Антон Мухачёв – Путёвые записки (страница 17)
Три метра в одну сторону. Не спеша в другую. И так же легко и безмысленно обратно, навстречу людям. Ступни не чувствовали жара, и на душе было полное спокойствие. В этот миг я снова был счастлив.
Рёв сирены мы услышали, когда я обернулся на угли в последний заход. «Фишкари» на этот раз отработали за весь вечер — их крик «мусора к нам!» по-моему слышно было даже в посёлке за зоной. К нам мчался пожарный тарантас.
На промзоне за штабом стояла деревянная пристройка — местное пожарное депо. В нём служили — отбывали наказание — несколько зеков из «козлятника». Начальствовал над ними капитан внутренней службы огромных размеров со словарным запасом из единственной фразы: «Не положено!» Казалось, он только и мечтал о том, как что-нибудь потушить. Фанатичный огнеборец круглосуточно ходил в набеги на лагерь, порой даже переодеваясь в робу зека. Поймав неосторожного курильщика в секции отряда, он беспощадно его наказывал. В лучшем случае — высыпанная пепельница на подушку, в худшем - «пятнашка» изолятора.
Самым же любимым развлечением капитана было промчаться по лагерю на стареньком, но всегда свежевыкрашенном и отдраенном до блеска красном ЗИЛке и с секундомером в руках наблюдать за муравьиной суетой подопечной ватаги. Потные от страха и потуг зеки в затёртых брезентовых плащах и белых касках в спешке разворачивали рукава шлангов и тушили в бараках условные пожары. Эти нежданные спектакли всегда собирали аншлаги. Ротозеи с удовольствием зубоскалили, улюлюкали и призывали пожарных учиться делать друг другу искусственное дыхание «рот в рот».
Но в этот вечер заместитель начальника колонии по пожарной безопасности примчался тушить настоящий огонь. Его час пробил!
Братва с «положенцем» благоразумно ретировалась — шмоны в процессе пожаротушения были обычным делом. Толпа быстро редела, но прятаться я не спешил. Робкая надежда объясниться и избежать будущих проблем с администрацией всё ещё тлела, как уголёк под моей пяткой.
Но капитан был настроен решительно. В считанные минуты, переваливаясь на ухабах и ослепляя фарами остатки моих гостей, в открытые ворота ввалился неуклюжий ЗИЛ. Пожарная команда тренированно замельтешила вокруг автомобиля, и в сторону как назло снова вспыхнувших углей упёрлись хромированные стволы брандспойтов. Для полноты картины не хватало только команды: «Пли!»
Кто-то из ещё неушедших гостей заголосил: «Э-э! Вы чё творите, козлы? Завтра ведь будете перед братвой отвечать!» Зеки в плащах и касках отводили глаза, их орудия уже были готовы опуститься к земле, но капитан, вращая базедовыми глазами повернулся и зарычал: «Ты мне это в лицо скажи! Где ты?» И, опережая мой выкрик: «С праздником, гражданин начальник!», он скомандовал кому-то: «Давай!»
У одного из пожарных шланг тут же вырвался из рук и, под смех зеков заметался по земле, ускользая от горе-тушителя. Но другие направили крепкие струи в сторону Капища, в миг разметав остатки угля во все стороны.
Я дёрнулся к бараку, подскользнулся, упал, краем глаза узрел капитана, схватившего с земли шланг и, стоило мне подняться, тут же снова упал, но уже сбитый в бедро тугой струёй. Подхлёстываемый водой, я кое-как влетел зигзагами в барак и скрылся за дверью. В барак один за другим забегали мокрые зеки — капитан развлекался, «расстреливая» мирных жителей колонии.
Не обращая внимания на потоки воды с одежды и лужи под ногами, мы смеялись, толкали друг друга наружу и радовались происшествию, словно мелкая хулиганистая ребятня.
Наконец, мы пошли в секцию, где нас уже ждал заботливо сваренный семейником чифир. Переодевшись в сухую одежду, мы снова погнали братину по кругу и с тревожным любопытством вглядывались в окно.
Ретивый капитан, столь ярко завершивший наш праздник, орал на свою команду, что уже сворачивали шланги, и пинками подгонял особо неловких.
«Смотрящий» за отрядом, остановив меня, пошёл «разруливать» вопрос с гражданином начальником. Через пять минут пожарная машина укатила на базу. Чуть позже ушёл и капитан. Ему ещё предстояло составлять отчёт об успешной ликвидации самовольно разведённого открытого огня на территории исправительной колонии.
Я же совсем не думал о том, что завтра меня ждёт в штабе «разбор полётов» с громкой руганью в целях профилактики. Я ещё не знал, что в оперативном отделе мне будут самодовольно демонстрировать свежий фотоотчёт о прошедшем празднике. Я даже не мог и предположить, что блатные интриганты попытаются предъявить мне празднование даты нападение фашистской Германии на Советский Союз. Я не беспокоился о будущем и не печалился о вчерашнем. Я ловил счастье в мгновении сего дня.
Веселились и пели хмельные друзья. Купальская ночь удалась.
Штурм
- Штурм! – хрипнула рация.
