Антон Костров – ЗАБЫТЫЙ ПАНТЕОН: Ушедшие хранители Яви (страница 11)

Старец находился внутри стихийной пляски хаоса, он, казалось, видел разность сил, природу всего сущего, ясно различал и свет, и тьму, и время, и пространство, но также видел и эфирные энергии. Хаос есть хаос, в нем нет ни логики, ни добра и зла, ни жизни и смерти, все едино. «Но так быть не должно, не имея смысла, это все может исчезнуть, превратиться в истинное ничто до скончания времен», - крутилась у меня в голове тревожная мысль. И, по всей видимости, Род, как назвала его Ягиня, а это был точно он, думал так же, и он начал работать. Работы предстояло много, нужно было во всем разобраться, ответить на множество вопросов самому себе. Например, как все должно выглядеть в конце и самый главный вопрос - кто он сам, кто его привел вместе изначальным хаосом в мир этот, но этим вопросом он решил заняться позже, а пока только работа. Подчинив хаос, он стал медленно распутывать его, разбирать на составляющие компоненты. Род еще не знал, что в итоге выйдет, но что бы ни получилось, это будет правильно. Он водил огромными руками перед собой, будто перебирая струны на арфе, отделяя материальное от нематериального, свет от тьмы. Когда эта работа была закончена, то вместо хаоса имелись лишь отдельные фрагменты, которые находились в гармонии, балансе и спокойствии. Теперь ему предстояло сделать самое сложное - собрать все заново, но собрать так, чтобы баланс не нарушился.

И явился тогда из хаоса мир материальный, темная сфера заполнилась светом миллиардов галактик, что начали свой непрерывный путь в пространстве и времени.

«Это, стало быть, и есть Явь», - решил я,

Те неземные субстанции, что были наполнены светом, соединились и образовали другой мир, сферу, в которой энергия эфира была чистой, светлой и протекала гармонично и спокойно. Я увидел, как из этих энергий появляются причудливые создания, наподобие тех, которых созерцал в своем видении. Затем эта сфера поплыла и заняла свое место над той, которую я определил, как Явь.

«А вот это, по всей видимости, и есть Правь», - сказал я себе уверенно, вспоминая место, в котором видел Тару.

Оставшаяся энергия эфира была чем-то подобна хаосу - хоть и в балансе, но все же не так спокойна, тут и там появлялись вспышки. И Род, объединив все оставшееся от изначального бульона, сотворил третий мир. Сфера почти фиолетового цвета сначала долго не могла стабилизироваться, но все же сдалась на милость Великого и медленно поплыла к остальным. Она заняла место ниже всех остальных.

«Навь!» – с уверенностью подумал я. Вечно бунтующий мир, даже в зародыше.

Я видел, как Он смотрел на творение свое, да, он постарался на славу: три мира, три состояния и все в относительной гармонии. Но была энергия, которая не принадлежала хаосу, она просто была, была тут вместе с хаосом, но не являлась его частью. Род потянулся к ней, и она отозвалась, а когда они встретились, энергия вошла в старца, сливаясь с искрой, что была у него внутри, была им самим.

Так к нему пришло осознание и понимание смысла всего сущего, а в смысле он увидел Жизнь, именно энергия жизни была еще одним элементом, который неведомый всевышний привел в эту вселенную. Род, не зная, как быть, лишь разделил эту энергию на три равные части и поместил во все три сферы, трех цветов: белую сферу, что сияла как самая яркая звезда, он поместил в Правь, серую сферу расположил в Нави, ну, а в Явь отправилась сфера цвета неописуемого, в нем сочетались краски всех оттенков.

- Ну что ж, - сказал Он, - значит, Жизнь! Но сначала мне нужны верные помощники, мои дети, что помогут в созидании всего сущего.

И все закончилось. Тонкий лучик солнечного света, пробравшийся сквозь заросли и окно, посветил мне точно в лицо и вернул из мира снов.

Проснувшись, я вновь оглядел комнату. Новая способность видеть все в истинном виде добавляла красок, казалось, совершенно обычному для такого дома помещению. Ягини не было. И я решил пройтись по лесу, сходить на реку, посмотреть, попалась ли рыба в ловушку. Выходя из дома, я поймал себя на мысли, что чувствую некое присутствие, чей-то взгляд, который меня изучает. Оглядевшись, я не увидел никого.

«Значит, показалось, - подумал я, - или наблюдатель пока не хочет себя показывать. Надо будет спросить у Ягини, мало ли что у нее тут интересное обитает».

По дороге на речку я осматривал окрестности, новоприобретённые способности приятно будоражили сознание. Лес вокруг играл невероятными красками. Кое-где от некоторых растений исходило едва заметное свечение, от некоторых - синего цвета, от некоторых – оранжевого, а некоторые, казалось, излучали саму тьму. Ух, как не терпелось расспросить все у Ягуши, но та ушла в лес по своим делам, как обычно. А пока я похозяйничаю, скоро в дорогу собираться, а пробираться через лес - дело нелегкое, нужны припасы, и рыбка, приготовленная хозяйкой по ее фирменному рецепту, будет в дороге нелишней. Подойдя к небольшому причалу, который метра на три уходил от берега, я уже собирался достать ловушку для рыбы, как вдруг услышал чей-то стон.

