Антон Костров – ЗАБЫТЫЙ ПАНТЕОН: Ушедшие хранители Яви (страница 13)

После этих слов она подошла к столу, сняла крышку с небольшой кастрюли и достала оттуда небольшой кусочек пчелиных сот, наполненных сладко пахнущим свежим медом лесных пчел. От одного вида мой рот начал наполняться слюной. Она с улыбкой отнесла и положила его на небольшое блюдце, что стояло в темном углу между печкой и стеной, куда не попадал дневной свет.

- Лет десять он не выходил на контакт, я его чувствовала, не без помощи некоторых эликсиров, конечно, - с улыбкой продолжила она. – Разговаривала, но он ни в какую не хотел общаться, пыталась и вареньем, и печеньем его задобрить, но впустую. Потом случайно нашла небольшой улей с пчелами, вот тут-то дело и сдвинулось. Что скажешь: «Путь к сердцу мужчины лежит через желудок, даже мертвого», - сказала она и рассмеялась. - Он сначала неохотно являлся мне зримым, потом стало лучше. Он иногда приходит, рассказывает, что и как в округе. Что сказать, у нас обоих не так много собеседников, вот и приходится разговаривать друг с другом.

- Да уж, незавидная участь, - сказал я, - одно дело, хоть знать, ради чего живешь или существуешь, а когда так… И что, он на веки вечные теперь обречен бродить по этим местам? – спросил я.

- Наверное, да, - ответила Ягиня, - раз он тут, значит, где-то его род продолжает жить, значит, он еще не выполнил только Роду известное предназначение. Но разве можно найти потомков, когда столько лет не видел родных? Куда разъехались, какие семьи создали?

- Ну, тут как сказать, - сказал я с уверенностью, - в наше время это сделать не так уж и сложно, было бы желание.

После моих слов внезапно в том углу, где стояла тарелка с сотами, послышался звон. Как будто кто-то уронил тарелку, но она чудом не разбилась. Я замолчал, а Ягиня сказала громко:

- Никифор, ты чего там буянишь?

Я все это время, когда разговаривал с хозяйкой, посматривал в сторону того угла, но не заметил ничьего присутствия, как это было утром. А ведь там что-то было.

- Никифор? - изумился я, - но я ничего и не почувствовал, как в первый раз, уже теряю хватку?

- Скорее всего, - предположила она, - он просто не обратил на тебя внимания, не наблюдал, так скажем.

В углу сначала ничего не происходило, что сказать, мозг современного человека всегда пытается найти логическое оправдание чему-либо, и я все же надеялся, что это просто либо мышка на вкусное угощение пришла, либо еще кто-то вполне естественный. Потом вдруг заскрипела половица, и на свет вышел небольшого роста седой старичок с такой же белой, как снег, длинной бородой. Одет в простую рубаху и широкие штаны, на ногах у него были самые настоящие лапти, я такие только в старых советских фильмах видел. От удивления я аж раскрыл рот, но страха не было, наоборот, от него исходило спокойствие. И я невольно подошел к нему и жестом предложил присесть за стол, как это делают в знак уважения к пожилым родственникам, когда те приходят в гости. Но он остался стоять на месте, лишь смотрел то на Ягиню, то на меня.

- Простите, почтенные, - начал говорить старик хриплым, но довольно высоким голосом. - Я тут случайно подслушал вас, уж простите меня. Как и сказала достопочтенная Ядвига, простите, Ягиня, - поправил он себя, увидев, как на него посмотрела хозяйка, – меня зовут Никифор. Я давно за вами наблюдаю, и вы мне показались очень хорошим человеком. Скажите, а правда, что вы можете найти моих потомков? Как это возможно? – спросил домовой.

- Да вы присядьте, дедушка, - сказал я дружелюбно.

Он сперва замешкался, но потом все же подошел к небольшому стулу, что стоял возле печки и неслышно присел.

- Уж не знаю, поймете ли меня, - начал я объяснять и посмотрел на Ягиню. Та только улыбнулась и пожала плечами, мол, сам выпутывайся, - дело в том, что в наше время есть много доступных ресурсов. Постоянно оцифровываются архивы. А в интернете можно вообще найти все.

Я говорил и поймал себя на мысли, что все, что я говорю, уж не знаю, насколько продвинута Ягиня, но для этого домового мои слова звучат все равно, что заклинание на неизвестном языке. И я даже представления не имею, как лучше ему все преподнести.

- В общем, - решил упростить задачу, - это вполне возможно, нужно только время и деньги. Отсюда этого не сделать, нужно идти в город. Есть у меня один приятель с предыдущей работы, он стал частным детективом и как раз и занимается подобными делами, находит информацию.

Он сначала молчал минуты три, переваривая сказанное мной, потом встал, подошел ко мне и сказал:

- Сергей, помогите мне найти родных, я сослужу любую службу. Пусть ваш друг найдёт их. Верните мне смысл существования, и я буду вашим вечным должником.

