нашей программы. Чуть позже Малыш показал мне статью в журнале, где огромный негр отзывался о турнике, как об «адской машине». Я полностью был с ним согласен.

Через полтора месяца я уже тягал разминочные веса Малыша, ещё через месяц я впервые посмотрел в зеркальную плёнку. Ещё через месяц я подтягивался пятнадцать раз с полупудовой железкой на поясе. Ветераны спортзала жали мне при встрече мозолистую руку и обсуждали мою программу. Я прибавил десять кило мышечной массы, где каждый грамм был выстрадан. На новичков я поглядывал с надменностью, одёргивая себя воспоминаниями о собственной недавней ничтожности.