Антон Ленников – Способность сказать "Нет" (страница 6)
— Технически, мистер Картер…
Он встретился со мной взглядом и замолчал.
— Но я должен вас предупредить, — сказал он спокойно. — Многие родственники принимают такое решение.
Я молчал.
— Они забирают пациентов домой. С полной уверенностью, что смогут обеспечить лучший уход.
Он чуть развёл руками.
— В большинстве случаев они возвращаются через несколько недель. Как правило, выбирают другой хоспис, но у нас единая база данных.
Он натянуто улыбнулся.
— Это не вопрос желания или этики. Это вопрос ресурсов.
Я смотрел на него.
— Я не вернусь, — сказал я.
Он кивнул. Не споря.
Как будто уже слышал это.
— Конечно, — ответил он. — Я понимаю.
***
Это оказалось непросто. Пришлось купить много вещей, переоборудовать спальню под Мел — ортопедическая кровать, расходники. Себе я взял матрас. Иногда спал в той же комнате, иногда во второй спальне. Дом мы покупали на вырост. Думали о детях.
Помогало то, что она могла глотать. Она стала набирать вес. Пролежни зажили, остались только небольшие белые шрамы. Я купил ей коляску, автоматическую — она следовала за мной и это очень помогало на улице.
Ей требовалось постоянное внимание: гигиена, кормление, перевороты, физиотерапия. Сначала я нанимал специалистов, но со временем страховая стала отказывать в оплате. Формулировка была сухая — «ввиду бесперспективности пациента». Но я многому научился сам. В перерывах я брал заказы онлайн, нужно было закрывать долги.
Я регулярно отправлял её родителям фотографии. Короткие видео. Отчёты. Сначала они отвечали подробно, задавали вопросы.
Потом реже.
В какой-то момент они попросили больше не присылать фотографии. Сказали, что им достаточно знать, что я о ней забочусь.
Я перестал — просто иногда писал, что всё нормально.
Мой круг друзей тоже испарился. Не сразу — постепенно.
Сначала они звонили, писали, предлагали помощь. Подруги Мел, коллеги из школы несколько раз приезжали.
Это были странные визиты. Они говорили шёпотом, словно Мел спит и её можно разбудить. Старались не смотреть на неё. Или смотрели — и сразу отводили взгляд.
Линда — они вместе работали в школе, задержалась дольше остальных. Стояла у кровати, потом подошла ко мне и осторожно тронула за плечо.
Сказала, что я замечательный человек.
Я не знал, что на это ответить.
Я понимал, что им тяжело. Не потому, что им всё равно. Наоборот.
Им было некуда поставить эту ситуацию в своей жизни.
Со мной ещё можно было поговорить.
С ней — уже нет.
И в какой-то момент они просто перестали приходить.
Остался Марк.
Мы учились вместе в колледже. После он ушёл в аспирантуру в MIT. Он продолжал приезжать, не так часто, но регулярно. Обычно приносил бутылку вина или что-нибудь покрепче.
Он был хорошим примером того, как отсутствие ранней семейной жизни положительно влияет на карьеру. К этому времени у него уже были публикации, гранты, приглашения. Будущее.
Он не спрашивал, чем помочь, и я был ему за это искренне благодарен.
Мы сидели на кухне. Иногда в тишине. Иногда он говорил о работе, о каких-то людях, которых я не знал. Я слушал, не всегда понимая, о чём он.
Иногда он заходил к Мел. Стоял у двери, не подходя близко.
— Привет, — говорил он. — Это я.
Мел не отвечала.
Он кивал, и возвращался на кухню.
— За что пьём? — спросил Марк.
— Не знаю, — сказал я. — За то, что ещё держимся.
Он кивнул. Мы выпили. Тишина повисла над столом. Он крутил стакан в руках, потом вдруг спросил:
— Слушай… а у вас с ней… ну… вообще что-то осталось?
Я не сразу понял, что он имеет в виду. Потом понял.
— Марк, ты совсем охренел?
Он примиряюще поднял руки.
— Прости. Просто… я не знаю, как это вообще возможно. Пауза. — Ты молодой мужик… Я бы так не смог.
Я пожал плечами.
Он смотрел на меня. Ждал.
Я отвёл взгляд.
— Была одна сиделка, — сказал я. — Ей, кажется, это было интересно.
Марк чуть усмехнулся.
— И?
— Я её уволил.
Он перестал улыбаться. Посмотрел на меня внимательнее. Дольше, чем нужно.
— Понятно, — сказал он тихо.
Мы больше об этом не говорили.
***
После ухода Марка в квартире стало тише. Я стал готовиться ко сну, это целый процесс. Я отнёс Мел в ванную. Сначала мне было трудно её поднимать — когда я забрал её из хосписа, она весила меньше шестидесяти фунтов и больше походила на скелет. За эти месяцы она набрала вес, и вместе с этим я привык носить её, перекладывать. Иногда ловил себя на мысли, что этим экономлю на спортзале.
Я мыл её мочалкой, осторожно, как всегда. Но слова Марка не уходили из головы.
Я вытер её полотенцем отнёс в спальню и положил на постель. Она лежала неподвижно, смотрела сквозь меня, изредка моргала.
Обнажённая всё равно красивая.