Пройдя метров двадцать вдоль берега и раздвинув плотные заросли камыша, я увидел то, что заставило меня сначала замереть на секунду, потом непроизвольно открыть рот.

- Мама дорогая, - сказал я удивленно, - нехилое мне зелье Ягиня сварила! Меня либо глючит, либо все получилось так, как она и говорила. А может, даже лучше.

Передо мной лежала самая настоящая русалка. Молодая девушка сверху, хотя откуда я могу знать, сколько они живут, и внизу настоящий рыбий хвост, покрытый мелкой, переливающийся всеми цветами радуги на солнце, чешуей. Она лежала на боку, скованная необычно толстой сеткой. Правая рука была закинута за голову, а скрюченная левая прижата к груди. Она была еще живой, но силы явно оставляли ее. По всей видимости, она долго пыталась освободиться, но тщетно. Необычно сплетенная сетка, от которой я также уловил небольшое желтоватое свечение, после всех попыток выбраться лишь крепче пеленала свою жертву.

Я подошел поближе. Бережно перевернул ее на спину. Сеть плотно сковала ей грудную клетку, да так, что она едва могла делать неглубокие вздохи. Казалось, что она лежит без сознания, но я ошибался. Она резко открыла глаза и буквально окатила меня таким полным презрения взглядом, что у меня аж побежали мурашки по спине. Затем начала шипеть как змея и извиваться, чем сделала себе только хуже.

- Тише, тише! – сказал я ей и прижал ладонью ее голову к земле, не давая сделать себе только хуже. – Я не причиню тебе вреда. Только помогу.

- Убей меня, двуногий! – прошептала она еле слышно. - Я все равно не буду помогать тебе, слуга бездны.

- Успокойся, - сказал я ей как можно нежнее, чтоб хоть немного успокоить ее, - мне не нужна твоя помощь! Наоборот, хочу помочь тебе. Я понятия не имею, кто ты и как тут очутилась.

После моих слов она замолчала и лишь продолжала буквально дырявить меня таким злым и ненавидящим взглядом, что становилось как-то не по себе. Я достал из кармана охотничий нож, который когда-то достался мне от нанизанного на ветку солдата. Когда она увидела нож, то опять зашипела. Но я лишь улыбнулся и состряпал, как смог, самое дружелюбное выражение лица.

- Я только разрежу сетку, красавица, - сказал я. - Меня не нужно бояться! Я впервые вижу таких красивых эм… рыбок и ни за что не причиню тебе вреда!

И принялся резать путы, сковавшие ее тело. На удивление, это оказалось не так просто, как казалось на первый взгляд. Веревка, из которой была сплетена сетка, резалась очень плохо, и мне потребовалось немало усилий, чтобы освободить сначала одну, уже начавшую синеть руку, потом буквально пилить остальные волокна, чтобы освободить другую. После минут двадцати упорной работы я срезал-таки оковы. И русалка смогла сделать сначала один глубокий вдох, потом ее грудь начала часто ходить вверх и вниз, насыщая организм свежим воздухом.

Когда я освободил ее тело по пояс, она попыталась подняться на локте и прислониться к лежащему рядом бревну. Я тут же помог ей это сделать, и только теперь смог разглядеть ее. Она всё так же ничего не говорила, лишь смотрела, но теперь ее взгляд не излучал ненависти, скорее, непонимание и удивление. Она смотрела на меня, а я на секунду залюбовался ей. Передо мной сидела определенно молодая и очень красивая девушка. Правильные и приятные черты лица украшали прекрасные, цвета небесной лазури, глаза и длинные ресницы. Немного грязные от налипшей на них тины волосы доходили до изящных плеч. Она часто дышала, и два идеальных бугорка небольшой девичьей груди с маленькими розовыми сосками то поднимались, то опускались вниз. А дальше, чуть ниже пупка, хвост.

Я смотрел на нее и чувствовал, как к моему лицу приливает кровь и я, как школьник, начинаю краснеть. Я быстро отвел взгляд и продолжил ковыряться с сетью, освобождая ее нижнюю часть тела.

Кажется, она не обращала внимания, только молча смотрела, а потом спросила:

- Кто же ты? Как ты видишь меня? В смысле, что ты видишь?

- Прости, я и вправду слишком уж засмотрелся, - сказал я, стараясь не таращиться на ее грудь. - Зовут меня Сергей, я недавно в этих краях, а видеть, скажем, я вообще только начал, и мне самому еще многое непонятно. А тебя я услышал случайно и не смог пройти мимо, тем более когда тут такая красавица в беде.