Большой палец вдавил кнопку дверного звонка. Незваный гость в звании майора невольно засмотрелся на глянец собственного ногтя, залюбовался. Звонок не работал. Минуты через три он об этом догадался и чертыхнулся.
- Ну что там? – снова затрещал голос в рации.
- Никто не открывает – удручённо ответил майор.
- Бл***! Конец связи!
Молодые оперативники из группы захвата расслабились и подпёрли плечами стены подъезда. На ступеньке лестничного пролёта сидели, прижавшись друг к дружке две девушки. Надо же было так влипнуть! Возвращались под утро с дискотеки и неожиданно для себя стали понятыми. Экстази отпускало, клонило в сон и было боязно. Из разговора оперативников они знали, что за дверью скрывается опасный преступник-экстремист.
Вдруг приоткрылась соседняя дверь, и из-за неё показалось сморщенное лицо старушки с жёлтыми белками глаз.
- Да дома они, дома! – проскрипела бабка – Никто никуда не уходил, я бы заметила. Стучите громче!
С этими словами она скрылась за дверью, но закрыть её не смогла из-за просунутого ботинка оперативника.
- Бабуся, кофейком угости!
Перед металлической дверью, обитой дерматином, вот уже полчаса сидел на корточках старший лейтенант в штатском и заглядывал в замочную скважину. В щёлку было видно кухню, в окне которой сумерки постепенно сменялись ярким рассветом. Большой стол занимал всё пространство. Больше ничего разглядеть не удавалось. Лейтенант сменил уставший глаз соседним, уже отдохнувшим. Он представлял, будто смотрит сквозь оптический прицел, но вопрос подошедшего майора вернул его в реальность старого подъезда.
- Ну что там?
- Пока ничего, - ответил лейтенант и стал кричать в замочную скважину, - Флай! Антон! Ну открой, ты же дома, мы знаем!
Его глаз снова прильнул к двери, а рука забарабанила по дерматину, выбивая ритм популярной мелодии.
- Не вздумай покинуть наблюдательный пост, - приказал майор. А я за слесарем пойду.
Неизвестно что подумал лейтенант, но в слух буркнул:
- Есть не покидать пост. Флай, открывай! – снова застучал кулак.
На 9-ом этаже проскрежетали двери лифта. Из него вышел участковый со слесарем местного ДЭЗа. Девицы принялись канючить:
- Может, мы домой пойдём? Спать хотим, в туалет надо.
- Сидеть! – раздражённо рявкнул подошедший майор. Он явно не предполагал, что «штурм» так затянется. По другим адресам уже два часа шли обыски, у него же как-то не заладилось с утра. – Вот эта дверь, - ткнул он пальцем, - вскрывайте!
-Документик бы, – замялся слесарь, глядя в пол.
На лбу майора выступила испарина, глаза стали краснеть. От скандала с избиением слесаря спас участковый. Что-то шепнул тому на ухо и подтолкнул к двери. Слесарь достал инструмент и принялся ковырять замок.
Оперативник, утирая слезившийся от перенапряжения глаз, докладывал по форме:
- Объект в помещении! Зашёл на кухню, поджарил яичницу, посидел за ноутбуком, съел яичницу, показал мне язык и скрылся из сектора обзора. Разрешите идти?
- Вали отдыхай, а то переутомился смотрю, - так же по форме ответил майор, - и позови группу захвата, будем объекту язык вырывать.
«Себе его вырви», - почему-то подумал лейтенант, но вслух гаркнул:
- Есть звать группу захвата! Служу Отечеству!
В квартиру кубарем вкатились два худощавых опера с старыми ПМ-ками в потных ладонях.
- Чисто! – крикнул первый, заглянув на кухню.
- Чисто! – отозвался эхом второй из туалета.
Перед ними была закрытая дверь в спальню. Из груди рвалось сердце, перед глазами промелькнуло беззаботное детство.
- Давай! – шепнул первый.
- Почему я? – засомневался второй.
Сзади тихо подошёл майор с черной папкой, прижатой к груди:
- Вперёд, – кивком головы приказал он.
Дверь в спальню распахнулась, оба опера влетели было в небольшую уютную комнату, но застыли на пороге. На широкой, аккуратно застеленной пледом кровати сидела счастливая молодая семья: папа, мама и маленькая дочка. Они играли в нарды. Девочка кинула кубики.
- Твой ход, - произнёс молодой человек и поднял взгляд на оторопевших оперативников. – Здравствуйте, а вы кто?
Из-за спин выглядывал майор. Он смотрел на экран включённого телевизора. Там, с нескольких скрытых видеокамер, установленных в подъезде и коридоре, демонстрировалось лайв-шоу «Бархатная контрреволюция».
- Ну сука! - выдавил майор. – На пол всех!
Сантиметр
У Малыша была мечта. До почётного титула «Мистер бицепс ИК-2» ему не хватало злосчастного сантиметра. За полгода до моего приезда в колонию и знакомства с Малышом, из лагеря освободился дядька с полуметровым охватом правой “банки” и, номинально, Малыш уже был чемпионом. Но он хотел, мечтал, стремился получить звание самой большой бицухи за всю историю лагеря.