- Ну, конечно, старче, - ответил я, - как только все уляжется, и я вернусь домой, обязательно помогу. Скажи только, как твое полное имя при жизни было. Имена детей и жены. Деревня недалеко же была? – спросил я. - Название вряд ли даст чего, лет много прошло.

- Я запишу, его историю знаю всю, много лет только ее и слушала, - вдруг в разговор вступила Ягиня, - а то забудешь еще.

После этих слов домовой радостно, даже по-детски захлопал в ладоши. Поблагодарил еще раз и исчез.

- Интересный дедуля, - сказал я. - Все домовые такие? Как такому и не помочь? Кстати, домовых никто не боится, даже уважают! Сестра моей тещи в Калининграде живет, так там кое-где бронзовые фигурки домовых по городу понаставили. Хоть и не Тартария, но все же есть еще в людях память о добрых духах, – подытожил я, - правда, церковь местная была очень даже против.

- Это в тебе мне и нравится! – ответила Ягиня. - Ты хороший! Готов прийти на помощь незнакомому, пусть не человеку, но все же. – Сказала она рассудительно. - В Калининграде, говоришь? Я так туда и не попала, что-то меня всегда останавливало, постоянно какие-то трудности.

- Там красиво, - продолжил я, - море хоть и не теплое, но приятное.

- Меня никогда вода особо не привлекала, - сказала она мечтательно, - Мне когда-то попался небольшой кусочек янтаря, который море выбросило. Род великий, какое же это чудо! Живой камень! Я чувствовала в нем огромную силу, но силу необычную. Эта сила и энергия самой жизни, способная лечить как тело, так и дух.

- Я слышал, что когда-то его называли Алатырь, - сказал я, вспомнив рассказ родственницы, которая когда-то приезжала в гости. - У них в области самые большие запасы этого камня, и с незапамятных времен ведется его добыча. Сначала тевтонские рыцари, потом немцы, а потом, уже после войны, и мы. Там и по сей день работает единственный, кстати, в мире, комбинат по добыче янтаря в промышленных масштабах.

- И что, - спросила она заинтересованно, - много добывают?

- Сейчас вроде да, - сказал я, - Сестра тещи там работает. Она рассказывала, что в одно время, это начало двухтысячных, конец девяностых, такое уникальное предприятие почти уничтожили. Его разворовали, разграбили, люди разбегались кто куда. Но кто-то очень мудрый забрал его из рук грабителей и вернул в государство, и благодаря толковому правлению руководства предприятия комбинат расцвел буквально на глазах. И теперь является жемчужиной области, расширяет производство и популяризирует янтарь.

- Алатырь, говоришь? - сказала она, - Да, его так когда-то называли, может, вполне не зря. Сходство просто поразительное с тем, о чем мне рассказывала Тара и тем, что я почувствовала, изучая камень. Алатырь - это был священный камень, всем камням отец, сосредоточение всей жизненной силы, всего волшебства. Но он исчез или же растворился, отдав всю свою магическую силу. Так вот, часть этой силы, я уверена, впитали те исполинские деревья, что росли рядом с ним, а потом часть этой силы выходила в виде смолы и застывала. Не удивлюсь, что к разграблению твоего комбината причастны те же люди, которые стоят за всем этим безумием. Этот камень сам по себе несет огромную силу, а только представь, что им начнут пользоваться целители, проникать в его духовность… Нет, эти сволочи это вряд ли допустят, они скорее будут навязывать безжизненные камни и стекляшки, лишь бы блестели поярче, они диктуют моду. А люди, как послушный скот, идут за ней, – с обидой продолжала Ягиня.

- И это правда, - с досадой признался я, - в магазинах по всему миру сложно найти изделия с этим камнем. Только то, что блестит.

- Что делать дальше думаешь? – вдруг переменила она тему. - Вижу, что по дочке тоскуешь. Когда планируешь отправляться в путь?

- Лишь благодаря тебе я вообще смогу ее увидеть, - сказал я, подойдя к ней. Взял ее руки и, поднеся к лицу, поцеловал их. – Я всем сердцем хотел бы остаться здесь, с тобой. Мне тут очень понравилось, и ты можешь меня еще многому научить. Но душа не на месте, переживаю очень за дочку. Ее никто не сможет защитить, как от тех извергов, так и от других несчастий. Я потерял жену и не смогу жить, если и с дочерью что-то случится.

- Я понимаю тебя прекрасно, - сказала она, опуская голову, - я помогу тебе дойти до ближайшего населенного пункта, но не могу сказать, что делать дальше. Те силы, с которыми ты столкнулся, не дадут тебе покоя. Вам нужно куда-нибудь переехать и начать новую жизнь, желательно под новыми именами.

- А поехали с нами! Будем вместе дочь растить, – сказал я с надеждой, - тебе одной-то тут тоже тоскливо.